ID работы: 78573

Химия

Смешанная
NC-17
В процессе
3375
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написана 681 страница, 25 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Поделиться:
Награды от читателей:
3375 Нравится 1656 Отзывы 467 В сборник Скачать

Неделя двенадцатая

Настройки текста
14.11.2011 - 20.11.2011 Понедельник, четырнадцатое ноября. Опять будни. Опять борьба с внешним миром. В лицей шёл заведомо нехотя. Почему? Не знаю. Первые две заветные физкультуры отбегал. Ник вроде решил меня пристроить в свою компанию. На итальянском я почти заснул, но мне не дал это сделать вызов к доске. Не понял, что говорит руководительница, получил «два». Забавно. Полгеографии поднимал руку. Осознал, что спрашивать меня не собираются, перестал поднимать руку. О, сейчас же химия. Секундная заминка. Да чтоб ему пусто было. Не хочу на химию. Слишком много химии. Слишком. Яростно прячась за младшими классами, добрался до нашей громадной библиотеки, которая занимала чуть ли не весь третий корпус. Библиотекарша - женщина доброго сердца. Ей уже семьдесят или около того, и она позволяла находиться здесь столько, сколько понадобится. Этим я и воспользуюсь. Звонок. Надо торопиться. Тихо бегаю между стеллажами в поисках укрытия. В итоге решил засесть между полками с зарубежными писателями. Беру в руки Гоголя, листаю. Что-то про чертей. Черти… Чёрт. Со всех ног несусь на химию. Постучав, открываю дверь. -Извините, я опозда-ал. Химик отрывается от заполнения журнала, пока класс пишет десятиминутную работу. -Что-то случилось? – выглядит так, будто он знал, что я всё-таки приду. -Да ничего. Я просто не хотел приходи-ить. -Бывает, - в белой рубашке? С чего бы это? – Бери работу и пиши. Взял, сел, начал писать. Разрешил мне сдать немного позже. Вроде написал. -Фран, - Ник тыкает меня в бок ручкой. Химик что-то объясняет, периодически записывая на доске. -Чего? – говорю так же тихо. -Чего это у тебя за кольцо? Снял кольцо, положил на стол. -Классное, - вертит в руке. – Откуда? -Из Великобрита-ании. -Вау, - возвращает. -Так, все молчат. Я для тех, кто пришёл сюда слушать. Если поймаю на болтовне – поставлю замечание в дневник. И вернулся к объяснениям. -Пойдёшь сегодня с нами? -Да, - записываю за педагогом. -Сопрано! – гневно тычет мелом в друга. – Замолчи! Ты отвлекаешь Мореля. Ты мне мешаешь. И себе тоже. Пересажу, - секундная заминка, развернулся к доске, - на органы. Николас продолжил болтать. -Так, всё. Мне дневник, отсел на последнюю парту третьего ряда. Живо! -Но я молчал! -Слышал я, как ты молчал. Выгоню. Выкину. Дневник и пересел. -Да что Вы привязались? Я же, правда, молчал! -Теперь я и родителей твоих вызову. Дневник и пересел! Цокнув, Ник отдал дневник и пересел за последнюю парту. Невероятно, но Бельфегор оказался прав. До меня сразу дошла суть урока. После урока мы с Ником ждали его дневник. -Чтобы завтра... - задумался. – Нет. Хотя ладно. Чтобы завтра, после пятого урока родители были в этом кабинете. -У нас завтра шесть уроков. -И? Это у вас шесть уроков, а у родителей – нет, - отдал дневник. – Свободен. Собираемся уходить. -А ты, - хватает меня за локоть, – больше с ним не садишься. -Почему-у? -Он тебе мешает. Если сдашь химию плохо, я обоих выпотрошу. Сопрано переезжает за последнюю парту. Он меня пожирал глазами. Я чувствовал каждой клеточкой тела, как меня пожирает эта тьма, что если не повинуюсь, меня сожрут. Просто начнут жрать, связав и отрывая от тела куски наживую. -Да, Бел-семпай, - сказал голосом потише. Всю историю от Николаса не было покоя: бубнил, ворчал, чертыхался. Зато после лицея покурил, успокоился. Дома меня ожидали дела насущные, а остальное было не важно. Да, не важно. Вторник, пятнадцатое ноября. Первым, кто встретил меня в лицее, был преподаватель химии. Суть в том, что пришёл я в восемь, так как дома мне сидеть не хотелось, а этот бравый человек (опять похмельный) стоял у окна и потирал виски. -Снова перебрали, семпа-ай? – подхожу. -Не кричи, - вероятнее всего он закрыл глаза и пытался сконцентрироваться на жизни. -Да я же почти шепчу. -Ага, конечно, - тяжело