ID работы: 78573

Химия

Смешанная
NC-17
В процессе
3375
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написана 681 страница, 25 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Поделиться:
Награды от читателей:
3375 Нравится 1656 Отзывы 467 В сборник Скачать

Неделя двадцать четвёртая

Настройки текста
6.02.12 - 12.02.12 Понедельник, шестое февраля. Ну, честно говоря, спал я как-то не очень. Да и утро доброе одарило меня новой порцией прыщей. На лопатках. -Чёрт возьми. Я стою перед зеркалом в ванной и через плечо смотрю на свою спину. Меня это уже начинает порядком раздражать. Я слегка не рассчитал времени, и на первый урок пришлось бежать. В последнее время совсем ничего не успеваю. Влетаю в класс, вижу краснеющее лицо математика, который вот-вот начнёт брюзжать по поводу моего опоздания. Но мой взгляд цепляет кое-что другое: отросшие волны волос, аккуратный лёгкий макияж, глаза чуть прищурены, отчего мне кажется, что я проваливаюсь в ущелье ненависти. Августа. -Морель! Я невольно поворачиваю голову. -Вас в детстве не знакомили с таким понятием, как пунктуальность? Выпаливаю, не задумываясь: -Простите, пожалуйста. Впредь я буду приходить до начала урока. Вперив взгляд в пол, я иду к своему месту. Агата смотрит перед собой, и я решаю, что пока стоит помолчать. Я спиной чувствовал, как меня буквально прожигали. Прожигали насквозь два голубых глазных яблока. -Почему она здесь? - я смотрю в окно в раздевалке. Агата грызёт ноготь: -Кость срослась, больше нет нужды находиться в больнице. -Это слишком неожиданно, - а снег за окном подтаивает. – Я думал, она как-нибудь свяжется с тобой. -Нет, ты что, - фыркает. – Она не ответила ни на одно моё сообщение. Она ещё какой-то бред снесла перед уроком. Я так и не поняла, что она хотела мне этим сказать. -Что сказала? – я нахмурился. -Ну, она подошла и сказала, что голубей пора разгонять. Я прыснул. -Наверное, хотела съязвить, но не придумала, как. -Вполне возможно, - я смотрю на экран своего телефона. – Скоро звонок, пошли. На информатике я думал о том, что мне сказала Агата. Вряд ли Августу беспокоит скопление птиц в городе. Литература прошла так, словно такого предмета и не существует. Синьорина Кельвелине отрешённо болтала сама с собой об итальянских классиках, тайно надеясь, что хоть кто-то её слушает. Ну, надежда умирает последней. Вместо истории был подарок – замена. И всё бы ничего, если бы к нам не приставили завуча. Завуча. Человека, который детей только в могиле видеть желает. И его извечный лиловый костюм. Лиловый. Ненавижу этот цвет. -Эй, Зелёнка. Я оборачиваюсь: -Доброе утро, семпай. Крайне рад встрече с Вами. -Да, я тоже, ши-ши, - кладёт руку мне на плечи, заставляя идти за ним. – Дело срочное, объясню по дороге. Агата лишь пожала плечами и продолжила свой бренный путь к кабинету биологии. -Так вот, что я узнал. На этой неделе прибудет пробная работа. Ты понимаешь, что это означает? -Хм, - преодолели второй этаж. – Надо подготовиться? -Не только. Работу буду проверять не я. А значит… -Если я облажаюсь, Вы меня выпотрошите дважды? -Так и сделаю. Хлопает дверь кабинета. -Я дам тебе тестов, и ты их прорешаешь до завтра. -Сколько хоть? – заглядываю в лаборантскую. -Немного, - и суёт мне в руки, наверное, тестов пятнадцать. Поставил рюкзак на стол и еле всё запихнул внутрь. -Семпай, мне кажется, ты слегка не рассчитал мои силы. -В твои годы я за вечер мог две-три таких стопки решить. -Одно дело - ты в мои годы, другое – я в свои. Он одаривает меня всепожирающим взглядом: -Ничего, всего добьёмся. -Это надежда или уверенность? -Уверенность в завтрашнем дне. Иди учиться, - подталкивает меня к двери. -Давай погуляем сегодня. Бельфегор останавливается: -Ну и где мы будем гулять? -В парке, - щёлкаю пальцами. -Морозить яйца на улице? Нет, я не хочу, - продолжает теснить меня к выходу. -Родители сегодня уезжают к деду – можно ко мне. -Почему мне кажется, что ты врёшь? Я оказываюсь прижатым к двери. Где-то совсем рядом, где-то на уровне пояса брюк, дверная ручка. -А я не вру. Химик тяжело выдыхает, кладёт руки мне на талию и наклоняется ниже: -Может, в другой раз как-нибудь? Я хочу сегодня весь день проваляться на диване, а не с тобой беситься. -Можешь проваляться у меня, - задрал голову. – Беситься не обязательно. -У тебя мерзкая собака. -Я запру его на балконе, - подался вперёд, прижимаясь к чужому телу и почти касаясь губ. -Ну на всё пойдёшь ради собственных целей, - усмехнулся. Ладони плавно скользят по спине, обхватывая крепче, а я целую тонкие губы. Резко отстраняется: -Так, всё, иди на урок. -Так что насчёт «погулять»? -Ладно, ладно, посижу у тебя немного. Чувствуя очевидную победу, напоследок смачно прикладываюсь к его губам и выскакиваю из лаборантской, на ходу закидывая рюкзак на плечо. Вслед лишь услышал: «Прекрати мной манипулировать, маленькая болотная дрянь!». Еле успел на биологию. День вновь быстро омрачился пилящим взглядом Августы. Синьор Бернетто повторяет строение человека. -Путь к сердцу человека лежит через рваную грудную клетку. Все остальные утверждения – ересь. В последнее время он превышает свой лимит фразочек биолога за урок. Не дела. -Морель, Вы явно витаете в облаках. Поведайте-ка мне: какие биологические роли у углеводов? -Ну, их семь. -Кого «их»? -Функций, - невольно сел ровно. -И какие же? Я шумно выдохнул: -Структурная, рецепторная, энергетическая. Потом, пластическая. Защитная у растений. Хм… Запасающая. Биолог загибает шестой палец: -А ещё одна? Если назовёте, я поставлю Вам «пять», не назовёте – «два». -Но разве это честно? Что-то он совсем в раж вошёл. -Я жду. Лишняя двойка мне не нужна, поэтому я заставляю себя думать. Я же знаю. Я точно знаю. Мы с семпаем это прогоняли как-то. Он же заставлял меня учить. Что-то… Что-то на букву в середине алфавита. Кто-то с первых парт пытается подсказать. -Тишина! Иначе и подсказчику, и ответчику поставлю «два» и исправить не разрешу. Агата пишет на листке букву «О». -Ос-мо-ти-чес-ка-я, - произношу по слогам. -Ну надо же. «Пять» Вам. Я даже слегка удивился, что всё назвал верно. Вскоре прозвенел звонок. -Так что тебе семпай сказал? – мы с Агатой идём к кабинету истории. Сейчас будет социология. -На этой неделе буду писать пробную работу. Слушай, сходишь со мной в столовую? Агата закатывает глаза: -Ну что за глупый вопрос? Естественно, схожу, - тянет меня вперёд. – Мы пробник писали недели две назад. Как ты себя чувствуешь на этот счёт? Готов? -Да вроде бы готов. А у тебя как с литературой? -Всё хорошо, - кивает. – Твёрдая четвёрка. Я толкаю плечом дверь столовой и обнаруживаю, что соперников в покупке булочки у меня нет. Вскоре я уже делился булочкой с ветчиной и сыром с подругой. -Эта булочка чертовски вкусная, - говорит с набитым ртом. -Заметил, - стряхиваю крошки с колен; опять сидим на подоконниках. -Сегодня же шестое? Я утвердительно киваю: -А что? -Да удивляюсь, как время быстро летит. -Это да. -Пошли потихоньку, звонок вот-вот будет. На социологии я пару раз поднял руку, но оказался в пролёте. За пятнадцать минут до конца последнего урока – физкультуры - меня снова отпустили. Я спешно натягиваю куртку, завязываю ботинки, закидываю на плечо рюкзак и выбегаю из лицея. Шапку я решил не надевать, поэтому, как только я дошёл до машины, уши начали гореть. -Почему без шапки? – слышу я вместо приветствия. -И тебе привет, ага. -Кстати, - отъезжаем от лицея, - ты же помнишь, что за событие в четверг? Я задумался. -В четверг будет пробная работа? Но ты не говорил, если что так. Бельфегор тормозит на светофоре резче, чем надо бы: -Ты совсем идиот? -Н-нет, - я даже слегка растерялся. -У твоей подружки день рождения, совсем память плохая? Что? Я озвучиваю свои мысли вслух. -Только не говори, что она тебе этого не сообщала. Я отрицательно мотаю головой: -Ты-то откуда знаешь? -Недавно опять копался в лицейских архивах и наткнулся на папку с её именем. В твоей я тоже порылся, ши-ши. -Давай начистоту: ты всю подноготную лицея уже знаешь? -Типа того, - хитро улыбается. – И ещё. Неделю-две я на квартире. Может, больше. -Чего это так? -Проверка труб, электропроводки, прочих шуток. Поворот к моему дому. -Чёрт, я теперь даже не знаю, что делать, - чешу щёку. -С четвергом-то? -Да. Хлопает дверца машины, я забираю с заднего сиденья рюкзак. -Придумаем. На этот раз мы едем в лифте. Я нажимаю на кнопку. Бельфегор прислоняется спиной к стенке кабинки и что-то быстро печатает на телефоне. Дома никого не было, поэтому собака буквально вылетела нас встречать. Химик тут же кривит лицо: -Уйди. Уйди, ради всего святого. Сгинь! -Да чем он тебе не угодил? – я подхватываю собаку на руки. Это не так легко, как кажется. -Всем. Я буквально пихаю ему в руки Мистера Буппи. Он его на пол не бросает, держит на вытянутых руках и морщит нос. А потом громко чихает. -У тебя что, аллергия? – сказано это было как-то с долей непонятной радости, я этого не ожидал. -Немного, - Бельфегор ставит собаку на пол. -Я запру его в туалете, - и собираюсь выполнить сказанное. -Не-не-не, а если я захочу в туалет? Если закроешь его в ванной, то может понадобиться помыть руки, а на кухне я принципиально не мою: иначе руки будут пахнуть лимоном от жидкого мыла для мытья посуды, либо мерзкой влагой с кухонного полотенца. Лучше закрой его на балконе, вот туда я точно не пойду. С десять секунд я смотрю на его чёлку в упор. -Ну, ладно, я слегка переборщил, но и так всё ясно. Отнеси его на балкон. -Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Аллергичество. Буппи идти не хочет, его приходится тащить за ошейник. Он упирается лапами в пол, отчего ковёр бугрится и съезжает к окну. Как только я закрываю балконную дверь, он тут же встаёт на задние лапы и смотрит на меня. Мне остаётся лишь вздохнуть и вернуться к семпаю, перешагивая через складки ковра, похожие на глубокие старческие морщины. -Слушай, - говорит Бельфегор, - а может, его выпустить всё-таки? -Знаешь, что? Выпускай его сам, - я вешаю куртку на вешалку и иду мыть руки. -А если я зачихаюсь до смерти? Я фыркаю. -Ну и ладно. Я же Принц, я смогу его выпустить. Я уже одной ногой в коридоре, но всё ещё с полотенцем в руках: -Почему это для тебя такой подвиг? -Потому что, как только у меня выявили аллергию на собак, я к ним ближе, чем на пять метров, не подходил. Кстати, Занзас завёл себе кота. Он омерзительный. Такой большой, мэйн-кун и наглый. А мне не нравятся существа наглее меня. Когда в пятницу поедем снимать тебе гипс, заценишь. Ты представляешь, - я прохожу мимо него обратно в гостиную, не закрывая дверь, чтобы слушать, - этот гад всех гоняет! Ходит по пятам, набрасывается со спины, пытается оцарапать, но я ему покажу, кто тут из нас Принц, а кто – тупая большая кошара, ши-ши. Его зовут Бестер. Нет, ну ты представляешь! Назвать этот танк «Бестер»! Этого кота на войну отправь, и он за тебя её выиграет. Я серьёзно, не кот, а машина для убийств. Нашёл недавно в подвале мышь, - я тем временем возвращаюсь с собакой в коридор, - поймал, словно всю жизнь только этим и занимался, и сожрал без задней мысли. Больше всех он любит Занзаса, Луссурию и Скуало слушается через раз.

