Гореть

       Вы знаете, каково птицам в клетке? Раньше у Саске тоже была птица, которую ему подарил отец на день рождения. Упомянутая птичка тоже сидела в клетке, трепетала и хотела вырваться, а маленький Саске не понимал, что ей не нравится. Он же кормит её, заботится о ней, почему же она тоскует? И клетка у неё не простая, а золотая! Она ещё и недовольна чем-то! Саске надувал щёки, даже плакал от какой-то детской безысходности, что игрушка какая-то сломанная вовсе.        Раньше Саске не понимал. Но теперь понимает. Теперь он птичка, которую заперли в клетку, за которой следят пристально, как следил в детстве он сам за несчастным созданием, которое рвалось наружу. К семье, а может и на волю, птичка хотела быть свободной, ведь она рождена летать, ведь она символ свободы, но клетка сломала её дух, стала её пристанищем, где она и умерла. Саске тоскливо уставился в пол, стараясь припомнить, что чувствовал он в этот день, но воспоминания упорно стирались, заменяя их другими, где мама поглаживала его по голове, говорила, что теперь душа её свободна, а Саске спросил тогда: «Разве у неё была душа?» И мама слабо улыбалась, говорила, что душа есть во всех, что когда человек умирает, она высвобождается наружу.        — Это значит, что душа птички тоже была в клетке? Как же она тогда жила? — мама рассмеялась, поведала ему что-то про телесную оболочку, где теплится душа, которая проявляет себя, когда дело касается каких-либо чувств. Если у человека светлая душа, то он посочувствует горю матери, потерявшей сына. Если нет, то наоборот засмеётся в голосину.        Как бы Саске хотелось, чтобы его душа сейчас улетела из этого проклятого дворца, который так не мил ему! И ведь кто упрятал его в эту клетку? Собственные родители, которые решили, что могут распоряжаться твоей жизнью, как вещью, не задумываясь, что делают больно своему ребёнку. Саске обернулся к окну, рассматривая сизое небо, которое было так близко, вроде и руку протяни, коснись, улети в эту синеву, а вроде и крылья в кандалах и нельзя выбраться совсем. Чьи-то руки резко дёрнули его на себя, и Саске закричал, но его крик заглушила ладонь человека, что тесно прижимал его к своей груди.        — Разве так встречают своих спасителей, принц? — Саске резко ударил локтём наёмнику в живот, выпутываясь из его хватки и наблюдая, как этот человек втягивает в себя воздух, сгибаясь пополам. Злость на этого человека давала о себе знать. Саске с трудом сдерживался, чтобы не убить этого человека на месте, но злость прошла также быстро, как и началась, и Саске слабо выдохнул. Он снова отошёл к окну, возвращаясь глазами к небу и ощущая невыносимую тоску.        — А вы не промах, принц, — Наёмник усмехнулся, но замечая, что принц и не смотрит на него вовсе, что этот юноша, который казался ему прекраснее всех на свете, сейчас стоит сгорбившись, обнимая себя за плечи и смотрит на небо. Когда он обернулся к нему, то увидел всю боль в глазах.        — Простите меня, я умоляю вас, простите, — Саске недоумённо посмотрел на него, подходя ближе, легко, чтобы не спугнуть. Ступал, как пава, выпрямившись горделиво, а глаза горели непонятно чем.        — Вам не нужно моё прощение, но если это важно для вас, то я прощаю вас, — Саске слабо улыбнулся ему и продолжал всматриваться в это лицо, которое при свете дня было прекрасным. На его щеках находились полоски, похожие на капли слёз, придавая его лицу ещё больше удручённости.        — Вытащите меня отсюда, я прошу вас, — тихо проговорил Саске, смотря в эти глаза, умоляя этого человека что-нибудь придумать, иначе Саске сам найдёт выход. Суровая решимость отразилась на лице принца, делая его ещё прекраснее. Воистину, он стал походить из воробушка в волчонка, который твёрдо решил, что будет бороться за своё существование до последнего.        — Вы понимаете, что ваш поступок спровоцирует войну? — Наёмник решил давить Саске по-больному, давая ему сделать выбор, ведь от его решения будет зависеть всё.        — Понимаю, но иначе я не могу просто, — с трудом разжимая губы, прошептал Саске. Волчонок стушевался, хотел спрятаться за волнением, но наёмник протянул руку к этому исчезающему образу, хватая и разворачивая Саске к себе.        — Я обещаю вам, что сделаю всё, чтобы освободить вас, даже развяжу войну, — Саске опустил голову, не понимая о чём этот болезный, но тут же согласно кивнул, не выпутываясь из слабых объятий, продолжая прижиматься к этому сильному телу.        — Обещайте мне, что не убьёте никого, кто может воспротивиться моему уходу. Обещайте! — Наёмник согласно кивнул, понимая, что врёт этому волчонку, который не спешит обнажать клыки в его сторону. Юноша был прекрасен в этой своей хищной бесноватости, хотелось прикоснуться к нему, но наёмник одёргивал себя, мысленно раздавая себе пощёчины.        — Я выведу вас ночью, нас будет сопровождать мой давнейший друг, он поможет нам выбраться за границы владений вашего отца, — Саске заторможено кивнул, что не укрылось от наёмника.        — Вы точно готовы к этому? От вашего решения зависит всё, — Саске поднял на наёмника взгляд, смотрел буквально секунду на эти полоски, что были на щеках у этого наёмника, понимая, что заражается каким-то внутренним бесстрашием. Всё-таки хочется на волю. Поэтому он кивнул. Наёмник пристально смотрел на него, а потом отошёл на шаг, бросая у двери:        — Я приду к вам ночью. Будьте готовы. Соберите всё необходимое.        — Как вы попадёте ко мне? Около моих покоев стража.        — Я и есть один из стражников, что охраняет вас, — после сказанных слов наёмник скрылся за дверью. А Саске долго глядел ему вслед, чувствуя, что чувство защищённости, когда тот был рядом, медленно уходит, и появляются сомнения. Правильно ли он всё сделал? Или нет?