отслаивается от прохладного окошка. -Вы вчера на дне рожде-ения были? -Да, - тихонько идёт к лестнице. -А на чьём? -Друга. -Ещё одного? -Да. -А как его зову-ут? -Господи, да отвяжись же ты от меня. -Ну ладно. Пойду на социологию. Выдохнув «свершилось», он пошёл в свой кабинет, а я - на урок. День, собственно, был таким же никчёмным, как и все остальные. Только пришёл отец Ника. Даже его папа покинул кабинет с каменным лицом и желанием повеситься. Нет, я не присутствовал, но как никто другой понимаю, насколько химик угнетает. А тем более, после дикой пьянки. Среда, шестнадцатое ноября. Кроме весёлой прокуренной посиделки день ничего не преподнёс на златом блюде. Жизнь продолжает проходить мимо. Четверг, семнадцатое ноября. С самого утра был просто дичайший ураган. Но это не помешало покурить по пути. За тем же занятием застал Ника недалеко от лицея. -Приве-ет, - как же темно по утрам стало. -О, привет, Фран, - пожимает руку. -Прогуливать будешь? Друг докуривает сигарету, кидает на асфальт: -Не. Не сегодня. На алгебру успели. И, к сожалению, нас сразу же вызвали к доске. Ник выкрутился на четвёрку, а вот у меня трояк. На музыке всем раздавали слова. Мы распевались и репетировали выступление к новому году. Не хочу я это петь. Я же точно знаю, кто придёт и будет долго подкалывать меня по этому поводу. Всю социологию думал о диагностической работе и возможном результате. А ещё я за последнее время много плохих оценок нахватал. Географию и физику просто прослушал. На химии тоже хотелось бы пострадать ничегонеделанием, но не получится. Семпай весь урок писал на доске и тыкал мелом. Сказал, что в конце ноября будут результаты за работу. После звонка подхожу к химику: -Бел-семпай, извините, - на автомате прокручиваю кольцо на пальце. – А можно мы на перемене не будем заниматься? -По какой же такой причине? – заполняет журнал. -С друзьями время провести, попрощаться. -Ну иди, - безразлично пожал плечами. Из кабинета я буквально вылетел. Нагнал Николаса, и вскоре мы уже дымили у перелеска сбоку лицея. -Останешься? – про дополнительный. Киваю, выдыхая струйку дыма. -А почему? -Мне надо, - чешу нос запястьем. -Забей на химию. Ты преспокойно можешь и дома заниматься. -Семпай не согласи-ится, - прикурил ещё одну. -Скажи, что это твоё требование, - кладёт в рот жвачку и собирается уходить. – Ладно, до завтра. -Давай. Докурив, пошёл назад. Как раз прозвенел звонок на седьмой урок. Химик доставал какие-то тесты. А, нет, это прописи. Минут пятнадцать прописывал буквы, потом началась более серьёзная программа. -Что важно знать, так это то, что нельзя зазнаваться, - садится вполоборота. Кто бы кукарекал. – Нельзя предлагать миру больше, чем ты можешь дать. В обществе это не расценят, как самый хороший жест. Вот возьмём, например, меня. Я гений. Я заявляю всему миру о своей гениальности. Но ведь так и есть. С самого выпуска (и даже до) каждый раз, когда было надо, я всегда доказывал, что стою своих слов. Что если я говорю, что я лучший, то так оно и есть. И до сих пор год от года я доказываю миру своё звание. Я работаю допоздна, участвую в конференциях, езжу на них в другие страны, узнаю все нововведения. Совершенствую свои знания, как могу. Много работаю, чтобы многого добиться. Понимаешь? Коротко кивнул. На самом деле, моё мнение о нём не изменилось. Как он для меня был ленивым озабоченным напыщенным придурком, так и останется. -По-моему, Вы взваливаете на себя слишком мно-ого. Нельзя быть настолько совершенным. Вы приукрашиваете. -Жалкое одноклеточное, - мотает головой. – В свои семнадцать я уже был на втором курсе университета. -На втором? – не могу скрыть, что меня это шокировало. Да в тот химический университет и в девятнадцать-двадцать не все с первого раза поступают. -И Вас взяли сра-азу же? -Конечно. -У Вас всё как-то непра-авильно. Вид у него стал какой-то озадаченный. -А ну-ка дыхни. Ну я и дыхнул. -Жаба, - нервно подрагивающий уголок губ. – Ты что, куришь? Вот и наступило очередное «Фран-капут». -Ты совсем из ума выжил? Медленно поднимается. Сейчас люлей надаёт, ох, как надаёт. Хватает