Новые правила

Если они собираются заниматься этим, им потребуются некоторые правила. Джинен не уверен, как именно это назвать — друзья с привилегиями? Приятели, которые помогают друг другу расслабиться? Это все звучит грубо и слишком обычно, как будто они нормальные ребята, которые делают что-то нормальное. Но вообще все начинается вот как: Джебом сексуально фрустрирован. Он сам знает это, Джинен знает это, вся группа знает это, даже менеджеры знают это. Это, на самом деле, предельно очевидно из-за его сдержанных, но все равно взрывных вспышек гнева, вкупе с запретом на отношения в пубертатный период и тем, что у всех людей есть... потребности. Джинен любит думать, что он справляется со своими собственными потребностями хорошо. А вот Джебом — не особо. Так что у них есть договоренность. Под договоренностью имеется в виду то, что после одной из особенно неприятных ссор Джебома с Марком Джинен невозмутимо входит в комнату Джебома и говорит, что надо как-то решить уже эту проблему, а то он Джебома кастрирует, если тот не попустится. — Прости? — Челюсть Джебома опускается так низко, что это даже забавно. Джинен мог бы рассмеяться, если бы не был так напряжен. — Хен, я знаю, тебе надо спустить пар. Джинен внутренне вздрагивает от того, как это звучит. — Ты очевиден. Все мы в одной лодке, но тебе нужно найти какой-то способ расслабляться. Обычно Джинен не стал бы поднимать подобные вопросы. Зачем бы ему поднимать такие откровенные темы; ему, консервативному церковному мальчику, говорить о том, что Джебому надо спускать. — Я… эм. Я не совсем уверен, что понимаю что ты имеешь в виду... имеешь ли ты ввиду? — Джебом пытается неловко нащупать тему. Должно быть, это какой-то сон; он не до конца уверен, что это реально происходит. — Твоей руки недостаточно? Джебом мнется и сопит, и, о боже, он чувствует, как кровь прилила к его щекам. Джинен же, наоборот, холоден как бриз в прекрасный летний день. — Джинен, ты, я. Почему мы вообще говорим об этом? — Небольшая вспышка гнева начинает проглядывать, но Джинен гасит ее так, как будто он это предвидел и подготовился. — Потому что у меня тоже есть руки, хен. И Джинен оставляет реплику висеть в воздухе. Джебом медленно соединяет все кусочки пазла воедино, и его член — предатель, — практически подпрыгивает в предвкушении. Чьи-то руки — и не его. Если быть точнее, то руки Джинена, которые теперь, когда Джебом на них смотрит, выглядят слишком идеальными для того, чтобы быть реальными. Тонкие пальцы, сильные суставы — такие руки ты ожидаешь увидеть у какого-нибудь принца. И эти руки ему прямо сейчас предлагают. Ладони Джинена, должно быть, очень гладкие и мягкие. Они созданы для ласки, серьезно. — Может быть… мы просто попробуем? — Джинен спрашивает низким, сладким голосом, и язык Джебома тяжелеет во рту, не способный формировать внятные слова. Джинен поднимает руку, словно бы показывая, что он пришел с миром и наклоняет голову, глядя слишком спокойно для данной ситуации и явно ожидая, когда уже Джебом скажет “да”. — Я, эм. Член Джебома прямиком из баскетбольных шорт говорит ему да, господи, да, но сам Джебом не совсем уверен, как это вообще будет работать. Они вместе живут и работают, и еще Джинен — парень, мужчина, человек с членом между ног, и, честно говоря, эта мысль совсем не сдерживает эрекцию. — Хен, ты можешь отказаться. Это просто предложение, не думай об этом слишком много, — говорит Джинен, чтобы перебить неловкую тишину, опуская руку и сглаживая все неровности своим впечатляюще тактичным тоном. Его губы сжаты тонкой линией — возможно, в разочаровании, но спустя мгновение Джинен уже снова умиротворенно улыбается, и Джебом не успевает понять точно. — Погоди, нет. В смысле, да, ага. Давай просто… попробуем? Джебома корежит от своего тона — он звучит как какой-то краснеющий подросток прямо перед первой дрочкой. Ну, в каком-то смысле это действительно будет его первый раз, но он не подросток больше и вполне может это доказать, спасибо большое. Он садится прямее и делает лицо поувереннее. — Да, я в деле. На секунду он забывает, на что именно подписывается, слишком сосредоточившись на поддержании покерфейса, но Джинен поднимает руки и кладет ему на бедра. Джебом определенно не подпрыгивает на месте. В любом случае, сейчас он слишком хорошо чувствует, насколько близко они сидят рядом на его кровати, и абсолютно не представляет, на чем именно сосредоточить свой взгляд. Смотреть в глаза Джинену, ну, неловко. Он не совсем готов к тому, что может там увидеть. Так что вместо этого он смотрит на руки Джинена, на то, как они медленно ползут вверх. Дыхание перехватывает, когда Джинен накрывает его ладонью. Тепло, восхитительно, непривычно и на несколько уровней лучше, чем его собственная рука. Движения Джинена тоже