Тяжело вздыхаю: -Ну а с тобой что? -А от моих ножей он только успевает уворачиваться, - победоносно улыбается. -Слушай, это всё чертовски интересно, но я устал и хочу есть. Я ойкаю от лёгкого укола в руку. Бельфегор вертит один из своих ножей. -Подожди, - я тряхнул головой, - мы же на выходных к ним ездили, и никакого кота не было. -Так и Занзаса не было. Он уезжал в город и это чудовище с собой забирал. -Занзаса не было? -Ну да. Из-за этого и было тихо: некому было орать на Скуало, и тот не распалялся по пустякам. Мы заворачиваем на кухню. -И как давно, значит, кот этот у них? -Неделю, - садится за стол. -Большой? -Огроменный! Я таких котов не видел ещё. Я усмехаюсь: -Какой ужас. Разложив пасту, ставлю тарелки на стол. -Тебе сейчас смешно, а потом будет не до шуток, когда он тебя на стены загонять будет. -Не будет. Это же всего лишь какой-то жирный Бестер, - сажусь напротив. -Он не жирный, он сам по себе большой. -Я думал, ты скажешь: «он не жирный, у него кость широкая». Бельфегор тихо хихикает. После обеда меня напрягли поправлять ковёр в гостиной, а потом мы валялись там же на диване. Семпай лицезреет какую-то программу по телевизору. -Так что с Агатой делать? -По сути, можно устроить небольшую посиделку с чаем и тортом у меня на квартире. Пару часов посидим, а потом вернём её родителям. Осталось решить с подарками, если ты не против моего варианта. -Да, неплохая идея, - закидываю руку назад, забираясь ладонью за ворот и начиная потихоньку ковырять прыщи. – А какие идеи насчёт подарка? Он вытягивает ноги вперёд, закидывая одну на другую: -Это же всё-таки твоя подруга, тебе виднее. Задумчиво стучу пальцами по подлокотнику: -Может, деньги ей подарить? Чувствую на себе взгляд «ты даун?». -Нет, - тряхнул головой. – В смысле, а если я ей подарю собрание сочинений Шекспира? -Она литературу любит? Я киваю. -Тогда идеально. А я подарю, - он тоже? – наверное, коллекционный диск с лучшим артхаусом. Недавно заприметил. Как думаешь, заценит? -Конечно. Что я вспомнил. Я быстренько вскакиваю с дивана и бегу в комнату. Найти бы ещё, а то давно же купил. Я довольно долго рылся в комнате, но семпай в дверном проёме не объявился. Цель поисков оказалась на верхней полке шкафа. Прикрываю за собой дверь в гостиную, отпихивая ногой Буппи в коридор, и подхожу к дивану. У меня в руках магазинный пакет из плотной бумаги, который я тяну Бельфегору. -Я, вообще, давно ещё купил, но забыл совсем, - он заглядывает в пакет, а я наполняю лёгкие воздухом. – У тебя такая же есть, но там с голубым, что ли, цветом ещё. Эта попроще слегка. Шарф ещё полосатый, он под твою любимую кофту подойдёт, по сути. Он задирает голову: -Откуда ты узнал, что тот джемпер мой любимый? -Не сложно догадаться, поверь. Вот. Ещё там перчатки есть. Кожаные. Бельфегор находит на дне перчатки и тут же надевает. -У тебя руки вечно холодные, а меня бесит, когда руки холодные, - я моргаю, широко раскрыв глаза. – Поэтому и зонты никогда с собой не ношу. Я тебе это уже говорил когда-то, но ты вряд ли помнишь. Да, я всё-таки вспомнил про чёрную шапку с плетёными фиолетовыми косичками, шарф в чёрно-фиолетовую полоску и перчатки. Судя по реакции, ему нравится. Широко улыбается: -Да, я помню. Я тебя ещё потом до дома довёз. -В четверг какой-то, кажется, - поджал губы. Химик прикладывает перчатки к носу и смачно вдыхает: -Обожаю запах кожи. А ты? -Не, - покачал головой, - как-то не фанат. -Ну, что я могу тебе сказать? Я доволен, спасибо. Я чуть отвернулся, скромно улыбаясь. -Засмущалась барышня наша. Заслужил поездку ко мне на завтра. Как раз всё подготовим. -Да, хорошая идея. Он тянет меня за руку, и я сажусь сбоку него на диван. Семпай чуть наклоняет шею на бок, отчего та звонко хрустит. -Фу, - я морщусь. -Ши-ши, не любишь, когда кости хрустят? -Да, хотя у меня пальцы хрустят, колени, шея тоже, даже локти. -Я позвоночником хрустеть умею. -Я уже слышал, - усмехнулся. -Это, кстати, плохо, когда хрустит. -Да? Почему? – всматриваюсь в чёлку. -Лу говорил что-то про отложение солей или что-то подобное. Я не помню. Хотя единого мнения я на этот счёт не слышал, и некоторые мои знакомые говорят, что это, наоборот, хорошо. Но я больше верю Луссурии, он же врач как-никак. -Весомый резон. У меня звонит телефон. -Выключи звук, - махнул на телевизор, прикладывая сотовый к уху. – Алло? Говорит Меди: -Слушай, Фран, мы уже едем домой. Минут через сорок будем, по-быстрому в магазин забежим по пути. Пропылесось. В холодильнике на нижней полке стоит суп, поставишь его на плиту разогреваться. Ладненько? -Да, конечно. Пока, - вешаю трубку. – Подъём! До приезда родителей меньше часа. -Вот чёрт, - вскакивает. -Ты сейчас поедешь уже или подождёшь немного? – подхватываю с дивана пакет и опять ему всучиваю. -Подожду, думаю, - махнул пакетом. – Кстати, с чего это ты мне подарюшки делаешь? -Я же сказал уже, что давно купил. -И насколько же давно? -Ну, - мельком смотрю на потолок, - в январе ещё. -А конкретнее? -Ещё до психоаналитика, кажется. Я не помню, - мотнул головой. -Ну ладно. Докапываться до тебя не буду и лишь скажу спасибо. А, насчёт твоей художки. Ездить будешь сам. Я не понял: -То есть? Почему? -Я же дополнительные веду в тот день. У меня с пяти пятнадцати до шести пятнадцати, а у тебя в шесть вроде бы занятия. -Блин, точно. -Но я тебя буду забирать. Всё-таки в девять заканчивается, поздновато слегка. -А потом к тебе с ночёвкой? – я выключаю телевизор, а семпай идёт в прихожую. -Ага, размечтался. И домой к родителям. -Эй! -Всё честно, - невинно улыбается. – Чем сейчас займёшься? -Да мне тут указания по мелочи дали, - почесал голову. -Помочь, может? -Да не, я справлюсь, не маленький уже. -Зато быстрее получится, - возвращает пальто на вешалку. – Так что там? -Пропылесосить и поставить суп на плиту. Оказывается, мы могли есть суп, а не пасту. -Меня устроила и паста. Ну и что же ты мне поручишь? -Хм-м, - раздумываю. – Пылесос в гостиной в углу. И побежал на кухню. Я открываю холодильник, нахожу кастрюлю и ставлю её на конфорку. В это время начинает гудеть пылесос. Сев на стул, я погружаюсь в мысли. Знаете, это, должно быть, очень странно, когда ближе всех становится тот человек, которого ты на дух не переносишь. Не лучшая подруга, понимающая с полуслова, не родители, даже если они приёмные, не друг, с которым ты прошёл огонь и воду. Тот, кто ураганом врывается в твою жизнь, начиная всё крушить и ломать, закапывая останки и строя заново, базируясь на собственных принципах и плевав на твои. А что, пожалуй, самое странное, так это то, что мне даже нравились такие перемены. Мне нравилось быть нетипичным Франом, просыпаться по выходным в огромной и тёплой кровати, изучать химию и познавать новое от человека, с которым никогда не захотел бы иметь ничего общего. Странно всё это. Мы же такие разные. Я такой неказистый и глупый, а он такой безумный и умный. Противоположности притягиваются? Щелчок. Я моргаю. -Я убавил с «шестёрки» на «тройку», - Бельфегор отходит от плиты. -Да, хорошо, - отрывисто киваю. -В облаках витаешь, что ли? Он подходит ко мне и опирается одной рукой о спинку стула, другой – о стол. -Немного. -Не хорошо это: упустишь суп, и он убежит. Я ухмыляюсь: -Да, не дела. -Совсем не дела. -Да, а то супы тут бегают. Мы копошимся в прихожей: Бельфегор пытается собраться, а я – придать квартире такой вид, словно никого, кроме меня, не было. -Занят вечером? – он накидывает пальто. -Не знаю ещё. -Тогда позвонишь мне, если свободен будешь, ладно? -Ну, у меня слегка денег нет на телефоне. Семпай раздумывает: -Я тебе оплачу. -Не-не, не надо. -Надо. На считанные секунды он прижимает меня к себе, после чего переступает порог. Я остаюсь наедине с ожиданием. Родители приезжают минут через пятнадцать. Если Меди к разговору расположена, то Карл на меня даже и не смотрит. Естественно, меня это совсем поставило в тупик, и за ужином, когда мы все вместе ели домашнюю пиццу, я не удержался от вопроса: «В чём же дело?». Огрёб я по полной и от мачехи, и от отчима. «Где ты пропадаешь по выходным?» Играю у друга в приставку. «Ты вообще в лицей-то ходишь?» Да, конечно. «С кем ты общаешься?» С Агатой и другом-из-параллельного-класса. «Почему нам кажется, что ты поступил в художественную школу?» Так и есть. «Когда?» Недавно. «Ты хотя бы помнишь об экзаменах?» Сложно об этом забыть. «Ты совсем забыл про своего деда!» Я недавно его навещал. Балаган длился около часа. У меня из носа вытек мозг. -Всё! Я больше не намерен это терпеть! – вопит Карл. – Ты под домашним арестом! -Я уже не маленький, можно обойтись без этого, - фыркаю. -Нет, ты ведёшь себя, как ребёнок. Ты мог нас хотя бы немного оповещать о своих делах. Меди с ума сходит от этих твоих загулов! -Я не ухожу в загулы. Просто играю с другом в приставку. -Твоя мать волосы на себе рвёт от волнения! На этом я не выдерживаю: -Она мне не мать. За что получаю хорошую такую, крепкую мужскую пощёчину. -Она тебе не мать? Не мать, да? Что, захотел к родной мамочке? Уже не живётся на этой земле спокойно? -Карл, перестань, - Меди быстренько его от меня отводит. – Фран, иди в свою комнату, нам надо поговорить с твоим отцом. С красной щекой в гордом молчании покидаю кухню. Чуть позднее пришло смс, что мне пополнили баланс. Сто евро. Наркоман поганый. Я слушаю гудки и выпаливаю сразу, как только они прекращаются: -Тебе не кажется, что это всё-таки многовато? -Ты о чём? – едет в машине. -Сто евро. -И? У меня немного срывается голос: -Много же. Секундная заминка. -Что-то случилось? -Нет, всё в порядке. -Я точно знаю, что случилось, но докапываться до тебя - себе дороже. Сам расскажешь, когда созреешь. Опять пару секунд тишины. -Ты чего молчишь? -Не знаю. Я думал, ты трубку повесишь, - сажусь на стул и начинаю носком пинать ламинат. – Домой едешь? -Да, а то надо было по делам заскочить в пару мест. -И как? Удачно? -Ага, более чем. В последнее время моя помощь в фирме требуется немного. Даже Леви на месте не сидит. -Реально много работы. Хихикает. -Я пойду позанимаюсь немного. -Уже заканчиваешь разговор? – он довольно сильно удивился. -Я, правда, слегка разговаривать не настроен. -Ну тогда ладно. Пиши, как скучно станет. Я сегодня относительно свободен. -Хорошо. Спасибо за деньги. Бельфегор вешает трубку. Некоторое время я бездумно смотрю в одну точку, сковыривая прыщи на предплечье. Ладно, надо лишь ещё немножко подождать. Это последний год. Скоро я окончу лицей, скоро я поступлю в университет, скоро мне стукнет двадцать. Только вот куда мне поступать-то? Уж явно не в химический. Или всё-таки в химический? Не, куда угодно, но только не в химический. Определённо не туда. Весь вечер я сижу за уроками, тестами по химии и всяческими книгами. Лишь бы не выходить из комнаты. Нет, я не боялся возмездия Карла, я не боялся скандалов. Просто хотелось спокойно дожить ещё один день моей чёртовой жизни. Собственно, так я и сделал. Вторник, седьмое февраля. В кои-то веки я встал вовремя. Меди уже не спала. -Доброе утро, - сажусь за стол. -И тебе, - ставит передо мной тарелку. – Давно пироги не делала, решила яблочный испечь. Я смотрю на кусок яблочного пирога. -Класс. Люблю яблоки, - почему-то от этого стало как-то тепло. -Фран. Меди присаживается сбоку меня. -Я понимаю: как мы в своё время обращались с тобой, так и ты расположился к нам. Я тебя ни в чём не виню, нет. Ты не подумай. У Карла сейчас сложный период на работе, он постоянно зол и на всех срывается. Постарайся не обращать на него и его слова внимания, ладно? Я молча слушаю, внимательно всматриваясь в её лицо. -И я тебя хотела бы кое о чём попросить, - она кладёт свою ладонь на мою. – Сейчас очень неспокойное время. И дома, и на улице. Если куда-нибудь уходишь на несколько дней, то хотя бы напиши мне об этом, ладно? Карлу можешь не сообщать, с ним я сама разберусь. Но меня хотя бы оповещай. Договорились? -Хорошо, - я киваю. -Вот и славненько. Ешь, а то остынет, - взъерошив мои волосы, ретируется с кухни. Я сижу в ступоре и глазею на пирог. Чертовщина какая-то происходит. Быстро съев