меня за шкирку, заставляя встать, буквально откидывает в сторону, но на ногах держусь. Надо бежать. Подходит ближе. -Жить надоело? Гневно поджав губы, кулаком бьёт мне в нос, задевая губу. Резко оседаю на пол, зажимая нос и рот ладонью. Сколько же крови капает. Подношу к глазам вторую руку - тоже в крови. Хватает за волосы на затылке. Поднимает. -Очень взрослым себя уже засчитал, да? Ударил в живот. Разок приложив об стену, снова откинул меня на пол. Химик некоторое время стоит, рассматривая кровавый кулак и пытаясь собраться с мыслями, успокоиться. Тяжело выдыхает: -Несколькими годами ранее я бы выпотрошил тебя без сомнения. Начинает кружиться голова. Семпай вытирает руку и, схватив за предплечье, поднимает меня с пола. Куда-то ведёт. Выходим из кабинета, идём вниз по лестнице, потом налево. Подходим к медкабинету. На моё счастье медсестра была ещё в лицее. -Господь милосердный! Как же ты так, голубчик? – наша пышная преклонных лет медсестра суетится вокруг. -В ногах запутался и упа-ал. Об стул ударился, об сто-ол, - заставляет промыть лицо водой. -Как же так жить можно. Зафиксировав мою голову, ведёт к стулу у окна. Химик сидит на скамейке, скрестив руки на груди, положив ногу на ногу и отвернувшись: злится. Женщина напихала мне ваты в нос и обработала губу. Даже не щипало. Зато вот живот болит. Тяжело вздыхаю, смотря в потолок. Думаю, курить придётся перестать. Он сильно ударил. Ещё бы чуть сильнее и сломал бы мне нос. Вскоре покидаем помещение, направляясь в кабинет химии. Всю дорогу молчит. -Решай. Небрежным жестом кидает на стол передо мной тесты и собирается куда-то уйти. -Семпай? – остановился. Оборачивается через плечо. – Почему Вы так сильно разозлились? -Я негативно отношусь к курению учеников. -Вы бы могли просто сказать, - аккуратно вдыхаю через нос. -Ты бы не перестал курить после «беседы», - согнул пальцы в жесте «якобы». -Почему Вы так думаете? -Потому что я Принц, а ты - жалкое земноводное. Сиди и занимайся химией. Лаборантскую он всё-таки покинул. Зато на душе у меня теперь осадок. Какое-то виноватое чувство. Отсидев положенный час, я ушёл, предварительно передав Бельфегору, сидящему за столом на кафедре, пособие. К вечеру губа припухла, но не сильно. Через день-два пройдёт. А вот в носу весь остаток дня стоял кровавый запах. Замечательно. Пятница, восемнадцатое ноября. Ник все уроки докапывался, почему я выгляжу так, будто мне по лицу заехали. А, собственно, почему «будто»? Оно ведь так и есть. Суббота, девятнадцатое ноября. Я не спал почти всю ночь, но под утро заснуть получилось. Открыв глаза, я с ужасом для себя обнаружил, что уже двенадцать. -Чёрт, он же меня убьёт. На телефоне ещё ни одного сообщения. Уже хорошо. На кухне записка от родителей: уехали на виллу. Ел жутко наспех, еле собрался и сразу же побежал на остановку. 12:30 Автобуса всё нет. Через пятнадцать минут отправился пешком. Одну треть смог пробежать, но потом дыхание сбилось. К половине второго добрался. Стучу в дверь, жду. В коридоре около минуты-двух что-то громыхает и кто-то чертыхается. Дверь наконец открыли. -Ты? На меня уставился озадаченный химик. Где-то за ним я разглядел девушку. Девушку лёгкого поведения. Отлично, он уже шлюху пригласить успел. А судя по бугру на его штанах, всё шло довольно неплохо. -Эй, мы так не договаривались. Доплачивай или никакой групповухи, - дама поправляет ультракороткую юбку. -Блядская ж сосалка, не видишь, что ко мне люди пришли? Выметайся. -Я, между прочим, уже работать начала. Дал ей небольшую стопку денег: -Проваливай. -Как-нибудь ещё увидимся. Ты мне понравился. Повисла у семпая на шее, чмокая в щёку. Ушла. Я зашёл и закрыл за собой дверь. -А теперь объясни мне одну вещь: почему так поздно? -Я проспа-ал. -Ты не мог спать и дальше? -Но ведь занятие. -Ненавижу субботы. - Скрещивает руки на груди, после небольшой заминки: – И всё-таки я гениален. Притянул к себе за ворот кофты. Пылко целует, приобняв. Мне снова стало не по себе, но, собравшись с мыслями, смог удержаться на ногах и ответить. Прижимает к стене, рукой ведёт вниз. Резко разворачиваясь, заставляет