другие. Медленные и размеренные. Не неловкие и пока еще не мощные. Он поглаживает член, и у Джебома перехватывает дыхание, глаза закрываются и голова откидывается назад, ударяясь о спинку кровати. Если не смотреть, то становится легче. Это не рука Джинена, а просто рука, потирающая и держащая, и сжимающая. После небольшой заминки он вынимает член Джебома из шорт, и Джебом представляет, как выглядит в этот момент. Но ему все равно. Его кожа горит, и удовольствие сладко и горячо разливается по телу от каждого прикосновения Джинена. Его пальцы путешествуют от основания к кончику и быстро обратно. Хватка твердая, а поглаживания слишком сухие, от чего Джебом вздрагивает, но вскоре он слышит, как Джинен сплевывает (что звучит каким-то образом эротично, Джебом представляет его губы, блестящие от слюны) и теперь это мокро, тепло, идеально. Джебом потеет. От чего-то настолько простого пот бисерится на лбу, увлажняет кожу. Все его тело как туго натянутая веревка, которая натягивается все сильнее и сильнее с каждым искусным поглаживанием. Его член, должно быть, сейчас вишнево-красный. Большой палец Джинена трет головку, и его бедра сводит судорогой. Джебом матерится, низко, тихо и грязно, и давится, когда Джинен решает воспринять это как намек на повтор. Джебом слышит все это — скользкий звук руки, и его сердце, стучащее барабаном в ушах, и тяжелое дыхание, непонятно, его или Джинена. Джинена, который пахнет приятно, чисто, как свежие простыни, сладко и терпко, как спелая ежевика. Джебому хочется зарыться носом ему в волосы и дышать настолько глубоко, насколько он может. Он не уверен, почему. Наверное, дело в дымке удовольствия и запахе секса в воздухе. Джебом вроде как не собирался это делать, но все-таки открывает глаза. Он смотрит вперед, и там Джинен с ярко-красными щеками, смотрит прямо на член Джебома, нижняя губа зажата между зубами в болезненном укусе, и Джебом кончает с гортанным стоном, и его бедра так трясутся, как будто там было что-то большее, а не просто рука, в которую он толкался. Он закрывает глаза и выжидает приличное время перед тем, как снова открыть — так что Джинен не сможет пристыдить его за то, что он посмотрел, и в этот раз Джинен выглядит больше похожим на обычного себя. Все еще с розовеющими щеками, но теперь занятый тем, что вытирает руки бумажными салфетками, которые обычно лежат на прикроватной тумбочке. Джинен кашляет и выглядит так, будто пытается вернуть лицу обычный цвет. — Ну как? — спрашивает он, словно это был какой-то экзамен. С блеском пройдено! Мозг Джебома абсолютно бесполезен, потому что подбадривающая шутка совершенно разрушит нужное настроение. — Э, ага. Его словарный запас определенно сократил тот удар о спинку кровати. Но, кажется, этого вполне хватает для Джинена, тот кивает и скрещивает руки. Он выглядит загрузившимся так сильно, как будто его мозг сейчас взорвется. — Окей. Что ж, нам нужны правила. Подождите, что? # Правило №1. Никаких поцелуев. Джинен категорически непреклонен по этому поводу. Джебом немедленно соглашается, потому что он уверен, что с этим не будет никаких проблем. Поцелуи для парочек и всего такого. Для людей, которые хотят друг друга. Их же ситуация — совершенно про другое, и Джебому, конечно, не нужно никого целовать, чтобы кончить. Самое легкое правило на данный момент. Проще простого. За исключением того, что это не совсем так. Джебом винит во всем минет. Им нужно было просто придерживаться дрочки, он знал, что это плохая идея — что-то менять, потому что в тот момент, когда ты ввязываешься в новые вещи, все идет кувырком. Это происходит, по скромному мнению Джебома, из-за того, что Джинен нетерпелив. Он дрочил ему в течении десяти минут, и Джебом мог увидеть разочарование между его нахмуренными бровями. Джебом не может сказать, почему так получалось — обстановка была той же самой, его настроение тоже, и ощущалось это потрясающе, но почему-то этого не хватало. Джинен попробовал каждый трюк из своего арсенала. Крутить запястьем, тереть нижнюю часть — все, что работало раньше. И это все безумно заводит Джебома, но он даже не близок к тому, чтобы кончить. — Джинени, мне кажется, это не работает, — признает он, потому что знает: Джинен слишком гордый, чтобы признать поражение. — Я могу. Ты можешь остановиться, я могу сам. Может быть, он использует свой голос хена, чтобы быть убедительней. Джинен придвигается ближе и опускается и, о боже, Джебом чувствует, что может умереть, потому что это тепло, мокро, рот и пухлые губы, его язык лижет головку. — Джинени... — Он не может видеть его лицо, но вроде как очень хочет. Джебом только чувствует покачивания, опускающиеся все ниже с каждым движением, и пульсацию красной горящей жары, Джинен давится, когда он двигается слишком быстро. Это иначе, чем