пирог, продолжаю собираться. В лицее всё как обычно: кто-то списывает домашнее задание, кто-то опаздывает на первый урок, а кто-то ждёт, когда преподаватель откроет кабинет. Я же сидел с Агатой за столом в так именуемом кабинете музыки. Вчера вечером, перед сном, я задался несколькими вполне себе хорошими вопросами. Они относительной важности, но один касался моей лучшей подруги. Доладини преспокойно доделывала домашнее задание по алгебре, которая будет у нас на втором уроке, а я подпёр голову рукой и пожирал её взглядом. -Чего ты так на меня смотришь? – отрывается от писанины. Вопрос я решаю задать по дороге домой. Урок проходит скупо и бестолково. Лучше бы ко второму пришёл. Зато на алгебре была любимая развлекаловка математика: всех пересадил и дал небольшую самостоятельную работу. Как мне показалось, оценка будет не наилучшая. На химии я пытался сумничать, но из пяти раз ошибся дважды. На перемене семпай меня немного поругал, после чего отправил на следующий урок. На английском услаждал себя мыслями о том, что следующий урок последний. На итальянском же я долго терзал свою голову вопросом к Агате. Я был абсолютно без понятия, как его задать. Вроде бы вполне логичный и объяснимый вопрос. Совершенно нормальный же, ну. Без всяких там пошлостей и подобного. Но я почему-то не мог набраться смелости. Мы по обычаю идём в сторону её дома. Я поправляю рюкзак на плече, а Агата строчит сообщение на телефоне. Я вроде бы как точно решился. Мы останавливаемся, она уже собирается попрощаться со мной, но я резко её перебиваю. -Агат, у меня к тебе есть один вопрос. Агата молчит, улыбаясь. Я набираю в лёгкие побольше воздуха: -Почему ты так отреагировала, когда увидела нас с химиком? Улыбка медленно сползает с её лица. Грозной тучей повисла тишина. -Ты ответишь? Меня начинал охватывать страх, что настал тот решающий момент, когда наше с ней общение прекратится навсегда. Она продолжала молчать, но всё-таки вздохнула и опустила взгляд. -Да, я отвечу тебе. Внутри меня всё сжимается. -Когда я тогда вас увидела, у меня пропали все слова, на самом деле. Да, я подозревала, что у вас отношения далеко не учитель-ученик, но, когда вы меня прямо поставили перед этим фактом, я растерялась. Реакция была тупая и непредсказуемая, я понимаю, - она трёт переносицу, зажмурив глаза, после чего впивается в меня взглядом. – Я надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня, и мы сможем возобновить отношения хотя бы лет через десять. Я знаю, я не Бельфегор, вы с ним куда ближе. Я люблю тебя, ты мне как брат. Моей мечтой было найти такого друга, как ты. С которым я смогу делиться абсолютно всем, чтобы между нами не было никаких недомолвок и тайн. А в итоге я сама же изо дня в день притворяюсь чем-то другим. Фран, прости меня ещё раз, но я гомофобка. Я ужасно не люблю всех этих геев, лесбиянок и вообще всё связанное с ними. Ты мне дорог, и я не хотела, чтобы ваши с ним отношения разорвали нашу дружбу. Нет, точнее, я не хотела, чтобы я всё портила. В кои-то веки у меня хоть с кем-то были идеальные отношения, такие, о каких я мечтала, а сама потом всё и порчу, - голос у Агаты дрожит. – Но пойми, мне плевать, кто ты там есть. Да будь ты хоть трансвеститом, Дева Мария, я бы и тогда считала тебя самым лучшим человеком на планете. Даже если я против всего этого, я в любом случае рада за тебя. Я приму тебя любым и всегда, хоть сейчас, хоть через несколько лет. Если ты рад, то я тоже буду. Я бы никогда не хотела тебя обидеть или, не приведи Господь, потерять. Просто я тупая баба, которая не умеет подбирать слова и правильно реагировать. И я пойму, если ты со мной после этого прекратишь общаться. -Вот дура-то, - говорю я беззлобно, облегчённо вздыхая и возводя глаза к небу. Агата сию секунду оказывается в моих объятьях. -И вот как мне это понимать? Я перестаю сжимать подругу. -Во-первых, мы не геи, - говорю я. – Во-вторых, я, наоборот, рад, что прояснился этот момент. Я сам боялся, что разругаемся. Она облегчённо вздыхает: -Я боялась этого вопроса с первого дня. Неужели я настолько тупо со стороны выглядела? -Ну, относительно. -И, кстати, почему вы не геи? Вы же… -Агат, меня мужчины не привлекают. Семпая, в общем-то, тоже. У него кроме меня есть уйма девушек. Да, мы спим вместе, но так сложилось исторически. -Перестань выражаться так туманно, - она недовольно пихает меня в плечо и обнимает. – Когда же мы перестанем быть такими дурными и будем по-человечески дружить? -Ты не поверишь, но никогда, - я кое-что вспоминаю. – И с чего ты взяла, что семпай мне ближе тебя? -Ну, не знаю. Она выпускает меня из объятий. -Мы не так уж и хорошо общаемся. На деле, между нами пропасть. Она не такая огромная, как была изначально, но она есть до сих пор. Мы с ним очень разные. В ту же секунду мне звонит Бельфегор. Я показываю Агате, кто звонит, она кивает. -Да? -Ты уже дома? Я шмыгаю носом: -Нет. Мы с Агатой прошлись немного, стоим сейчас у её дома. -Тогда постарайся в скором времени добраться. У меня ещё один урок, но после ещё надо задержаться на немного. Помнишь же, что сегодня ко мне едешь? -Конечно. На ночь, не? Он молчит некоторое время. Я задумчиво кусаю верхнюю губу. -Посмотрим. Я ещё не решил. Не забудь прихватить учебники на завтрашний день. Я закатываю глаза: -Не забуду я про учебники. Агата хихикает. -Вот и отлично. Я ещё позвоню. -Пока. И он вешает трубку. -Едешь сегодня в гости? -Да, только не знаю: останусь на ночь или нет. -М-м, ясно, - Агата тихо хихикает. Цокаю: -Это не то, о чём ты подумала, – молчание. – Хотя это как сложится. -Господи, - тряхнула головой. – Ладно, пойду я. Не буду тебя задерживать. -До завтра. Она обнимает меня и уходит. Я направляюсь в сторону дома. Наверное, стоит предупредить мачеху, что меня до завтра не будет. Сразу после скандала такое устраивать лучше не стоит, но я уже договорился с ним. Да и чего дома-то делать, если мне не рады? Меди на известие среагировала спокойно. Как-то понимающе кивнула и ушла в комнату. Ей тоже сложившаяся ситуация приносит мало удовольствия. Я порылся в вещах, нашёл свои сбережения. Надо будет его затащить в магазин, купить Агате подарок. Я вздыхаю. К пяти часам приходит сообщение с незаписанного номера, который я, чёрт возьми, уже наизусть выучить успел. «Немного задержится», называется. С минуты на минуту должен был прийти отчим, поэтому я покинул квартиру довольно быстро. У подъезда стоял «вольво», причём отремонтированный. Сажусь в машину: -Неужели ты заехал в сервис? -Да. В понедельник ещё. Я пристёгиваюсь, смотрю на него: -Ты какой-то недовольный. -Да Скуало проклятый звонил, сказал, что на выходных я должен присутствовать на сделке с какой-то там фирмой, - мы трогаемся с места. - Якобы у них не получается договор заключить. А я так не хочу, мне так лень, я так поспать мечтаю. -А отказаться не можешь? – стягиваю шапку. -Если бы мог, давно бы его к чертям послал. Но нет. Я всё-таки числюсь там, как сотрудник, и деньги за это получаю немалые. Мы сейчас в магазин заедем, потом домой уже. Я рассматриваю пейзаж за окном: -А подарки когда покупать? Я думал, мы сейчас заедем. -Точно, ещё подарки эти, - трёт переносицу. -Ты чего? – грызу заусенец. -Глаза болят. -Это плохо, - опять отворачиваюсь к окну. У химика звонит телефон. Он громко чертыхается, но трубку берёт. Мелодию сменил. -Да? Мы сворачиваем к парковке при магазине. -Нет, раз мы договорились на восемь часов, то постарайтесь не опаздывать. Я в этот диск немало денег вложил. Имею в виду сроки доставки. Паркуется. -Да, я помню. Да, всё в силе. До встречи, - и убирает блэкберри в карман куртки. Я решаю не лезть к нему. В магазине он угрюмо толкает перед собой тележку, в то время как я кладу в неё продукты из списка. -А меня под домашний арест посадили, - кладу две пачки молока по два с половиной процента жирности каждая и снова утыкаюсь носом в список. -Чего это так? – в голосе начинает мелькать хоть какой-то интерес. -Карл очень взбесился от того, что я вечно сваливаю куда-то. Хотя какая ему разница, по сути. Зато Меди переживает. Вот этому я был удивлён даже как-то. -Почему? По-моему, она в последнее время к тебе сносно весьма относится. Сыр тоже возьми, у меня холодильник пустой, - указывает на полку. -Ладно, - положил. – Обычно она как-то чаще меня шпыняла. Карл это делал жёстче, но не так часто. А пару дней она меня даже покрывает. -Может, это запоздалая совесть? Всё же бывает. -Я не знаю, честно. Но было довольно приятно осознать, что она ко мне ещё питает тёплые чувства. -Так чтобы тебя во Францию со мной отпустить, она долго уговаривала этого придурка, отчима твоего. Понимаешь, она не самый злой персонаж в этой игре. -Главный злодей – Карл? -Думаю, он вполне подойдёт на эту роль. Мы подходим к кассе. У него опять звонит телефон. Я пользуюсь моментом и закидываю несколько вкусняшек. Вскоре мы уже едем на квартиру. -Сейчас завезём, значит, тебя с едой в дом, а я поеду диск Агате заберу. -А почему я не с тобой? – смотрю на его профиль. -Хочешь со мной? -Ну, мне без особой разницы, - пожимаю плечами. -Тогда будешь уроки делать. Я вою с досады и утыкаюсь лбом в стекло. Темно-темно. -И позанимайся как следует. Через полторы недели олимпиада, ты помнишь? -Да как о таком забыть-то можно, - фыркаю. – Слушай. Ты говорил, что я стихи какие-то учить буду. -Я пошутил, расслабься. И это действительно выбивает из меня вздох облегчения. Мы затащили пакеты на кухню. Я расстёгиваю куртку, стягиваю с шеи шарф. -Всё, я пошёл. Ключи на тумбе при входе, если что. Во сколько буду – не знаю. Он махнул мне рукой на прощанье, быстро выскакивая из квартиры. Ничего в этой жизни не успеваем. Оставив верхнюю одежду в прихожей, возвращаюсь по коридорчику на кухню. Сразу вспоминается декабрь. Празднование за круглым столом. Карты. Выпивка. Всё-таки это было весело. Я распаковываю пакеты, раскладывая продукты по полкам, долго смотрю на стол, но всё-таки ложусь на него, свесив ноги и раскинув руки. Однако я заставляю себя собраться с мыслями и иду заниматься. В гостиной среди горы диванных подушек спит, свернувшись клубочком, Минк. Сейчас он выглядел безобиднее всего. Я достаю учебник истории, скромно сажусь на край дивана и начинаю читать. После я занялся английским, полистал географию, даже начал делать геометрию. Я старался сделать всё, кроме физики. На статистике я себя немного исчерпал, но вовремя вспомнил про химию и прописи. Пожалуй, я начну с прописей. Набрав побольше прописей, тестов и канцелярии, я удалился на кухню. В итоге же я лениво обводил кривыми кружочками ответы, которые считал правильными. Потом и это стало лень делать. Примерно через час вернулся Бельфегор. -Ну что, вассал, как успехи? – плюхается на соседний стул. Я поднимаю на него взгляд полный мук и страданий. -Понимаю, ты не хочешь заниматься, но надо. -Я уже несколько тестов расписа-ал, - кладу голову на сложенные на столе руки. -Тогда дай проверю. -Возьми и проверь, - бубню под нос. Он слишком устал, чтобы орать на меня, поэтому лишь цокает, тыкает кончиком ножа в бок и начинает проверять. Внезапно он перечёркивает чуть ли не пол-листа. -Ты издеваешься надо мной? – трясёт тестом в руке. Я настороженно отъезжаю на стуле подальше. -Нет уж, стой, - схватив за спинку, тащит назад. – Ты пошутить неудачно решил? -Нет. Передо мной кладут тест и пальцем тычут в третий номер. Я читаю задание, смотрю на свой ответ. Мне остаётся только пристыженно закрыть лицо руками. -Я лишь свалю всё на тяжёлый день. Учебники читал? Киваю. -Ну тогда ладно. Исправляй ошибки, потом проверю. Я залип. -Так просто? -Я, знаешь ли, понадеюсь на твою добросовестность, - встаёт. – Тебе же это нужно, а не мне. Я и без тебя всё знаю. Стягивая джемпер на ходу, шаркает по коридору, в конце которого сворачивает направо, в холл. Тяжёлый вздох. Я определённо стал учиться хуже. Неужели горячие лучи солнца грели меня так недолго? Я исправляю всё, что считаю неправильным. Вновь сгребая тесты-прописи в охапку, возвращаюсь в гостиную. Еле пихаю учебники в рюкзак. В гостиной Бельфегора