меня встать на колени, схватив за волосы. Упирается спиной о стену. -Её работу продолжишь ты. Мотаю головой. Не собираюсь я у тебя сосать, тупой принц. -Летальный исход хочешь? – чуть наклонившись, ведёт по моей щеке тупой частью ножа. -Ла-адно. Высвободив голову, расстёгиваю его ремень, джинсы. Корчу рожу, смотря на предстоящую работу. -Чего рожи мне тут строишь? У тебя такой же. Ну за что же мне всё это. -Давай. И с энтузиазмом. Обхватил член рукой у основания, поддался вперёд. Провёл языком по головке и, прикрыв глаза, взял в рот. Сразу подступил рвотный рефлекс, и я был готов бежать отсюда, но химик зарылся пальцами мне в волосы, задавая темп. Глаза слезятся, в глотку член упирается, называется, Фран химией пришёл заниматься. Через несколько минут такого натиска оторвался на миг, чтобы сделать глоток воздуха, и вернулся к начатому. С энтузиазмом, значит? Будет тебе «с энтузиазмом». Резко останавливаюсь; химик не понял, в чём дело. Теперь беру за щеку и медленнее. Выдыхает. Разминаю губами, языком, делаю втягивающие движения. Веду языком от основания к головке. Вообще, вполне противно, но терпимо. Смазка льёт неиссякаемым потоком. Опять хватает за волосы, на этот раз судорожно и громко пыхтя. Обхватил его свободной рукой за бедро, чтобы было удобнее держать равновесие. Буквально тут же семпай кончает, чуть ли не вырывая мне волосы с корнем. Не успеваю я проглотить и половины, как, наклонясь, жадно целует. Оторвавшись, он тыльной стороной ладони стёр с губ остатки слюней и спермы, застегнул штаны. -Умница. Сидя на коленях, я шмыгнул носом и тоже протёр губы. Профессор пошёл в комнату. Встал, последовал за ним. На журнальном столике опять стоял ноутбук, а вокруг валялись горы книг. Химия, химия, химия, ещё химия. Минк следит за мной, не отрываясь, но, кажется, не собирается убегать. -Есть хочешь? – развалился в кресле. Я встаю перед ним: -Уже нет. -Хорошо. Тогда… Чем сейчас займёмся? -Ну, химией? -Не, я не хочу, - мотает головой. -Как так? – отнёс рюкзак к столу напротив окна. -А вот так. -И что же Вы предлага-аете? -Хм-м, - потирает подбородок, раздумывая. – Давай телевизор, что ли, посмотрим. Он пересел на диван. Точнее, подошёл к нему и просто упал. Я аккуратно присел сбоку. Включает телевизор. BBC, Discovery, круглосуточные новости, музыка, мультики, ретро. В итоге остановились на каком-то смазливом фильме. Нет, смазливым он не был, как оказалось. «Кокаин» с Джонни Деппом в главной роли. Но неплохо сыграл. Бельфегора начинало размаривать. Он развалился на диване и периодически зевал. Заставил надеть шапку. Когда возвращался с надетым головным убором, понял, что семпай заснул. Он мерно посапывал, приоткрыв рот и закинув руку за голову. Мешать я не стал. Развернулся от пристального взгляда: на меня в упор смотрел Минк. Повертел головой вверх-вниз, нюхая воздух. Сажусь на корточки: -Опять сожрёшь? – вытянул руку. На моё удивление, хорёк лишь медленно подкрался ко мне и обнюхал ладонь. Презрительно прыснув, прыгнул на диван к хозяину. Они замечательная пара. На время блаженного сна Его Величества сел за прописи. Какой же у меня, и вправду, ужасный почерк. Не настолько отталкивающий, но явно корявый. -Жаба? – спустя где-то час принц соизволил открыть глаза. -С пробуждением, семпай. -А, ты тут, - потягивается. – Я уж, было, подумал, что ты свалил на радостях. -Вы над чем-то работаете? – опять я очень в тему. -Да. -А над чем? -Тебе об этом знать незачем. Переворачивается на бок. Ещё некоторое время переключает каналы, потом идёт на кухню. -Лягушка, за мной. Что поделать, пошёл следом. На этот раз семпай попросил, точнее, заставил, меня помочь. Пока он резал салат, я должен был накормить хорька. Его это тоже не устраивало, но наше мнение не учитывали. Медленно, словно нехотя, зверёк подполз ко мне. Сижу на корточках, собираюсь кинуть кусок мяса. -Он не ест с пола, - химик режет помидор. – Только с рук. Лучше не придумаешь. Минк ждёт еду, Минк ждёт мясо. Он более чем аккуратно кладёт лапу на мою ладонь, опускает ниже. С очень настороженным видом съел всё. Абсолютно всё. Потом, слегка