***

       Саске заметно нервничал. Уже сгущались сумерки, наступала ночь, предвестница несчастий, пугающих и непонятных, таких, из-за которых будет потом стыдно, но не сейчас. Сейчас Саске ждёт, когда сможет выбраться отсюда, стать свободным.       Дверь отворилась, и Саске вздрогнул, интуитивно отскакивая к стене. На пороге появился наёмник, чему Саске был рад.        — Пора, — Саске подошёл к нему, вручая ему свою руку и выходя из комнаты, прощаясь мысленно с этими стенами, что сохранили его тоску и печаль, они будут напоминаем того, что Саске был здесь.       Они бесшумно вышли из замка, и Саске всеми силами молился, чтобы никто не затрубил караул.        — Эй, постойте, нельзя... — послышался сзади голос проснувшегося стражника, слегка сиплый. Наёмник обернулся к стражнику, доставая из ножен клинок, отталкивая Саске куда-то в сторону, из-за чего он не устоял на ногах и упал на пол. Саске потерял нить происходящего, он даже не успел ничего понять, как стражник упал замертво.        — Вы обещали мне, что не будете убивать никого! — прошипел Саске, но ухватился за протянутую руку и встал с земли.        — У меня не было иного выхода, принц, — в такт прошипел ему наёмник, прижимая к себе, будто бы если отпустит, то тот упадёт.        — Я могу стоять самостоятельно! Отпустите меня! — зарычал Саске, раздражаясь всё больше и больше. Как только тот его отпустил, Саске отпрянул от него и прошёл вперёд.        — Если вы собираетесь на меня дуться из-за какого-то убитого...        — Из-за какого-то? Вы убили человека! — возмутительно прошипел Саске, молясь дать ему терпения, иначе он мог придушить этого наёмника.       Внезапно наёмник замолк, а Саске, почувствовав неладное, обернулся. К нему шли, готовясь окружить, стражники данного дворца, что пришли на подмогу к погибшему. Они направили клинки на них. Один из них проговорил:        — Принц, вам нужно вернуться в замок. Саске хотел уже сдаться, но наёмник проговорил, чётко и быстро:        — Бегите, я справлюсь сам.        — А как же вы? Я... Я не могу вас оставить!        — Бегите, а я тут сам разберусь.        — Но...        — Живо!        Саске кивнул. Скорее для самого себя, чем для наёмника. Ему не хотелось его оставлять, но ведь, ведь он справится, да? Саске с тяжёлым сердцем ринулся бежать. За его спиной слышались звуки начавшейся борьбы, и Саске умолял, чтобы этот наёмник выжил. Иначе, он перестанет верить во что-либо.