нет. -Семпай? Так, он, похоже, в кабинете или около того. Я приоткрываю дверь и окунаю голову в кромешную тьму. Сидит за столом, подперев голову рукой, от экрана ноутбука на лицо падает яркий свет. -Я тебя немного потерял. -Но нашёл же, - прокручивает колёсико «мышки». -Чем занят? – подхожу ближе. -А чем я могу быть занят? Работой, - достаёт из-под чёлки очки, трёт глаза. Я нахмурился: -Очки? -Я тебе уже раз третий за день говорю, что у меня болят глаза, - говорит он, не отнимая рук от лица. -Ну ладно-ладно. Поддеваю очки пальцем, некоторое время рассматриваю, потом надеваю сам. Ничего не изменилось. -Зачем тебе очки, которые даже у моря погоды не сделают? -Это жабы у моря погоды не сделают, а от них нагрузка на глаза меньше. – Протягивает мне руку ладонью вверх: - Давай сюда. -Я думаю, ответ нет. И след мой в этой комнате простыл. Я падаю на кровать из-за довольно коварной подножки. В придачу впечатывает меня в матрас своей тушей сверху. Уже порядком скомканное одеяло своими складками застилает мне весь обзор, пока я пытаюсь выползти из-под химика. Отрывает задницу от моей спины, чтобы схватить за плечо, заставляя перевернуться. Я уворачиваюсь от его рук. -Лягушка, перестань! – получаю весьма ощутимый шлепок по бедру. -Нет, - пытаюсь спихнуть. Бельфегор всё-таки ловит мои руки и старается свободной рукой снять с меня очки. Мне слишком скучно, чтобы так легко проигрывать бой. Дёргаюсь. Он усиливает хватку, заводя мои руки за голову. Правой же стискивает подбородок. -Тебе делать, что ли, больше нечего? -Да ты попал прямо в точку. -Ты же сейчас получишь, - говорит беззлобно, просто предупреждает. Мотаю головой: -Не получу. -Даже не сомне… У меня в кармане звонит сотовый. Пользуясь выигранной минутой, быстро вырываюсь, достаю телефон, успеваю перевернуться на живот и ответить на звонок. -Да? -Привет, Фран. Агата. Он резко наваливается всем телом, я громко ухаю и теряю добычу. -Дева Мария, чем это вы там занимаетесь? Хотя нет, подожди, даже знать не хочу. Скатывается, ложась рядом. Жду, пока перестанет ёрзать. -Нет, мы бесимся. Только что отобрал у меня свои очки. -Разве он носит очки? - что-то жуёт. -Это что-то типа для чтения. Семпай закидывает одну руку за голову, уже надев очки: -Кто звонит? Убираю телефон от уха: -Агата. -Привет передай. Вновь слушаю подругу: -Тебе привет. -Ну и от меня тоже тогда уж передай. Махнул ему рукой. -Я вот почему звоню тебе. Ты записал задание по литературе вчера? Я как-то мимо ушей пропустила, а там вроде бы что-то существенное задали. -Не, прости, я не в курсе. -Ох, ну ладно тогда. Удачи вам, не переубивайте друг друга. -Уж постараемся. Пока. Вешаю трубку. -Чего она хотела? -Домашнее задание по литературе. Но я бы и сам рад узнать. -У вас завтра? -Нет, в пятницу. -Считай, тебе повезло, - потягивается. – Какая муха тебя вообще укусила носиться на ночь глядя? Пожимаю плечами: -А почему бы нет? Дети любят бегать. -Да, ты тот ещё ребёнок, - вздохнув, собирается вставать. Быстро хватаю за руку. Смотрит на меня: -Ты чего? Я долго смотрю на его ссаную чёлку, после чего подбираюсь ближе, упираясь руками в его грудь и нависая сверху. Всё-таки надо попробовать. Судорожно сглатываю подкативший к горлу ком, наклоняюсь ниже, чуть ведя кончиком носа по щеке, и довольно мягко целую в губы. От губ я как можно более плавно перехожу к шее, припоминая, как это обычно делает он. Прихватываю кожу зубами, присасываюсь, умудряясь оставить небольшой засос, вслушиваюсь в сбившееся дыхание, чувствую прикосновения напряжённых пальцев на спине. Он особо никогда не позволяет манипулировать своим телом. Только если он сам этого захочет. И то это случается довольно редко. Он любит доминировать, властвовать, но не так давно и я сошёлся на мысли, что не хочу вечно быть чьей-то подстилкой. Вы уже могли слегка догадаться, к чему я клоню, и будете абсолютно правы. Я забираюсь руками под его футболку, оглаживаю живот, хватаюсь за подол, пытаясь стянуть. Бельфегор резко отстраняется, прерывая все мои отчаянные попытки. -Подожди. Что это ты делаешь? Я упрямо смотрю на его лицо. -Я тебе вопрос задал. Пространство на некоторое время поглощает тишина. -Я не хочу быть пассивом, а к тому же девственником. Осознав всю дурь моих слов и действий, химик начинает откровенно ржать: -Да ты издеваешься, что ли? Ты подумал, что ты меня?.. Ши-ши-ши, слезь, - я послушно скатываюсь. – Послушай, друг мой сердечный. Ни о каком сексе не может быть и речи. Я имею в виду, чтобы ты меня полночи в задницу жарил, а не наоборот. Ты неопытен и мал, да и, к тому же, я никому не позволю оприходовать свой зад, ты чего. -Но почему? Он продолжает хихикать: -Да потому что я Принц, Господи. Хотя бы поэтому, ши-ши, - он целует меня в лоб. – Так что иди спать, Лягушка. А мне надо доделать проект, которому ты бессердечно помешал доделываться. Всё ещё похихикивая, оставляет меня в спальне одного. Я злобно смотрю в потолок. -Вот же стерва. Ну ладно. В этот раз он выиграл. В этот раз. Я открываю дверь в шкаф, осматриваю пространство на наличие какой-нибудь ненужной одежды, чтобы в ней лечь спать. Открываю ящик. Открываю ящик ниже, роюсь в нём. Нахожу футболку, в которой обычно спит он. Ничего, если разок не в ней поспит, не умрёт. Прихватив нужные вещи, иду в ванную. Выгоняю из помещения Минка, закрываюсь и снимаю кофту. Встав вполоборота перед зеркалом, рассматриваю свою угревую спину. Отвратительно выглядит. Особенно на лопатках, где я умудрился половину сковырнуть или расчесать. Тяжело вздохнув, я раздеваюсь полностью, сбрасывая вещи на пол. Долго стоял под душем, бездумно водя по коже намыленной мочалкой. Но меня быстро начало клонить в сон. Вскоре я уже желал семпаю всего самого мерзкого и шёл в постель. Недолго думая, ложусь с левой стороны. Всегда лежу справа, разнообразия хочу. Матрас на удивление твёрдый, но перьевые одеяло с подушками неожиданно приятно меняют всё впечатление о кровати. Знаете, я даже удивляюсь в какой-то мере этой квартире. Словно здесь живёт совершенно другой Бельфегор. Там довольно большой дом с просторными комнатами, трёхместная кровать, мягкий матрас, немало горшков со всякими зелёными друзьями, дорогие картины. Здесь же среднестатистическая кровать с жёстким матрасом, средних размеров комнаты, минималистическая обстановка. Там живёт принц, здесь – простой трудоголик с хорошим доходом. Я не знаю, что движет им, и знать, наверное, не очень-то и хочу. На минуту темнота вокруг сгущается, веки тяжело поднимаются и опускаются. С мгновенья на мгновенье меня поглотит сон. Я просыпаюсь из-за Минка, пытающегося забраться под одеяло у меня в ногах. Сонно хлопаю глазами. Ещё довольно темно. Всматриваюсь в будильник на тумбе рядом с кроватью: четыре часа утра. Через плечо смотрю назад. Спит без задних ног: одеяло сползло до поясницы, мокрые волосы сбились в сторону, открывая лицо, рот приоткрыт. Другую футболку надевать не стал, спит так. Тихо хмыкнув, опять закрываю глаза. Среда, восьмое февраля. -Просыпайся. Жмурюсь от яркого света, закрывая лицо руками. Парой секунд спустя пытаюсь проморгаться. -Давай, вставай. Я тебя ждать не буду. Судьба на твоей стороне, раз мне сегодня тоже надо к первому уроку. Сладко потягиваюсь, смотря на Бельфегора - стоит прямо надо мной. -Сколько времени? -Семь пятнадцать, - выходит из комнаты. Спешно откинув одеяло, тороплюсь за ним. Губы противно сухие, провожу по ним языком. -А не поздно ли? Садится за стол: -Нет. На машине же. Я плюхаюсь рядом. Передо мной стоит чашка горячего чая и омлет, работает телевизор, хорёк спит на соседнем стуле. Профессор просматривает какую-то газету, грызя ноготь на мизинце. -Не грызи ногти. Отрывается от чтения, одаряя меня всепожирающим взглядом: -Ешь, мухожуй. Не тебе меня учить ногти не грызть. Я лишь послушно беру вилку в руки. Фыркает и бубнит под нос: «Ишь расквакался». В восемь мы отъезжаем от дома. Я лениво пристёгиваюсь, скидываю рюкзак в ноги и снимаю шапку: -Я так и не купил Агате подарок. -У тебя ещё есть сегодняшний день. Успеешь. Сегодня курсы, ты помнишь? -Да, - смотрю на пешеходов. -И я тебя умоляю: бери любую футболку, но не ту, в которой сплю я. Мы проезжаем переход на главной улице, сворачиваем направо, едем ещё чуть быстрее. В пяти домах от лицея он останавливается у тротуара. -Я тебя здесь выкину, а то будет сомнительно, если вместе приедем. Я согласно киваю: -Да, есть такое, - натягиваю шапку. -Я сегодня докуплю всё ко дню рождения, ты не забудь про подарок. После курсов я тебя подброшу до дома. -Я не хочу домой, - отстёгиваюсь. -Надо. В четверг-то, скорее всего, у меня останешься. -Да? – вскинул брови. – Я думал, выгонишь. -Да не, мне будет лень тебя отвозить. Я бы и Агату оставил, но её-то вряд ли отпустят, мне кажется. -Добрая ты душа, семпай. -На «Вы» обращайся, шкет, - за ворот притянул к себе и быстро поцеловал. -До встречи, Бел-семпай. Выскакиваю из машины, на ходу закидывая рюкзак на плечо. Я замечаю Агату, переходящую дорогу. Пришлось немного пробежаться. -Агат! Подруга оборачивается. Машет мне, легко улыбаясь. -Привет, – обнимает. – Ну как ты? -Неплохо, ты как? – идём дальше. -Да тоже вроде бы, только проснулась еле-еле. Как же хочется спать, ты не представляешь. -Да, я сегодня на удивление выспался. -Ну да, словно спали они, - тихо хихикает. Цокаю: -Прекрати. -Ладно, прости, я всё ещё нервничаю чуток по этому поводу. -Так ты узнала вчера задание? – перевожу тему. -Ага, отличнице нашей написать пришлось. Мы поднимаемся на крыльцо, заходим в здание. -Думаю, с этого и надо было начинать. Сбрасываем вещи на ближайшей скамейке. -Какой сейчас урок? – расстёгиваюсь. -История твоя любимая. -Я читал, между прочим, - важно поднимаю палец. -Ох, ну памятник тебе воздвигнуть надо, действительно, – Агата смеётся. -Да ну тебя, - и пошёл вешать наши вещи. Со звонком мы уже были в кабинете. От материала, который в наши головы пытался пихнуть историк, сочился гной из глаз. Меня неожиданно заклонило в сон, а он всё не умолкал. Я думал, этот урок не пройдёт, пока не прольётся чья-то кровь. К моему счастью, время всё-таки подползло к звонку. На английском, на втором уроке, я пинал кирпичи и писал в конце небольшой словарный диктант. Уроком остался доволен. Далее была статистика, где я тоже ничего особо существенного не делал. Геометрия прошла без происшествий. День начинал мне нравиться. Точнее, нравился он мне до перемены перед пятым уроком. К кабинету географии подлетает химик. -Наконец я тебя нашёл. У нас проблемы. Я уже успел подумать не о том. -На прошлом уроке у меня было «окно». И, короче, нет времени объяснять, ты сейчас пишешь пробную работу. Я тебя уже отпросил. Это не совсем то, о чём я подумал, это даже отчасти хуже. -Подождите. Как это? Но я… -Я тоже был удивлён. Да, внезапно. Ничего не поделать уже. Пошли скорее. У тебя всего три часа. Агата не успела и рта раскрыть, как меня уже утащили. Волнение охватило меня с головой. Я ещё не готов. Всё как гром среди ясного неба. -Семпай, я не готов. Я же не напишу. Он резко останавливается перед дверью в нужный кабинет. -На попятную пошёл? Я не отвечаю. Химик разворачивается, приставляя к моей шее нож. Благо, вокруг ни души. -Я бы не советовал. А напишешь плохо – будешь искупать свои грешки. Убирает нож, открывает дверь. Ещё и этот псих ненормальный надо мной повис. Быстро провожу рукой по шее, мельком осматриваю ладонь на наличие крови. Скоро совсем параноиком стану. Я занимаю место за первой партой второго ряда. За профессорским столом сидит завуч. -У тебя есть ровно три часа и надзиратель. Удачи. Семпай покидает кабинет. Ко мне подходит Синьор Лиловый Пиджак. -Не списывать, телефон не использовать, всё убрать, рюкзак положить под доской, на парте оставить только ручку, ластик и карандаш. Тебе разрешено пользоваться калькулятором и периодической системой. Я выполняю все требования. Передо мной кладут бланки, инструкции и пустые листы. -Читай инструкции, мне не положено что-либо объяснять, - и садится на место. Мои три часа пошли. Я быстро листаю инструкции, пытаясь