царапаясь, полез дальше на руку, на плечо. -Чёртов хорёк, - пытаюсь снять его с головы. Химик обернулся: -Да что ж ты творишь. Сняв животное, он отнёс его в гостиную. Я же сел за стол. Затем семпай поставил передо мной тарелку с супом-пюре. -А повкуснее ничего нет? -Ешь, что дают, - кинул в меня нож. -Ну семпа-ай. -Ешь, - ест. -Семпай. -Ешь. -Семпай. -Я могу ввести тебе суп ректально. Пришлось съесть. Потом занимались химией, в пять пили чай, опять занимались химией. Чёрт, полдевятого. -По-оздно, - дёргаюсь. -Ты чего? - говорит семпай, откладывая ручку. -Уже полдевятого. -Ну и что? -Я должен был быть дома два часа назад. -Хм, - думает. – Родители очень ругаться будут? И я вспомнил: -Их дома нет. -Ну так и не беспокойся, - откинулся на спинку стула. -Всё равно. Надо бы идти. -Стой. Куда ты? – хватает за рукав. – Ты хоть видел, как темно на улице? -А что? Волнуетесь за меня? - как коварно с моей стороны. -Следи за языком, тупая лягушка, - нервно кинул в меня четыре ножа. -Бел-семпа-ай, прекратите кидаться. -Меня не волнуют твои прихоти. Химик поднялся на ноги и взял телефон с тумбы. -Как же мог забыть, - говорит сам себе. Преподаватель прикладывает трубку к уху и уходит за дверь в другом конце комнаты. Что там – понятия не имею. Я начал собираться. Дома же буду только к десяти. Где же учебник оставил? Ищу на журнальном столике. -Жаба, ты чего творишь? Поднял голову: -Ну, собира-аюсь. -Если ты не понял, я имел в виду, что ты останешься здесь. -На ночь? -Да, - вальяжно расселся на диване. Мне даже возразить нечего, если честно. Сил нет. Скромно сел на другой край дивана. Подпёр голову рукой. Что же за спонтанный человек. И где мне спать? Закрыл глаза. Надо расслабиться и прекратить терзать свой мозг. Расслабиться и перестать терзать. Вздохнул. -Детское время кончилось. Головастикам и лягушатам пора спать, - шепчет на ухо Бельфегор. Я резко открыл глаза. Почти десять. Надо же, задремал. Семпай всё ещё был сбоку и дышал мне в шею. -Бел-семпай, Вы вполне можете отодвинуться. -Ши-ши, - и ближе прижался тёплым боком. -Семпа-ай. Повернул голову. Я почти их увидел. Я точно увидел, как блеснули глаза. Немного отодвинулся: -Иди спать. -А Вы? -У меня ещё есть дела. -А где я буду спа-ать? Химик встаёт, выключает телевизор: -В моей спальне. -А в чём? -Хм, пойдём посмотрим. Мы пошли к нему в комнату, лазали в шкафу. Шкаф воистину огромный. Открывает ящик. Много футболок. Больших футболок. -Я особо не думаю о том, в чём спать, - роется. – Вот. Тебе она будет больше, чем мне, но ладно. Мне эта футболка почти по колено. Белая, очень рваная. У него почти такая же, только тёмная. -Всё. Иди спать, - отдал мне вещь. - И, да, из ремонта привезли телевизор, но не трогай его. -Семпай, - ещё ждёт. – А в душ сходить можно? -Ну, сходи. Там всё найдёшь. Наконец, ушёл. Спать с ним в одной кровати. Не понимаю я эту планету. Огромная, трёхместная. Захожу в ванную. Так. Душ и ванна. Душ или ванна? Пускай второе. Набираю воду. Как я устал. Раздеваюсь. Порылся в карманах, нашёл канцелярскую резинку, собрал волосы в кривой хвост. Надо бы постричься. Выключив воду, залез в ванну. Тяжело выдохнул. Стоят всякие баночки. Шампуни, гели, ещё что-то. Полежал минут двадцать, чуть не заснул. Стою у раковины, вытираясь полотенцем: -Гель после бритья, - отодвигаю тюбик. – Пена для бритья, - другой отодвигаю. – Мятная зубная паста. Как неинтересно. Всё вполне аккуратно, хотя в комнате и голове у него бардак. Выключил свет, иду к кровати. Спать решил в нижнем белье и футболке. Дома тепло, да. Приоткрыл окно. С какой стороны лечь-то? Лёг слева, свалив одежду на пол. Лень делать что-либо ещё. Подушек много, мягко. Перевернулся на живот, обхватил подушку и задремал. Приоткрыл глаза. Мне в спину светила лампа с другой тумбы. Что-то шуршит. На будильнике двадцать минут четвёртого. Я перевернулся на спину. Щурю глаза. -Лягушка, ты чего не спишь? – снял джемпер. -Только что глаза откры-ыл. -Теперь закрой. Переодевшись, химик выключил свет и лёг в кровать. Тихо шелестя, прибежал Минк и устроился между нами. -Уйди отсюда, - за шкирку семпай перетащил хорька в ноги. Прыснув, он начал утаптывать себе место. Я же продолжал смотреть влево. Семпай повернул голову в мою сторону. -Спи. -Вы работали? Зевая, кивнул. Короны на голове не было. -Так долго? -У меня много дел. Я тоже раззевался. -Всё, ладно. Заткнись и спи. Заткнулся и заснул. Воскресенье, двадцатое ноября. Открыв глаза, я обнаружил, что всё так же нахожусь дома у химика. 