его рукой. Это на уровень выше, и Джебом матерится громче, чем предполагалось, непрерывной очередью ебать ебать ебать. Он, не задумываясь, вцепляется в волосы Джинена, который... Джебому кажется, что он услышал приглушенный стон. Он пробует снова потянуть за пряди, и снова раздается этот звук. Он тянет голову Джинена вниз, и снова, и снова. — Нравится? — спрашивает Джебом, направляя голову вверх, вниз и снова вверх, достаточно для того, чтобы Джинен оторвался с пошлым хлюпаньем и посмотрел вверх. Это изображение — сидящий на коленях Джинен. Его губы такие красные, что Джебом хочет поцеловать их. Его глаза открыты так широко, но не уязвимо или в страхе, ничего такого. Джинен всегда смотрел уверенно, и сейчас не исключение. Он не отвечает Джебому словами, только кивает, так легко, что если бы Джебом моргнул — он бы пропустил это. — Блядь. — Джебом кончает прямо в горло, держа Джинена на своем члене, и судя по его лицу, по жадному сглатыванию, ему нравится это. — Ебать, — матерится Джебом после, потому что мысль о поцелуе должна быть сейчас отвратительной, во рту Джинена сейчас вкус его спермы, но почему-то этот факт только сильнее заставляет хотеть его поцеловать. Поцеловать так, чтобы он задохнулся от его языка так же, как задыхался от члена. Тяжело дышать через рот и кусать эти полные губы. Он не говорит об этом. # Правило №2. Это не должно быть взаимно. С этим правилом Джебом не согласен. — Разве это честно? — спрашивает он, потому что это бесспорно эгоистично, получать все привилегии и не давать ничего взамен. Это даже немного оскорбительно — кто сказал, что Джебом вообще не в состоянии потрогать чужой член, чтобы быть честным и хорошим человеком? Джинен смотрит на него долгим взглядом. — Это простейший путь, хен. Самый короткий, такой, где никого не занесет. Читать: меня не занесет. Но Джебом не понимает, что тот на самом деле имеет в виду, так что просто чешет голову и соглашается. — Как скажешь, Джинени. Где-то в районе пятого раза Джебом замечает, что у Джинена тоже стоит. Он хорошо это скрывает, немного наклоняясь после того, как дело сделано, но Джебом видит очертания в мешковатых штанах и не может отвести взгляд. Джинен ловит его на этом. На какой-то момент Джебом думает, что его назовут извращенцем. Это кажется чем-то запретным — смотреть на него и интересоваться, почему. Если они просто договорились, и никто из них не влюблен друг в друга, то тогда у Джинена ведь не должно стоять от чего-то подобного? Вместо того, чтобы выговаривать ему, Джинен отворачивается. Кажется, он смущен. — Ты уверен? — спрашивает Джебом, потому что это все еще нечестно, ему не хочется оставлять Джинена неудовлетворенным, таким, как сейчас. Конечно, это все началось как решение проблемы Джебома, но это совершенно не значит, что Джинен не заслуживает снятия напряжения. Джинен не отвечает. Джебом наклоняется ниже и кладет руку на плечо, но тот только вздрагивает, поднимается на ноги и давит на свой член основанием ладони. — Правило номер два, хен, — строго напоминает он. Это даже прозвучало бы пугающе, если бы он сразу после этого не сбежал из комнаты. Джебом не обижается. Совсем нет. Просто, ну. Джинен обычно не убегает от него так быстро. # Правило №3. Не полностью. Когда Джинен пишет это правило, Джебом поднимает брови. — Не полностью? Что это значит? — Джебом отбирает у него ручку и исследует бумагу (потому что, конечно, их правила должны быть в письменной форме, это единственный способ их закрепить). — Может, стоит, я не знаю, конкретизировать? Джинен забирает ручку обратно и говорит с легким налетом раздражения: — Ты знаешь, что это значит. Не обязательно... вдаваться в подробности. Джебом вырывает ручку, и его хорошее посторгазмическое настроение дает о себе знать. — Я имею ввиду, это же правила. Весь их смысл в том, чтобы указать нам, что мы можем, а что мы не можем делать, Джинени. — Отлично. — Джинен смотрит на него тем самым соперничающим взглядом. После короткой паузы Джебом понимает, что сам нарвался. — Не ебаться. Без секса. Никакого члена в заднице. Это достаточно подробно, хен? — Предельно, — бормочет Джебом. Он слишком погружен в сожаления о том, что дразнил Джинена, и не замечает, как тот ярко покраснел кончиками ушей. # Правило №4. Никаких чувств. Это правило Джинен не записывает. Его Джинен говорит себе, стоя рядом с дверью Джебома перед тем, как предложить ему решение проблемы. Это самое важное правило. Именно из-за этого правила существуют все остальные. Именно из-за него он пристально смотрит на губы Джебома, но не трогает их, из-за него он ураганом уносится в свою комнату после каждого раза и дрочит, — прижимая ко рту подушку, чтобы заглушить, как он стонет имя Джебома — пока воспоминания все еще свежи. Именно это правило он уже нарушил.