понять, что к чему. Заданий наверняка много, раз дали аж три часа. Либо же мало, но они должны быть чрезвычайно сложные, в таком случае. Спустя полчаса я понял, что второй вариант оказался исключительно верным. Я писал почти наотмашь, страшно было потом получить от Бельфегора, но этого не избежать. В последнее время я дико обленился, думая, что всё-то у меня получится. Но семпай не фея, он не стукнет меня по лбу своей волшебной палкой, и резко умным я не стану. Оно и жаль. Он и так объясняет более чем доступно, однако мне лишь бы отвлечься. По прошествии часа прогресс был небольшой. Я не мог вспомнить, чем гидрирование отличается от дегидрирования, не мог вспомнить половину катализаторов, наткнувшись на «дисперсная система», руки мои вовсе опустились. Когда же прошёл ещё час, то я с облегчением заметил, что осталось всего три номера. Однако именно столько времени решение у меня и займёт. В поте лица доделывая последний номер, я подметил, что завуч стал довольно часто поглядывать на часы. Время моё на исходе. Я дописываю последнюю реакцию, пишу ответ и облегчённо вздыхаю. Работа выполнена. Завуч проверяет бланки и кивает, мол, могу идти, всё в норме. Я убираю канцелярию в рюкзак и несусь вниз. На первом этаже меня ждёт Агата. Сбоку неё лежат наши куртки. -Я думал, ты уже ушла, - сажусь сбоку. -Не, решила подождать. Все буквально минут десять назад ушли. Кстати, наша Августа Великая половину географии вышучивала про химика. Правда, что-то класс не шибко её поддержал. -Она стерва, - завязываю ботинки. -Да не то слово. Такая язва стала. Надеваю шапку, накидываю куртку: -Очень сильно из-за неё огорчаешься? Всё же лучшими подругами были. Доладини некоторое время молчит. -Я не знаю. С какой-то стороны, горестно, что больше не будет, как раньше, с другой стороны, я рада, что перестала общаться с этой дрянью. Во мне просыпается глубокое чувство вины. -Кстати, когда ты гипс-то снимать будешь? Пора бы уже, думаю. -В пятницу должен с ним распрощаться, если всё нормально. Идём к выходу с территории лицея. -Непривычно тебе, наверное, будет. -Зато наконец помоюсь по-человечески. Подруга смеётся. Я довожу её до перехода и направляюсь в сторону торгового центра. В шесть художественная школа, а мне нужно успеть купить Шекспира. Интересно, почему она мне не сказала, что завтра празднует день рождения? Причём никогда даже и намёка не было. Я брожу меж стеллажей с классикой. Они с Августой всегда были не разлей вода. И что теперь? Появился в их жизнях я, и всё. И дружбе конец через пару месяцев. Агата уже не раз говорила, что я здесь ни при чём, но стыд, вина и раскаяние часто брали верх над моим воспалённым мозгом. Я оплачиваю сборник на кассе. Я говорю, что это подарок на день рождения, мне предлагают разнообразные упаковки и подарочные пакетики. Я выбираю всё однотонное и вполне простое, но всё равно выкидываю много денег. Теперь передо мной стояла почти непосильная задача: нужно успеть добраться до дома, перекусить, собраться и добраться до художки. Автобус ждать долго не пришлось – везение. От остановки до дома буквально бежал, поскользнулся пару раз, но не упал. Меди встретила меня достаточно радушно, сразу накормила. Когда я переступаю через порог, у меня в запасе остаётся лишь около сорока минут. Часть пути проделываю на автобусе, но после затора на перекрёстке решаю оставшийся путь проделать пешком. Что удивительно, я успел. Фанфары победителю! В холле я встречаю Луи и некоторых учеников, которых видел в прошлый раз. Большая часть выглядит довольно творчески, в каждом прослеживается этакий французский художник начала двадцатого века. Он замечает меня и взмахом руки просит подойти. Некоторые на меня оборачиваются. -Итак, шестая группа, занимайте свои места. Сейчас час истории искусств, потом перерыв двадцать минут, - и куда-то уходит. Группа заполняет помещение, где мы были в прошлый раз. Кто-то закрывает окно, прерывая поток холодного зимнего воздуха. При входе складируются куртки, парки и пальто, по периметру расставляются мольберты. Я лишь успеваю пару секунд понаблюдать за происходящим, как ко мне подходит худощавый парень с веснушками и растрёпанной каштановой шевелюрой. -Привет, я Бениньо, - протягивает руку. Пожимаю: -Фран. -Мы видели тебя в прошлые разы, и, так понимаем, ты новенький? -Да. Выпал шанс поступить, и решил не отказываться. Бениньо по-доброму ухмыляется: -И правильно сделал! Пойдём, - легко хлопнул меня по спине и потащил за собой, - я быстро познакомлю тебя со всеми. Луи имеет скверную привычку опаздывать, поэтому у нас достаточно времени. Меня подводят к небольшой компании, которые уже поставили свои мольберты и беседуют между собой. -Спешу представить! Это Фран – наш новый коллега, - указывает на меня. – Прошу любить и жаловать. Парень он вроде неплохой, и, если постараемся, то легко и просто вольётся в наш скромный коллектив, - треплет меня за щеку, закинув одну руку мне на плечи. Первой ко мне подскакивает низенькая девушка с мелкими светлыми кудряшками. У неё маленькие пухленькие губки и круглое лицо. Выглядела она, похоже, младше своего возраста. -Я Паола. Надеюсь, подружимся, - легко меня приобнимает, после чего бежит куда-то дальше. Долговязый, слегка нескладный, но довольно приятный на лицо молодой человек с большими серыми глазами. Протягивает мне руку: -Валентино, - скромно улыбается. -Рад знакомству. Он кривовато растягивает губы в улыбке, но глаза куда более ярко передают его настрой. Валентино вполне добродушно ко мне расположен. -А я Энрика. Главная по группе, - говорит мне высокая стройная девушка. У неё точёные черты лица и длинные тёмные волосы на прямой пробор. Ну и кольцо в носу. Мы лишь смущённо улыбнулись друг другу. -Надо занять места, а то потом никого не сдвинешь, - Бениньо указывает на мольберты. Я лишь послушно следую за ним. Он выбирает два менее изрисованных, и мы ставим их рядом с моими новыми знакомыми. Всё это время он не замолкает ни на минуту. -Вообще, все здесь довольно дружелюбные. Есть несколько злюк, но мы, как правило, с ними не общаемся,- он садится на табурет и указывает на меня ладонью. – Расскажи о себе наконец. Я так понимаю, ты не из говорунов. Паола, Валентино и Энрика тоже обратили на меня заинтересованные взгляды. Вздохнув, я ставлю тубус сбоку мольберта: -Ну, как вы уже знаете, меня зовут Фран. Как правильно подметил Бениньо, я не самый разговорчивый, но это не значит, что я закомплексованный или скрытный. Люблю порисовать, музыку послушать, книжки почитать. Друзей у меня крайне мало. Есть лучшая подруга. Ещё дружу с одним шизофреником, помешанным на химии. Вот. -А лет тебе сколько? – Энрика кусает яблоко. -Девятнадцать, - наконец сажусь. Она удивлённо вскидывает брови: -Так ты лицеист ещё. -А вы разве нет? – оглядываю сидящих вокруг. Внезапно перед моим лицом появляется кулак с кисточкой – Бениньо. -Первый курс художественного университета! -Я вообще на втором, - Паола устало подпирает свою пухлую щёчку. – Только криворукая, как курица. Родители поступать заставляли, хотя я о решении не жалею. -Ты тоже поступать в художественный будешь? – спрашивает Валентино. -Я ещё не знаю, - пожимаю плечами. – Но, похоже, придётся в химический. -Этому есть название «внезапно», - хихикает Бениньо. Объявляется Луи: -Все берут в руки ручки и тетради. Лекция начинается. Битый час мы записывали почти каждое слово за Луи. Как мне успели нашептать, он ведёт исключительно старшие группы. Дядька он дельный и плохому не научит. В двадцатиминутный перерыв большая часть готовилась к последующему рисованию, либо же жевала что-нибудь. Я же болтал со своими новыми знакомыми. Они оказались весьма доброжелательными, только Энрика была чуточку строга. Но на вторую часть занятий Луи меня отсадил от всех и дал индивидуальное задание, чтобы я подправил ранние косяки. Историю искусств мне нужно будет переписать у кого-нибудь. Как все уже догадались, мне свои конспекты дал Бениньо. После занятия мы немного постояли у здания, пока я ждал семпая. -Там не шибко много исписано, так что, думаю, за неделю переписать успеешь. Я открываю рот, только собираясь что-то сказать, как подъезжает «вольво» и мигает фарами. -Я побежал, всем пока, - махнул ребятам на прощанье. Быстро добравшись до машины, забираюсь на переднее сиденье. Сразу трогаемся с места. -Ну как? -Это было классно, - киваю, стягивая шапку. Пригладил волосы на затылке. -Друзьяшек себе нашёл уже? -Ну, не друзья ещё, но новые знакомые, да. Неплохие ребята, мне понравились. Пристёгиваюсь. Усаживаюсь поудобнее, чуть съезжая ниже. -Подарок купил? -Купил. -Пробник написал? Небольшая заминка. -Написал. -А чего так неуверенно? – кладёт руку на рычаг и переключает передачу. Играет какая-то песня. -Кто поёт? -«Мартышки», - внимательно следит за дорогой. Шмыгаю носом: -А хороши черти. -Полностью с тобой согласен, - кривовато улыбается. Он высаживает меня у подъезда, но до квартиры довести не порывается. От ужина я отказываюсь, но с Буппи погулять соглашаюсь. Около получаса морожу задницу на улице. Потом быстро делаю уроки и ложусь в кровать. Глубокой ночью, но сон пришёл. Четверг, девятое февраля. Я лениво ворочаюсь в кровати. Смотрю на часы. Так, ладно, если я не хочу опоздать, то встану и начну собираться, да. Да и Агату нужно поздравить. Так что да, я, пожалуй, встану. Да, встану. Вот прямо сейчас. Минут через десять в комнату врывается Меди. -Ты почему ещё лежишь? Опоздаешь! – чуть хлопнув дверью, уходит. Понятно, Карл ещё дома. Тяжело поднявшись, тяжело вздохнув, я вышел навстречу тяжёлому дню. Агата шифровалась неплохо. Я бы даже сказал, хорошо. Оделась буднично, вела себя как всегда. Ничто не выдавало, что у неё сегодня день рождения. Ну и я решил всему этому подыграть. Мы сидим в кабинете английского. Я рисую на листочке. -А я вчера ходил на ку-урсы, - вскидываю брови, поджимаю губы и киваю головой, не отрываясь от рисования. -И как? – вполне заинтересованно смотрит на меня. -Мне понравилось. Сразу познакомился там с ребятами. Правда, они старше немного, но это ничего. -Это классно, - уголки губ ползут вверх. – Про меня только не забудь со своими новыми друзьями. Ручка резко скользнула в сторону, портя собою весь рисунок. Комкаю листочек. -Глупости не говори, - мимолётом бросаю на подругу взгляд, убирая ком в рюкзак. Начинается урок. День проходил весьма и весьма быстро. И это меня раздражало. Стремительной лентой конвейера проходил урок за уроком. После английского была алгебра. После алгебры – география. После географии – химия. После химии – итальянский. А после итальянского можно было направляться домой. -Слушай, ты сегодня очень занята? Мы вчера с Карлом крупно поссорились, не очень хочу возвращаться. -Предлагаешь погулять? – выглядела она мрачновато. – Да, конечно. И только сейчас я подметил яркий подарочный пакет сбоку неё. -Это что? – я указываю на него пальцем. -Августа подарила. -Зачем? – смотрю подруге в глаза. Она тут же отводит взгляд, начиная обматывать шею шарфом: -Не знаю, она странная в последнее время. Я даже внутрь пока не заглядывала. Я немного нахмурился. -Ладно, ты жди здесь, а я скажу семпаю, что свалю с дополнительных. Я мигом. Я быстро бегу по лестнице. Бельфегор копается в своих любимых колбах, постоянно переставляет их с места на место и старается не уронить. -Чего тебе, мелочь? -Августа, короче, Агату уже поздравила, Агата не сознаётся. Я ей сказал, что погулять с ней хочу. На час-два, думаю, хватит. -Так, хорошо, - не отрывается от колб. – Через час я освобожусь. Часа полтора её по городу помотай, потом подходи к моему дому. Придумай предлог, чтобы зайти в подъезд. Ну и ко мне поднимайся с ней. Всё понятно? -Предельно, - киваю. -Всё, беги, у меня сейчас практическая работа, - отмахивается. Лишь усмехнувшись, я выбегаю из кабинета. Всё так же галопом скачу до первого этажа и начинаю одеваться. -Отпустил? – стоит уже одетая. -Конечно, почему не должен был, - натягиваю ботинки. -Куда пойдём? – окидывает меня взглядом, поджав губы. -Просто побродим