09:07 Потянулся. Перекатываюсь с живота на левый бок. В комнату проникает свет сквозь прикрытые занавески, стоит тишина. Семпай преспокойно спит, повернувшись ко мне спиной и тихо посапывая. Волосы уже длинные у него, почти до плеч, и виться стали меньше. Придвинувшись ближе, аккуратно провожу рукой по волосам Бельфегора. Мягкие, спутанные. Вроде не проснулся. Одеяло слегка сползло вниз, оголяя плечи. Склонился над ним. Да надо же? Глаза действительно есть. Моему взгляду открылось лицо химика. Чёлка съехала в бок, открывая правый глаз. Прямые тёмные брови, вздёрнутый нос, приоткрытый рот, в который со свистом проникал воздух. Я невольно засмотрелся. -Жаба, я чувствую твоё тело. Отодвинься, - говорит семпай немного хриплым сонным голосом, не открывая глаз. -Вы не спи-ите? -Около двадцати секунд. Поддавшись порыву, наклоняюсь и прикусываю мочку его уха. Ну уж очень захотелось. -Не буянь. Переворачивается на другой бок, утаскивая меня за собой. Буквально лежу под ним. Обхватив руками, уткнулся лицом мне в волосы. Шумно выдохнул и, кажется, снова заснул. От моих попыток вырваться не было абсолютно никакого эффекта. Только сжимал сильнее. В итоге я и сам погрузился в сон. Проснулся через час. Вполне можно встать. -Семпа-ай, - немного потряс за плечи. Хватку он ослабил. – Вставать пора. -Отстань, Лягушка, - непонятно пробубнил и отвернулся. -Семпай, - тыкаю пальцем в спину. – Семпа-ай, - дёргаю за волосы. – Тебе бы постричься. -Не к своему дружку обращаешься, ты, Жаба. Я и не заметил, как перешёл на «ты». Вышло случайно. -А волосы отстричь и без тебя планировал. -Злой Вы. -Потому что будишь рано. -Уже десять. -Какая напасть. Через пару минут снова заснули. На этот раз мне что-то приснилось, но я забыл, что именно. Повернуться на другой бок и открыть глаза меня заставили яркие солнечные лучи, которые падали точно на лицо. Прошло всего полтора часа. Солнце начинало быстро меркнуть. Видимо, его закрыло тучами. Опять поменял место локации и буквально сразу же на что-то напоролся. Зашипев, Минк выбрался из-под меня и лёг семпаю на грудь. Но Его Высочество тут же перевернулся на бок. Падая, хорёк случайно его поцарапал, пытаясь ухватиться. -Сатана, - отпихивает животное. -Бел-семпай. -М? – закутался в одеяло и убрал одну руку под подушку. -Вставать пора. -Не пора, - сонно пробубнил и громко выдохнул химик. -Почти двенадцать. -И? -Вставайте. Я вылез из-под одеяла и потряс его за плечо. Тот никак не среагировал. Тогда… У меня возникла идея. Перегнувшись через тело, потянул руку к тумбе, на которой покоилась его корона. Кажется, он понял, что мне пришло в голову, и буквально через секунду я лежал прижатый к кровати. Бельфегор грозно склоняется надо мной, тяжело дышит через нос, ведь сразу после сна такие быстрые действия требуют немалых усилий. Ему тяжело, он крепко держит мои запястья, вжимая их в мягкий матрас. Волос много, они спутаны, теперь явно мешают обзору. И он бы готов убрать их с лица, но я буквально наперёд знаю, почему он этого не сделает. -Вам волосы-то не мешают? А то их больно много стало. Может, откроете глазки? Авось легче станет. -Тупая лягушка. Не позволено холопам королевские глазницы лицезреть. Запястья сжимает с такой силой, что, наверное, кровь должна перестать циркулировать. Проснулся. Затем он наклоняется ниже, ещё ниже и целует меня. Кусает мою нижнюю губу, и я чувствую, как поцелуй принимает кровавый привкус. Отнюдь, это было даже больно. Слизывает кровь. Доволен. -Никогда не буди меня, если на то нет крайней необходимости. -И что же это за «крайняя необходи-имость»? -В том и дело, что её нет. -И будить Вас, соответственно, не надо никогда? -Именно, ши-ши. -Так неинтересно. -Кому как. Как мне