где-нибудь. Можно по торговому центру послоняться. Я веселил подругу всю дорогу. Мы слонялись по Палермо, держась за руки, говорили ни о чём и делали ничего. Немного поговорили о тревожном, поделились переживаниями, обсудили мою ситуацию дома. Так прошёл час. -Давай направо пойдём, - киваю на дорогу. -Пошли. И что она? -Ну она поддержала меня, пирожок испекла. Это было странно, знаешь. Я такого от неё не ожидал. Вроде бы реально переживает. -А семпай что по этому поводу говорит? – поправляет шарф. -Говорит, что главный враг – это отчим, а не мачеха. Я вполне склонен с ним согласиться. Кстати, сейчас забежим к нему ненадолго, ладно? Я зарядку забыл, а телефон скоро сядет. -Да, конечно. Всегда, кстати, было интересно взглянуть на его место обитания, - хихикает. -Вообще, он обычно в коттедже обитает. Сейчас на время пришлось на квартиру перекочевать. -О, - громко выдыхает. – То есть, Буратино он очень зажиточный? -Как я понял, да, - киваю, ускоряя шаг, а то прохладно. – В пятницу же поеду гипс снимать, ты помнишь. А весь процесс будет проходить под присмотром его друга-врача. Вот Луссурия, врач этот, вот он гей, причём самый натуральный. -Дева Мария, - закатывает глаза. -Но он очень добрый и гостеприимный. Я бы вас даже познакомил при случае. -Нет, спасибо, обойдусь. -Ну как знаешь, - пожимаю плечами. Ветер был северный, пронизывающий, а я сегодня специально оделся полегче, рассчитывая на потепление. Говорят, скоро снега уже не будет. Остаётся лишь верить в это. Сбоку его дома был небольшой, но довольно густой перелесок, который мы миновали за считанные минуты и вскоре оказались перед подъездом. -Неплох дом, - Агата оглядывается. -Квартира довольно минималистичная, - пропускаю её вперёд. – Я был слегка удивлён, первый раз побывав тут. -А когда это было? -На его день рождения. -А, - выдаёт коротко и замолкает. Мы поднимаемся на лифте, подходим к двери. Я стучу. Приходится немного подождать. -Ну наконец, я уже заколебался без дела сидеть, - закрывает дверь на ключ. Доладини с сомнением посматривает на нас. -Сам же сказал, чтобы полтора часа ходили, - скидываю куртку, смотря на его лицо. -Так не ровно же, а приблизительно, - корчит недовольные рожи. -Тем не менее, мы здесь. Он принимает пуховик Агаты, я тесню её на кухню. -Достань из рюкзака, - бросаю через плечо семпаю. На столе стоит торт, бутылка вина, ну и сладостей с чаем немного. -Это что такое? – оборачивается к нам подруга. Мы оба пару секунд молчим, но первый со словами нахожусь я. -Ну у тебя же день рождения. Надо отпраздновать. Она лишь раскрывает рот. -Мы сердечно поздравляем тебя с днём рождения, - пихает меня локтём в рёбра, - не молчи. -И желаем всяких удачек, благ, успехов, счастья, хорошестей, всего наилучшего, в общем. Агата молчит. На её лице играет буря эмоций, и всё останавливается на радости. -Боже, это так мило! У меня от сердца отлегло. -Спасибо вам большое, - бросается нас обнимать. Я чувствую тепло двух тел, мне начинает казаться, что в эти минуты я действительно счастлив. -Скажи-ка мне, пожалуйста, почему ты не говорила, что у тебя сегодня пра-аздник? Подруга вздыхает: -Да я как-то привыкла не праздновать. Дома небольшое застолье устраиваем и всё. -Ну а теперь застолье будет не только дома. - Бельфегор милостиво указывает на стул: – Сударыня, извольте присесть. Негоже даме стоять в праздник. -Ох, сударь, Вы так милы, - присаживается, прижимая ладонь к груди. Я беру из его рук книгу в обёртке: -Это от меня. Я точно не знал, что подарить, поэтому мы немного посоветовались, - протягиваю Агате. Она аккуратно разрывает обёртку, проводит тонкими пальцами по обложке. -Она, должно быть, дорогая же. Не стоило. -На тебя не жаль, - чуть улыбаюсь. -А это от меня, - преподаватель протягивает небольшой цветастый пакетик, переливающийся в свете лампы. – Лучшее кину двадцатого и двадцать первого века в лучшем качестве и открытка, чтобы не забывала. -Ого, - рассматривает подарки, после чего откладывает. – Чёрт, за все двадцать лет дня рождения душевней у меня пока не было. -Рано восхищаетесь, миледи, сейчас мы хлебнём чайку с тортом, вот тогда будет душевно. Мы сидели до позднего вечера, разглагольствовали о жизни, пили чай, немного вина, жевали торт и сладкое. Бельфегор был очень даже в духе, никто не чувствовал себя скованно. Агата не ожидала увидеть Минка, поэтому была чуток изумлена. Часто объектом для добрых местных шуточек становился я. Но это ладно. Всё прошло хорошо. Мы стояли на улице. Семпай положил руку мне на плечи, а подруга стояла перед нами. -Ну ты, в общем, в гости заходи. Всегда буду рад, ши-ши, - широко скалится химик. – А теперь прощайтесь, - и легко хлопает меня по спине. Доладини чмокает меня в щёку и прижимает к себе: -Очень была рада с вами посидеть. Спасибо за день. До завтра. -До завтра. Она отходит к машине, счастливо улыбаясь. Мне дают указания, грозя пальцем: -Помоешь посуду, покормишь зверя. И сядь за уроки, будь добр. -Сяду, не беспокойся, - фыркаю. -На твоей совести. Семпай, прихватив за ворот куртки, быстро целует меня в щёку и садится за руль. Я подождал, пока «вольво» скроется из вида. Тяжело вздыхаю. Мне совсем не хотелось мыть посуду. Но работы оказалось мало, мне лишь надо было накормить хорька и сделать уроки. Теперь не хочется делать домашнее задание. Я отрезаю кусок мяса, присаживаюсь на корточки и подзываю Минка. Он некоторое время мнётся, принюхивается, потом всё-таки подбегает ко мне и начинает есть. За развлекаловом с Минком меня застаёт Бельфегор. Я сидел на полу, прислонившись спиной к кухонной тумбе, и волтузил хорька. Последнему это доставляло явное удовольствие. Правильно, не каждый день ему дают чужие руки грызть. -Это что такое? – расстёгивает пальто. -Мы играем, - говорю важным тоном. -Это я вижу. Уроки сделал? – снимает верхнюю одежду. -Нет ещё. Указывает на настенные часы: -Время. Иди делать. Иначе я буду тебя терроризировать и обшвыривать ножами. Лишь цокнув, поднимаюсь на ноги. Я решал номер по алгебре, устало согнувшись над столом, а семпай развалился на диванчике с ноутбуком. Быстро стучит пальцами по клавиатуре. -Я доделал, - дописываю ответ. Он откладывает технику в сторону, встаёт сбоку меня и начинает проверять, водя пальцем по записям. -Ты слишком подробно расписываешь, но, в общем, верно. Что ещё? -Физика грёбаная, - кривлю лицо. -Между прочим, химия с физикой связаны, - возвращается к дивану. -Мне-то какая разница? Я же химию сдаю непонятно ради чего, а не физику. В стол прилетает нож. -Ладно, молчу. Полистал учебник, решил пару задачек, ещё парочку для тренировки, биологию почитал, социологию. На литературу меня не хватило, ибо дико клонило в сон. Я залипаю прямо над книгой. Ладонь соскальзывает с виска, отчего голова резко падает вниз. Открываю слезившиеся глаза. -Иди спать, Лягушка. Тебя уже вырубает. -Нормально, мне ещё чуть-чуть осталось, - словно я запомнил то, что было хотя бы полстраницы назад. -Твой лимит исчерпан, - закрывает лежащую передо мной книгу. – Иди делать байки, ши-ши-ши. -Тебе смешно, мне – нет. Я был выставлен из кабинета в холл. Сгонял в душ, постарался не намочить бедный гипс, пошёл в спальню. Заснул довольно быстро и глубоко. Пятница, десятое февраля. Вторая подушка была на удивление холодной, немятой и аккуратной. Я тяжело промаргиваюсь, разглядывая будильник. Самое время. Откидываю одеяло, выхожу из комнаты, потягиваюсь на ходу, выруливая на кухню. Он сидел за круглым столом, устремив взгляд куда-то в телевизор, и потягивал кофе. -Привет, - говорит вяло. -Утро, - присаживаюсь сбоку. – Дай угадаю: ты не спал всю ночь? -Работал, - делает глоток. -И как ты сегодня весь день будешь? -Ну, для начала, я отвезу тебя в лицей. Потом приеду и лягу спать до обеда. Заберу тебя, увезу к ребятам и опять лягу спать. -А, ты же сегодня не работаешь, - вожу ложкой по каше. -Ешь, - зевает. Ехали мы довольно медленно по сравнению с прочими днями. Я бы с превеликим удовольствием посидел дома, погонял чаи с семпаем, поучил химию, почесал отдельные места, лёжа на диване, но я точно знаю, что мне ни в коем разе это не позволено. Скоро ещё и результаты за диагностику придут, и олимпиада. Ох, тщетно бытие. Сегодня нас было не густо, но всякие личности типа Агаты, Августы и Николаса в наличии имелись. На биологии была небольшая пятиминутка, посвящённая экстренным ситуациям. -Вы уже дети взрослые, пора узнать кое-что помимо всяких синусов-косинусов, законов-формулировок. Синьор Бернетто выносит жёлтый манекен в спортивном костюме. -Это Уберто. Как вы видите, Уберто одет у нас по последней моде, - указывает на костюм. – Сейчас я прочитаю небольшую лекцию и позволю некоторым из вас полапать его, сделать искусственное дыхание или вернуть к жизни. Умникам, которые будут совать ему в рот язык, эти самые языки я буду ампутировать по самый корень собственноручно. После вступительной речи укладывает нашего нового резинового друга на стол на кафедре. -Кто мне скажет, как определить, дышит ли человек? Луи поднимает руку. -Ну ответь ты, - закатывает глаза биолог. -Пульс измерить. -Я сейчас тебе пульс измерю, - показывает лицеисту кулак. – Кто даст вразумительный ответ? В итоге отвечает отличница. -Уже неплохо. Он долго распинался о всякой параше. Когда речь зашла об искусственном дыхании, преподаватель с силой ударяет Уберто по грудной клетке, аргументируя свои действия тем, что это куда более эффективный метод. Некоторое время уделил правилам поведения при пожаре. -Вот. Если неожиданно вышло так, что вы истекаете кровью, ваш живот вспорот, а все внутренности валяются вокруг, то ни в коем случае не суйте органы обратно. От этого лучше не будет. Так, - смотрит на наручные часы, - сейчас запишите домашнее задание и свободны. Со звонком все ринулись из класса. Я неторопливо собрал вещи и тоже покинул помещение. -Родители не ругались, что поздно вчера вернулась? Подходим к лавочкам на первом этаже. -Нет, наоборот, даже порадовались, что я с друзьями посидела, - вертит в руках телефон. – А мне и вправду понравилось. Просидев всю перемену в холле, мы поспешили занять места в классе. Сейчас социология. Профессор Гербо урок начал с дикого ора. После выпущенного пара у него буквально чакра раскрылась, ибо до конца урока мы обсуждали довольно бытовые проблемы, но с другой точки зрения. Мне понравилось. Литература проходила спокойно, пока синьорина Кельвелине не повернулась спиной, чтобы записать число на доске. Часть класса захихикала, что вызвало в ней тонну негодования. Её волосы на затылке выглядели так, словно их подожгли зажигалкой. Они топорщились в разные стороны, выглядели сухими и подгоревшими. В этом не было ничего люто уморительного, но одноклассников распирало от смеха. Я сам еле сдержался от смешка. Всесожжение. -Так, это что такое? Прекратите смеяться! Все успокоились, но лишь до того момента, пока она не отвернулась вновь. Как вы уже поняли, именно в такой гамме прошла литература. Физик тоже сегодня поотжигал разных фразочек, потешил своё себялюбие, ну и задал всякого кала на дом. Быстро прошёл итальянский всё под те же смехуёчки товарищей и упрёки нашей классной руководительницы. Ну а на алгебре было особо делать нечего. Я б вздремнул. Сегодня я, наконец, смогу полноценно почесать свою руку. Свершилось, друзья мои. Боги проявили ко мне снисхождение, вашего верного раба избавят от этой пытки. Естественно, меня быстренько подобрали у лицея, подбросили до дома. Я собрал манатки, сказал мачехе, что буду отсутствовать до воскресенья, а может, и дольше. Но, я думаю, всё-таки в воскресенье вечером я уже буду здесь, да. Я успею надоесть Бельфегору уже на вечер субботы. -Ты тогда напиши ещё ближе к дате, когда именно приедешь. Хорошо? – Меди смотрит на меня, уже переступившего порог. -Ладно, мне и самому, на самом деле, интересно узнать, когда меня подкинуть смогут. Она тяжело вздыхает. В этом вздохе чувствуется вся тяжесть той ноши, что свалилась на её плечи. Уставшая женщина, измаравшая руки о небытие, чьи силы на исходе. Она выглядит крайне подавленной, в ней почти нет той былой красоты, что я когда-то подметил. Карл загоняет её до изнеможения своими выходками. Я прижимаю мачеху к себе, утыкаясь подбородком в её плечо. Чувствую быстрое касание губ к виску и стремглав лечу вниз по лестнице. Семпай странно косится на меня, когда я, пыхтя и хватая ртом воздух, сажусь на место рядом с водителем. -Ты долго. И ты бежал. Отчим? -Нет. Просто не хотел задерживаться. Лишь пожав плечами, он выруливает из моего двора. Мы выезжаем из города. -Знаешь, нам сегодня надо много успеть до захода солнца. Я не отрываюсь от окна: -И что же? -Во-первых, снять с тебя оковы. Во-вторых, поесть. В-третьих, погулять. В-четвёртых, для меня эта прогулка будет перед сном, так как я собираюсь завалиться поспать до вечера. А там посмотрим, что ещё интересное можно поделать. -Ну это не много, - вглядываюсь в быстро мелькающий лес. -Это так кажется. Детали и мелочи вечно прорисовываются в последний момент. Чего это ему погулять приспичило? -О-о-о, кто ко мне приехал! Радостный Луссурия начинает мять моё щуплое тельце прямо с порога. -А мне ты уже не рад? – семпай закрывает входную дверь. -Тебе я, конечно же, тоже рад, Белюша, - сжимает в объятьях химика. – Ты же дитятко моё ненаглядное. Только посмотри на себя! Какие же впалые щёки! Ты что, за неделю так сильно похудел? Я озадаченно оборачиваюсь, всматриваясь в королевское лицо. Как я мог не заметить, что он так смачно схуднул? -Чего ты кудахчешь понапрасну? Ничего я и не похудел почти, - фыркает. -Ты же, как никто другой, знаешь, что хорошо и правильно кушать – очень важно. Пошли, первым делом я вас накормлю. Нас проводили в столовую. Я по обычаю сел справа от профессора. -Что на обед? – смотрю на Лу. -Сегодня моё фирменное ризотто, - ставит перед нами тарелки. -Надо же, - ковыряю вилкой рис. – Даже на личинок особо не похоже. -Ну так! – присаживается напротив. – Годы осваивания идеального рецепта. -Только не начинай заливать, что красота спасёт мир, - королевич отправляет в рот ещё немного риса. -Ой, сейчас молочка принесу, совсем забыл, - мамочка выходит из столовой. Возвращается местное Солнце довольно быстро и ставит на стол стакан молока. -Спасибо, - химик делает глоток. -Франни, ты кушай, а после со мной пойдёшь. Я киваю и начинаю есть с большим усердием. Луссурия с некоторой долей удовольствия давал моей руке вторую жизнь. Работой своей он оказался крайне доволен и дал мне очередную конфетку. А потом меня повели гулять. Он шёл вперёд своим типичным шагом, а я, довольный, размахивал руками. -И куда мы идё-ём? -Не знаю, - пожимает плечами. – У меня была идея просто послоняться по местности. -Класс, - киваю. – Расскажи о Варии и о соседях здешних. А то усадьбы прямо такие. Глаз не оторвать. -По сути, в этой местности мафиозная рассада слегка. Трое наших соседей – мафиози. И мы - фирма по закупке медицинского оборудования. Случается, они имеют с нами дело. Удобно же, когда добрые соседушки могут помочь. -Логично. -Ну вот. Все они построены довольно давно. Когда я сюда перебрался, каждая усадьба уже далеко не первый год стояла. -А когда ты здесь оказался? – прибавляю шаг. -В середине девяностых, примерно. -Да, давненько. Мы проходим перелесок, и перед моими ногами расстилается огромное снежное поле. Я побежал вперёд. Без шапки уши отваливались, ботинки были полны снега. Бельфегор бежит следом. Я блаженно валяюсь в сугробах, обсыпаю себя снегом. Холод проникает за шиворот, я немного корчу лицо от неприятного ощущения. Он встаёт надо мной. -Раздухарился. Я еле выдавливаю из себя жалкое «ага». Грудь тяжело вздымается после быстрого бега, после снега и пятиминутки забвения. Ещё никогда в жизни я не хотел так изваляться в снегу. Семпай упирается коленями в снег, нависает сверху. Самозабвенно целует мои губы. Оледеневшие руки тянутся к горячей шее, пальцы залезают под шарф, заставляют нагнуться ниже. Он падает рядом в сугроб, и я без лишних слов наваливаюсь на него. -Много себе позволять стали, сударь, - убирает мои волосы назад, проходясь ладонями по щекам. -Не больше Вашего, милорд. -Возможно, - поджимает губы. -Как придём, ляжешь спать? -Да, - химик очень довольно кивает. -Нельзя было вчера лечь спать, а сегодня уже доделывать? -Нет. Знаешь о таком понятии как вдохновение? -Конечно, - шмыгаю носом. -Когда захватывает, сложно остановиться. А отоспаться я всегда успею, ши-ши, - снова надрывный смех. – Пошли бродить дальше. Я встал, протягивая ему руку, чтобы помочь. Однако он оказался на ногах самостоятельно, при этом толкнув меня обратно в снег. И побежал. Мы носились по лесу, бросались снежками, сбивали балласт с веток друг другу на головы, но в помещение вернулись, только окончательно продрогнув. Он оповещает весь дом, что идёт спать, вытягивая руки над головой и похрустывая позвонками. Отвратительный звук. Скоро ужин. -Я договорился с ними на утро, - я захожу в гостиную во время разглагольствований товарища Скуало. – Поедем, всё подпишем, всё решим. Естественно, сперва их нужно уломать. -У вас получится, я думаю, - Мармон перелистывает страницу какого-то журнала. -Привет, ребёнок, как дела? – машет мне рукой Скуало. -Здравствуйте. Нормально, пока особо жаловаться не на что. Тут мой взгляд цепляется за одну довольно забавную деталь. Бестер. Огромный-огромный, тёмного окраса, с длинными усами, мощные лапы, злые глаза. Машина для убийств. Он презрительно сощуривает на меня гляделки, спрыгивает со стула и величественно ретируется. -Что за нимфа в нашем днище? – сажусь на диван. -Радуйся, что наша вторая принцесса удостоила тебя своим взглядом. Это Бестер. Новая игрушка Занзаса. -Ну мне рассказали, - слегка качаю головой в знак согласия. – Выглядит опасно. -Ты его лучше не трогай, - встаёт. – Он у нас личность ещё более мерзкая, чем все остальные жители. На душе легче будет. -Вы куда-то уходите? -Хотел сбежать отсюда, пока кот меня не нагнал. Он надолго меня не оставляет без себя. -Могу составить Вам компанию, - в моих планах было поподробнее узнать о Бельфегоре. Кто, как не его гувернантка, расскажет мне больше всех? -Пошли, не без дела же тебе сидеть, - махнул рукой в сторону двери. Я с капитаном поднимаюсь по лестнице на третий этаж, захожу в его кабинет. -Босс сейчас занят в кои-то веки – особо не шуми. -Что он вообще делает? -Ну, в бумажечках пороется, что-нибудь подпишет, что-нибудь надумает. Я не люблю соваться к Занзасу, потому что всегда огребаю. -Не повезло, - плюхаюсь в кресло перед столом, закидывая ногу на ногу. – А кто не огребает от него? Скуало тихо смеётся, садясь напротив: -Все огребают, Фран. Без исключения. -Гневный он тип. -Не всегда, но часто, - соглашается. – Такова его натура. -А Ваша? -Моя натура? – откидывается назад. – Я громкий. -Забавно, - потягиваюсь. – А натура семпая? Несколько секунд молчит. -Хочешь узнать о нём больше? – лицо разрезает кривая акулья ухмылка. Одна нога резко соскальзывает с другой, я машинально сажусь ровно: -Да нет, с чего Вы взяли? -Да ладно тебе, не таи. Мне бы на твоём месте тоже было интересно. Я стараюсь расслабиться. -Я прямо всю подноготную рассказать не могу – он запрещает. Но ещё часть я тебе поведаю. Внимательно слушаю. -Он придурок, серьёзно. В свои годы ни о чём, кроме химии, не думает. Это ужасно, порой даже по-человечески поговорить с ним нельзя, то и дело огрызается. В детстве он, конечно, тоже феечкой не был, но хотя бы слушался каплю. Сейчас фотографиями тебя потешу. Пересаживайся на диван. Я перекатываюсь на диван. Скуало приносит парочку альбомов, которые покоились в одном из стеллажей. -Например, вот Бел в восемь, - показывает фотографию. – Шкодливый, сука, был. Много на него нервов тратил. На бежевой софе сидел маленький Бельфегор. Волосы были идеально прямые, не самые длинные. Лицо сияет отвратительной широкой улыбкой с огромными молочными зубами. Хотя, с возрастом зубы у него всё-таки лучше стали. Упёрся руками в колени, подавшись немного вперёд. С края сидел порядком уставший Скуало, подперевший голову рукой, и искоса смотрел на ребёнка. Выглядел он максимально юно, а волосы лишь торчали в разные стороны. Всё это время мужчина что-то рассказывает. -Да, изрядно он Вас мучил. -Это уже лет эдак в шестнадцать, - протягивает ещё несколько фотографий. – И в двадцать. Молодой человек среднего роста всё с теми же прямыми волосами и чёлкой на лицо. Он выглядит немного неказисто, до нынешнего вида ему ещё очень далеко. На второй фотографии был уже двадцатилетний Бельфегор. Волосы постепенно начинали завиваться, отчего нынешняя макаронная фабрика пока похожа только на гнездо неопытного голубя. Он довольно тощий, серая футболка слишком висит, словно с чужого плеча. Сидел он за каким-то простым деревянным столом, а рядом примостился Человек-Капюшон. -Это в больнице. Тогда у него был один из рецидивов. -Рецидив? Чем он, вообще, таким болеет? Все говорят, но не договаривают. Скуало вздыхает. -Не расскажете? – не отрываюсь от фотографий. -Как время придёт – он сам всё тебе изольёт от первого лица. Но если говорить в общем, то он психически очень больной человек. По сути, сдерживает он себя просто нечеловеческими усилиями. Он говорил, ты уже знаком с Тито, с психоаналитиком его. Мы долго искали годного врача, не стали в масштабные клиники обращаться, иначе бы штамп на всю жизнь был. Тито ему много позволяет, даже больше, чем надо бы, я считаю. Но с ним наш полоумный немного оклемался, в себя пришёл, легче пошёл на контакт. Тито прописывает Бельфегору разные сильнодействующие препараты вот уже восемнадцать лет. К половине у него уже выработался иммунитет, так сказать, часть не действует вообще. Сложно очень дозу рассчитывать: чуть меньше – его не берёт, чуть больше – болезненный отходняк или что похуже может быть. Если срывается, то одному тут не справиться. Я обычно прошу помочь Леви. Он как шкаф же по телосложению, в подобных ситуациях удобно. К чему я про всё это тему завёл. В общем, у семпая твоего такой букет заболеваний, что и не понятно, от чего лечить в первую очередь. Такого морального урода ещё постараться слепить надо, просто так, обычно, с такими отклонениями не рождаются. Не повезло ему. Но меня очень бесит, когда все рвут задницу, чтобы ему было лучше, а он срывается. Последние полтора года мы постепенно увеличиваем дозу его лекарств, согласуя всё с Тито, когда приёмы оплачиваем. Пока действует. Вот уже два года живём более-менее спокойно. Была у него мания - себя резал. Отвратительное время было, - тряхнул головой. – Ему тогда около четырнадцати было. Временами его мучают кошмары. Орёт при этом дико, словно его наживую режут. Правда, до сих пор не рассказывает, что ему снится такое душераздирающее. Насчёт сейчас я ничего точно утверждать не могу: всё только со своих наблюдений и знаний. Съехал же от нас. Очень было тревожно, когда он поехал учиться в университет. Но вроде бы обошлись малыми потерями. -А как вы с ним встретились? – во все глаза смотрю на суровое лицо Скуало. -Это уже другая история, этого я тебе рассказывать не буду, потому что от Бела влетит, - отрицательно мотает головой. -Тем не менее, я многое узнал, - вскидываю брови, закрывая альбом. -И что тебе это дало? – забирает у меня альбомы. -Что семпай – человек очень опасный и неуравновешенный, и доводить его не следует. -Правильные выводы, - кивает и встаёт. – Иди поужинай и направляйся в постель. Пока успеешь дойти до кровати, время быстро пролетит. На ужин были тальятелле с соусом болоньезе. Опять-таки было вкусно. Есть мне пришлось с Мармадюком и Луссурией, который беспрерывно что-то бубнил про новые шторы в комнатах отдыха. К девяти я поднялся на второй этаж, но пошёл тревожить преподавателя, а не спать. Тихо постучал, открыл дверь в его комнату, заглянул. Спит и видит десятый сон. Ладно, не буду будить нашу неженку. В конце коридора, в мерзком тёмном углу, раздалось странное шкрябанье. Я так решил, что это кот, и поспешил удалиться в свою опочивальню. Сон не заставил себя ждать. Суббота, одиннадцатое февраля. Я сразу понимаю, что ещё довольно рано. Чуть повернув