кажется, он что-то успел задумать. -Ладно. Раз ты меня разбудил, то на первый раз можно немного снисхождения. И таинственности в воздухе как ни бывало. Слез с меня, развалился и включил телевизор. По какому-то каналу была реклама сигарет. -О, взгляни. Твоих любимок показывают. -Я не курю, - закатил глаза. -Неужто ль уже бросил? – включает канал круглосуточных ужастиков. -Да-а. Следующий час мы смотрели какой-то фильм с морем крови и мяса. Было временами противно, но не страшно. -Не фильм, а сказка детская, - выключив телевизор, семпай встаёт с кровати. – Давай, Жаба, вставай. Дел много. Почёсывая голову, он идёт к ванной. Я же сел и начал надевать штаны. Ноги у него длинные и худые. С каким-то зачарованным выражением лица провожаю взглядом. -А, да, - останавливается. – Сюда иди. Вслед за семпаем захожу в ванную комнату, а сразу за мной влетает Минк и прыгает на тумбу у раковины. Химик роется в этой самой тумбе и достаёт упакованную зубную щётку. Мы перекинулись парой едких фраз, пока он чистил зубы. Растирает пену по щекам, берёт бритву. Интересно, а как бы он выглядел с усами? Сразу представил усы Сальвадора Дали. Это бы выглядело ужасно забавно. Этакий итальянский усач. Чуть не хихикнул. Он аккуратно всё сбривает, ни разу не порезавшись. Умывает лицо. Он какой-то несуразный. Нелогичный. Такого не должно существовать в природе. Ошибка природы. Потом зубы почистил я, и мы пошли завтракать. Опять каша, но на этот раз рисовая. -Почему Вы постоянно едите ка-аши? – волтужу ложку в жиже. -Не постоянно - это раз. Полезно - это два. -Гадость, - собираюсь отодвинуть. -Жри! Благо я догадался надеть шапку. В ней теперь торчит четыре ножа. -Позавтракаем и поедем в магазин. -Заче-ем? – с огромным усилием съедаю первую ложку. Матерь Божья, вкусно и не отравлено. Один из пунктов Меди бы обязательно нарушила. -Чтобы обед был. Доедай, а я пошёл собираться. Сгрузив всё в посудомойку, химик покинул кухню. Он ведёт себя слишком дружелюбно и по-домашнему. Ужасно непривычно. Собрались, стоим в коридоре. Семпай надевает ботинки, затем - чёрный плащ. -Пошли. Ехали на «вольво». Мы отправились в большой магазин с такой же вывеской «Гастроном». На удивление, народу было не особо много. Семпай взял тележку. -Для начала надо купить молока, - смотрит на список продуктов. -Ну ла-адно. Нашли стеллаж с молоком и водрузили, наверное, пачек двенадцать. Затем взяли пару буханок хлеба. Долго выбирали мясо для Минка. Опять вернулись в молочный отдел, но на этот раз за сливками. -Возьми с пятнадцатью процентами жирности. -Семпа-ай, - задрал голову. – Они очень высоко стоят. -Доставай. -Ну семпай, - поворачиваюсь к нему лицом. -Доставай. -Ну Бел-сем… Я даже рот от удивления открыл. Химик оборачивается. Волосы сине-фиолетового отлива собранные в хвост аж до самой задницы и некая форма ананаса на макушке. И именно этот «ананас» заставил меня убедиться в подлинности этого человека. -Мукуро. Всё так же продолжаю стоять в ступоре. Видимо, сказал я громче, чем планировал, потому что мужчина обернулся. -Реально Мукуро. На радостях бросился ему на шею. -Оя-оя, сколько лет мы не виделись, - обнял. Повис на шее: -Я думал, что мы больше не встре-етимся. Что-то я прямо-таки раскошелился на эмоции. -Ку-фу-фу, я тоже когда-то пришёл к такому выводу, - выдыхает. – А так, живу недалеко от Палермо. Там больше не работаю. -М-м, - кивнул. -Подрос, - улыбаясь, потрепал меня по голове. -Не осо-обо. Я… -Жаба, потрудишься объяснить? Семпай стоит с самым недовольным видом на планете. Кажется, он злится. -Фран? – Мукуро положил руку мне на плечо. – Твой друг? -А-а, Бел-семпай, это мой старый друг, Мукуро, - лучше сперва ему объяснить, а то и без того уже огребаю. – Это… -Бельфегор, химик, - протягивает руку. -Ку-фу-фу, рад знакомству, - пожал.