голову, обнаруживаю Бельфегора, сидящего на моей кровати. -Привет. В ответ лишь киваю. -Не думал, что ты так быстро проснёшься. Я был готов приступить к пыткам, - скалит зубы. Его впалые щёки теперь слишком заметны. -Почему ты здесь? -Сейчас уезжаем, хотел поднять тебя к завтраку. Я ищу глазами будильник или какие-либо другие предметы с циферблатом. -Восемь часов. -Ох, да я смотрю, Вы при параде, - осматриваю чёрный строгий костюм. Идеально отглажен. -Работа. Ладно, буду к вечеру, - хлопнув меня по плечу, уходит. Ну а что мне теперь остаётся? Я уже вряд ли засну. Немного повалялся и начал собираться. День был так себе. Ничего особо нового. Даже скучновато было. К вечеру все вернулись. Как и обещал. Скуало с семпаем сели распивать на кухне крепкие напитки, предварительно согнав меня с насиженного места. Но я перекочевал в гостиную и продолжил своё занятие – читать книгу. «Я взглянул на неё и снова устремил взгляд на дорогу. Грузовики выбрасывали из-под колёс грязную снежную жижу, и постоянно приходилось включать дворники. -Моя девочка умерла на следующий день после родов, - говорила Симамото. – Прожила один день. Мне всего несколько раз дали её подержать. Такая милая. Нежная… Какие-то проблемы с дыханием, никто толком не понял, в чём дело… Она вся посинела и умерла. Я не мог выдавить из себя ни слова. Лишь протянул левую руку и накрыл её кисть. -Я даже не успела придумать ей имя. -Когда это было? -Ровно год назад, в феврале. -Бедняга, - вымолвил я. -Хоронить её я не стала. Положить в темноту… Это невыносимо. Мне хотелось, чтобы она была рядом со мной. А потом я решила развеять прах в реке – пусть попадёт в море, прольётся дождём…»* Скрипит дверь. Я отрываюсь от чтива. Прислонившись спиной к двери, стоит Бельфегор. Пиджака на нём нет, галстук ослаблен, а рукава рубашки закатаны до локтя. Он подплывает к дивану, плюхаясь в моих ногах. Закидывает руку на спинку. -Как дела? -Неплохо, семпай, неплохо, - смотрю поверх книги. -Чего делаешь на ночь глядя? Отвечаю настороженно: -Читаю. -Да расслабься ты, - берёт книгу из моих рук, разглядывает. – В норме я. Я продолжаю смотреть на семпая, не зная, чего тот сейчас выкинет, но он лишь наклоняется ниже. -Знаешь… -Нет. Отмахивается: -Да молчи ты. Я тут важные вещи говорю. -Окей, говорите. Разок икает: -Чего это ты на «Вы»? -Да просто так, - лениво повёл плечами. – Для разнообразия. Принц долго молчит, шумно дыша через нос. -Знаешь. – Я еле сдерживаю себя от тупорылой колкой фразочки. – Я вот долго думал об этой вещи. Всё понять никак не мог. Но сейчас вроде как даже уверен, да. Ты меня слушаешь, вообще? Я моргаю: -Да. Что он несёт? -Отлично. Потому что, знаешь, я… Дверь опять открывается. Гневно вопит капитан: -Врой, придурок, иди спать! Удачная сделка – не повод дебоширить. -Сам придурок. Чего орёшь? Я тут книгу обсуждаю. Скуало ещё чутка поматерился и ушёл. Семпай фыркает. -Так что Вы там говорили? – тереблю в руках галстук. И Бельфегор залип. -А кто знает? Я забыл теперь, - утыкается носом в мою шею, наваливаясь. -Вам бы проспаться, знаете, - ситуация отчасти комична, я даже слегка заулыбался. -Знаю, - привстал. Он довольно продолжительное время вглядывался в моё лицо, затем пожелал отвратительных снов и был таков. Я не сразу понял, точнее, не понял вообще, что он мне пытался сказать, кажется, что-то важное. Я был погружён глубоко в свои воздушные мысли и упустил момент, когда он был наиболее откровенен и близок к цели. На следующий день он для меня закрылся. Воскресенье, двенадцатое февраля. Весь завтрак он сидел как на иголках. От каждого шороха шарахался, на каждый звук реагировал. Омлет на королевской тарелке давно превратился в яично-беконный фарш. Руки потряхивало. Я решил всё свалить на похмелье. Леви молча жевал толстые сардельки, в то время как Скуало запивал бискотто чаем с мятой. Луссурия же тихо напевал разные песенки себе под нос, моя посуду. -«Кислородный оазис мегаполиса», - зачитывает капитан, обращаясь ко всем. -Сколько букв? – семпай поднимает на него голову. -Раз, два, три… - считает вполголоса, - пять. -А буквы какие есть? -Вторая – «к», последняя – «р». -«Сквер» попробуй. Водит ручкой по странице газеты: -«С-к-в-е-р», да, подходит. Леви-А-Тан постукивает вилкой по столу: -Фран, дай, пожалуйста, соус. Прямо перед тобой стоит. Я выполняю просьбу. -Паук! Внезапно Бельфегор вскакивает с места, с шумом сдвигая стул назад и задевая бедром стол, кидает несколько ножей. Под остриём последнего на скатерти распластался небольшой паучишка. Профессор тяжело дышит. -Врой, Бел! Спокойнее, - Скуало тут же оказывается сбоку него. – Иди, вымой лицо. Семпай проводит подрагивающими пальцами под носом и смотрит на кровь. Его чуть качает, лицо побелело. Уходит. Воцаряется молчание. Капитан устало трёт лицо, после чего осматривает стол на наличие повреждений, вперив руки в бока. -Когда же это всё прекратится. -Я лишь надеюсь на лучшее, - Луссурия вытирает руки полотенцем. – Скоро угомонится, всё нормально. Только, вот, паучка раздавил. Примета плохая, - вздыхает. Но Бельфегор не объявился ни через час, ни через два. В течение всего дня он пропадал невесть где, было довольно тихо. Ближе к вечеру меня немного погонял кот. Я стоял у окна, приподняв лёгкий тюль, и разглядывал лес, когда услышал злобное шипение. Я оборачиваюсь. Бестер весь приник к полу, сильно бил своим пушистым хвостом по полу и норовил с секунды на секунду кинуться на меня. Что он, собственно, и сделал. Я успел отскочить в сторону и кинулся из комнаты вон. Кот шёл по пятам, буквально преследовал меня, маниакально поблёскивая яркими глазами. В какой-то момент у меня даже душа в пятки ушла. Он пару раз пытался наброситься на меня из-за угла, при этом высоко подпрыгивая и поднимая лапы с когтями, собираясь меня схватить. Но он потерпел неудачу, ибо я по счастливой случайности набрёл на гостиную, где сидели все. Скуало подмечает мой растерянный вид и Бестера, притаившегося в дверном проёме. -Кыш отсюда! – махнул рукой на кота. Бестер отталкивается мощными задними лапами, прыгает и цепляется когтями за дверной косяк, умудряясь при этом полоснуть по дорогим обоям. Он смотрит на нас, прижав уши к голове и дико вертя глазами. Спрыгивает на пол, тут же уносясь в никуда. -Я ненавижу это животное, - со злостью выдаёт капитан. Напоследок кинув взгляд вслед коту, он усаживается обратно в кресло, стоящее спиной ко мне. Луссурия с Леви беседовали, смотря новости, а коротышка что-то просматривал на ноутбуке, стоящем на коленях. Не было только принца и босса. Я нахожу на дальнем диване оставленную прошлым вечером книгу. Прилёг, раскрыл на вчерашнем месте и углубился в чтение. «Музыканты играли «Несчастных влюблённых». Они часто исполняли эту вещь. Какое-то время мы сидели, молча слушая музыку. -Вопрос можно? -Конечно, - сказал я. -Какая у тебя связь с этой мелодией? – поинтересовалась Симамото. – Я заметила, когда ты здесь, они всегда её играют. Обязательный номер программы?»* На меня сверху садится Бельфегор. Я успеваю лишь немного удивиться, как он смыкает холодные пальцы на моей шее. Волосы всклочены, лицо в крови. Книга выпадает из моих рук – он давит со всей силы. Я начинаю реально задыхаться, кровь приливает к лицу. Вылезти из-под него возможности нет, руки слушаются плохо, разжать его пальцы не получается. Я еле вытягиваю руку, чтобы схватить светлые волосы, когда получается сделать очень хриплый надрывный вдох. -Кто там в астму поиграть решил? – это привлекает внимание Скуало, который оборачивается назад. – Твою мать! Он подлетает к нам, хватает семпая за шкирку и валит на пол, но тот в свою очередь не забывает в полёт прихватить и меня. Я вскакиваю на ноги и отхожу назад. Шея болит, глаза слезятся, меня всего трясёт. Леви вдавливает Бельфегора в пол, химик изловчается, почти вырывается, но его возвращают в исходное положение, тыча лицом в пол. Луссурия убегает в сторону кухни. Мармон грубо хватает меня за предплечье и выводит из комнаты, закрывая дверь перед самым носом. Я отправился на кухню. Там хлопотала женщина преклонного возраста: всё вытирала, расставляла по местам. Я сажусь. Облокачиваюсь локтями о стол, стискиваю голову пальцами. -Там опять началось? – моет столешницу. Я бездумно киваю. Она замечает моё отсутствующее состояние, подходит и кладёт руку мне на плечо: -Может, чаю? – мило улыбается. Я смотрю в выцветшие серые глаза и снова киваю. Шмыгаю носом. -Вы нормально себя чувствуете? Вы бледны, - заваривает чай. -Да, всё хорошо. Нервничаю немного. Через некоторое время дверь отворилась. Было слышно бурчание всё того же капитана, топот. К нам присоединяется Мармон. -Неполадки устранены. Женщина ставит передо мной чашку и заварочный чайник и ретируется. Я разливаю себе чаец. Подтягиваются и Скуало с Леви. -Как ты? – садится со мной капитан. -Нормально, - качаю головой. И начались бурные обсуждения. Каждый высказал своё «фи». Как я понял, семпая вырубили какими-то лекарствами и отнесли в комнату, чтобы тот продолжил пребывать в своём прекрасном мирке последующие несколько часов. Скуало сказал, что Луссурия меня отвезёт домой вечером. Я быстро сгонял за учебниками и сел делать уроки прямо на кухне, сидя вместе со всеми. Леви немного помог с геометрией, чему я несказанно был удивлён. Чуть позже все выпили чаю, Лу испёк пирог. Атмосфера была приятная. Ещё я взялся за переписывание истории искусств. В какой-то момент в дверях появляется Бельфегор, закутанный в плед. Сразу все смолкли. Он прошёл к столу и сел на своё обычное место. Я сидел на месте Мармона, рядом с Леви, Луссурия был перемещён на стул Скуало, а сам капитан стоял сбоку профессора. -Что скажешь в своё оправдание? – скрещивает руки на груди. Мученик лишь поправляет плед. -Дай на лицо посмотреть, - поворачивает королевскую голову к себе, но тот дёргается. Химика всё-таки заставили поднять голову, но при этом капитан с силой сжал его челюсть. Свободной же рукой, которая, к слову, была протезом вместо левой кисти, он сгрёб его чёлку в сторону. Из-за протеза мне ничего не было видно. -Прекрати жмуриться, открой глаза. – Я с интересом наблюдаю за Скуало. – Красные, опять сосуды полопались. Он замолкает, с какой-то неприязнью смотрит в глаза Бельфегора и возвращает чёлку в исходное положение, отворачиваясь. Семпай тут же бросается поправлять волосы. -И сколько ты уже не принимаешь лекарства? -Месяц, - отворачивается от мира сего. -Я до сих пор за тобой собакой бегаю. Не надоело ещё? Вот ты химик. Первоклассный химик. Я уже столько лет жду, что ты, наконец, придумаешь против себя противоядие. В тот знаменательный день я обреюсь налысо. И кстати, - поворачивается к Луссурии, - ребёнка пора возвращать домой. Мамочка встаёт: -Франни, иди собираться. -Подождите, - голос почти и не живой. Продолжает кутаться в плед. - А… -А ты несколько деньков посидишь дома, - громко рыкает капитан. – Только вчера вспоминал о твоих недугах, словно подгадал. На кухне начинаются холивары, поэтому я быстро сгребаю все свои вещи и бегу готовиться к отъезду. Мне пришлось долго ждать, пока Лу найдёт ключи, но вскоре мы уже вышагивали по огромному гаражу. Мы ехали на крутом Гран Торино Скуало, как мне рассказал Луссурия, его подарил босс взамен на усадьбу. Изначально усадьба принадлежала капитанскому семейству. -А почему его называют «капитан»? -Да я и не знаю. Давно ещё прижилось как-то, - чешет нос. – Мне тебя прямо к подъезду подвезти или где-нибудь около дома высадить? -Давайте около дома. Дома я был к половине девятого. Отчим палил телевизор в гостиной, а Меди приветливо мне помахала и предложила ужин, но я сказал, что уже поел. Рассказал о выходных, поведал о том, как «играли в приставку», «ели полуфабрикаты, потому что взрослые были на вилле», но потом «другу стало плохо, родители вернулись, и меня отвезли домой». Она внимательно меня выслушала, наставила долго не засиживаться и пошла мыть посуду. Я долго метался в кровати, не зная, чего ждать от следующего дня.
Примечания:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.