– Кажется, слышал о Вас как-то. -Не удивлён. -Учите Франа химии? – Мукуро коварно сверкает красным глазом. -Он будет сдавать мой предмет. -Оя, будешь химиком? – обращает свой взгляд на меня. -Не думаю. -Ты меня прости, но я тороплюсь. Я опешил: -Почему-у? -Работа, - чуть улыбнулся. – Ещё увидимся. Я буду в городе недели через три. Сейчас работаю в Японии. -Тогда напишете? -Да. Сейчас, - роется в кармане, даёт мне визитку. – Возьмёт моя секретарша, Хром. Помнишь её, наверное. Она всегда со мной соединит. -Хорошо. -До встречи, - напоследок потрепав меня по голове, уходит. Преподаватель злится, ему уделили мало внимания, он что-то не знает, его задержали. -А теперь ты мне объяснишь всё на этой планете, - за руку притащил к себе. -Может, не в магазине? Я снова ощутил на себе всепожирающий взгляд. Он был переполнен ненавистью. Она лила через край. Медленно отпускает. Его руки колотит мелкая дрожь. Через двадцать минут угнетающего молчания мы шли с пакетами к машине. Химик всё положил в багажник. Закрывает. Тут же прижал меня к машине. -Жду объяснений. -Каких? -Кто это был? – вдавливает меня рукой в машину. -Мой старый друг. -И когда же вы с ним познакомились? -В мой последний год пребывания в детдоме он устроился туда на работу. -Почему у него красный глаз? – сказал после секундной паузы. -После катаракты Мукуро плохо видит на правый гла-аз. С тех пор носит очень сильные линзы на нём. -Меня бесит его причёска. Отступив, идёт за руль. -А меня бесите Вы, - прошептал, садясь в машину. Слова заглушила хлопнувшая дверца. По дороге назад он включил какую-то песню. Тихо подпевает. Машина едет быстрее, а музыка становится чуть громче. На повороте бьюсь головой об стекло. -Пристегнись, недомерок. Я и забыл. Быстро пристёгиваюсь. По прошествии десяти минут уже были перед дверью. Отобедав в полной тишине, мне выдали задания. Химик постоянно молчал и кидался ножами, злобно шишикая и валяясь на диване. В конце концов, меня это достало. -Бел-семпай, перестаньте. -Даже не подумаю, ши-ши, - в шапке ещё два ножа. -Почему? -Потому, - ещё нож. -Ну что Вы как маленький? -Сам ты маленький, - нож летит с такой скоростью, что шапка спадает с моей головы. -Почему Вы не можете спокойно рассказа-ать? -Тогда почему я должен тебе что-либо рассказывать, а ты о всяких своих Мукуро умалчиваешь? В его голосе было столько злобы, недовольства и ревности, что мне это дико льстило: -Представим ситуа-ацию. У Вас аллергия на арахис. Мы с Вами куда-нибудь пошли, и Вы, забыв про аллергию, заказали блюдо с ара-ахисом. А я, зная об этом, смог бы предотвратить Вашу смерть. -В таком случае ты бы сам скормил мне таз арахиса. -Вполне возможно, - сказал, скопировав мимику и тон Мукуро. Бельфегор со всей злости кинул в меня нож. Боязливо уклонился. Нож же достиг стены и вонзился в неё по самую рукоять. Мне бы было больно. -Какой же ты мерзкий, ненавижу тебя. -И Мукуро? -И его тоже. -Ревнуете? -Бесишь! – кидает ещё десяток. Я еле успел вскочить и отбежать в сторону. -Вы ужасно чёрствый, злой и жестокий человек. Не удивлюсь, если всю жизнь Вы проведёте в одиночестве. Он хотел что-то возразить, но предел злости был превышен намного. Подлетев, сильно ударил меня по лицу. -Заткнись, - крайне медленно произнёс семпай. Щека горела самым что ни на есть адским пламенем. Сразу пришло на ум, что у Бельфегора всегда холодные руки. -Наверняка, мать Вас в детстве часто била. Полагаю, было за что. -А вот тебя впору пороть сейчас. Уж больно язык длинный. -Не такой длинный, как Ваш член. -Ши-ши-ши, - наклонился ниже. - Понравились ощущения внутри? Ответить мне нечего. Отведя взгляд: -Пожалуй, мне пора домой. -Я тоже так думаю. Больше я на него не смотрел. С каких пор это стало для меня настолько колкой темой? Язык проглотил, будто в начале года у доски химию рассказываю. Да нет. Словно опять надо мной издеваются в детдоме. Быстро собравшись, пошёл в прихожую. Напыщенный ублюдок. Так, сейчас без пятнадцати пять, а мне ещё уроки делать. Кажется, что-то задавали учить. Не помню. Открыл дверь, делаю шаг через порог: -До свидания. До дома добирался пешком. Спустя десять минут моего пребывания в квартире вернулись родители. Поболтали о выходных, потом я сделал уроки. А вот ночью заснуть не получалось. Во-первых, долго прокручивал в голове прошедший день, во-вторых, было чувство бескрайней пустоты и никчёмности.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.