Должен, но не обязан

Скандал ему устроили сразу же при пробуждении, не дав времени даже понять, где он и кто он. Тетя, едва поняв, что племянник приходит в сознание, сперва расспросила о его состоянии, затем крикнула волшебного врача и следом устроила ему такую выволочку, что вместе с общей слабостью и дискомфортом он понял, что чем громче орала и ругалась тетя, тем сильнее был риск лопнувших барабанных перепонок и ближе уже подступающая мигрень. От боли он зажмурился, но не смог и пальцем пошевелить, когда захотелось промять переносицу и трусливо заткнуть уши. Кажется, он слишком привык к тому, что его сердобольная тетя носилась с ним, как курица с яйцом, позабыв, что та еще с юношества носила тяжёлый характер. Отношение к Чарльзу, быть может, и изменилось, но вот ее личность — нет. Наконец, забрав побольше воздуха, женщина запнулась на слове, понимая, что сказать больше нечего. Все переживания, недовольства и обиду она вывалила как на духу. Чарльз лежал бледный, как погань, ни живой ни мёртвый, а ведь только что очнулся. «Бедный ребенок», — подумала она, тяжко выдохнув и усаживаясь на кресло для посетителей без сил. — Вы закончили? — Дверь робко отворилась, и из-за нее показался низенький мужичок в ярко-желтой мантии. — Ох, вы всё слышали? — тетя сконфуженно покраснела. Конечно, весь коридор слышал! — оскалился мужчина в довольной ухмылке. — Но не переживайте, мы всё понимаем! Наконец, закрыв за собой дверь, мужчина присел на табурет по другую сторону от тёти, и Чарли с трудом, но повернул в его сторону голову. От обиды за резкие слова смотреть на Петунию пока не хотелось. Да, он чувствовал себя виноватым за проделки и за то, что так покололся с этим дурацким зельем, но всё же… Не так уж и сильно он пострадал! — Повезло вам, молодой человек, что выжили! — жизнерадостно воскликнул колдомедик, и Чарли затылком почувствовал, как у Петунии вытянулось лицо, а он сам про себя очень выразительно чертыхнулся. - Судя по всему, удача, как и способности, у вас на высшем уровне! — Чт-то вы имеете в виду? — споткнулась тетя на первом слове. Слова и тон их произношения никак не складывались вместе, что ее порядком изумило. — Дело в том, мадам, что ваш сын смог на маггловской плите сварить восстанавливающее зелье довольно приличного уровня (а это он даже еще в школу не поступил!). Если бы оно было хоть на чуточку хуже по свойствам, Чарльз, — сверился он с больничным листом, — Чарльз бы наверняка не успел доехать до этой палаты. Вы поступили разумно, когда решили обратиться в «Мунго», но, вероятнее всего, ваш ребенок отделался бы обычными ожогами, и, учитывая характер зелья, восстановился бы достаточно быстро. Пара дней водных процедур со специальным отваром — и будет как новенький! Мы выдержали первые 24 часа в стазисе, и, как вы видите, кроме лёгкого онемения и тяжести, больше у больного ничего не наблюдается. Но на этом хорошие новости заканчиваются. Все то время, пока мужчина разъяснялся, он крутил палочкой над только что созданным диагностическим полем. Вокруг тела и головы Чарльза то и дело крутились разные завитки, штришки и символы из полупрозрачных магических нитей. В основном они были голубого цвета, но в некоторых местах, например, у головы, сердца и правой руки, загорались то жёлтым, то красным, то фиолетовым. И как только речь дошла до плохого, мужчина посерьёзнел. — Сколько приблизительно заживает ваша ладонь, Чарльз? — Ладонь? — Около месяца, наверное, больше, — пробормотал мальчик, прикидывая, когда он порезался. Петуния подтвердила его слова. На самом деле, сложно было не заметить рану на ладони, и тетя не видела в этом ничего особенного, когда раз за разом звала его на перевязки. Значит, плохая заживаемость была в порядке вещей. Так он думал. — Не беспокоят ли сны? Ночные пробуждения? — Сны? — вновь переспросила Петуния, и спустя некоторую заминку Чарли пришлось признаться: — Каждый день. — О, Господи! — Обычно волшебников не беспокоят такие мелочи. Мужчина свернул свою диагностическую диаграмму, занёс пару правок на планшет с бумагой и продолжил: — Мы имеем повышенный иммунитет, у нас крепче психика, и в целом, если смотреть на общую картину, волшебники, особенно в юном возрасте, менее подвержены всяким разным болячкам и развиваются быстрее обычных детей. Но не в случае Чарльза. В ходе диагностики у мальчика обнаружилось довольно серьёзное отклонение. Ядро, которое является центром и сердцем всей нашей магической системы, в обычном состоянии собирает и вырабатывает магию, а затем отдаёт её на нужды волшебника. У Чарльза ядро функционирует только наполовину. Оно всё так же собирает магию извне, генерирует её в штатном режиме, но не отдаёт, а рассеивает. Представьте себе разбитый сосуд. Сколько бы вы в него ни влили, выпить всё равно не получится. Благодаря этому обычные люди вокруг Чарльза относятся к нему терпимее, друзья наверняка встают в очередь, чтобы с ним поиграть, а обыкновенные задачи получаются в разы ловчее, но только не магия. Мистер Эванс, как бы выразиться точнее, купается в силе, но не может её использовать. — В пять лет у Чарли магия совсем исчезла, его прозвали «сквибом», — осторожно поделилась тетя Петуния, понимая, что о настоящей истории лучше промолчать. Чарли слышал, что голос ее подрагивает, да и сам он тоже был не в лучшем состоянии. Слова колдомедика имели смысл, объяснили многие вещи и окончательно выбили его из колеи. — До этого вот эти ваши… магические выбросы были вполне обычными, и он был совершенно здоров. Да и вот совсем недавно волшебство вновь появилось! Не связано ли это все?.. Понимаете, моя сестра была волшебницей, — пояснила она вслед за заинтересованным взглядом доктора. — К сожалению, Чарльз не наблюдался в «Мунго» с рождения, поэтому я не могу достоверно сказать, из-за чего произошли эти перемены. Но в связи с этим есть еще одна проблема. — Мужчина замялся, и мальчик стал готовиться к худшему. Только этого не хватало… — Поскольку магия все же не исчезала насовсем, а заболевание Чарльза на деле влияет только на способность колдовать и в дальнейшем при должном лечении не доставит проблем в будущем, я могу прийти к выводу, что нестабильная психика и крайне слабый регенеративный процесс — это результат не данного отклонения, а травма, нанесённая магией. Намеренно или нет, но Чарльз стал таким не по своей воле. — Колдомедик прокашлялся. — Так как я давал клятву врачебной тайны, вы можете не беспокоиться, что эта информация уйдёт дальше меня и вашего лечащего врача. Однако я бы не торопился распространяться об этом. Возможно, ваша сестра, мадам, влипла во что-то серьёзное. Но это уже не мне судить! В любом случае то, что при таком заболевании Чарльзу удалось пробудить свои способности, да еще и какие! Настоящее чудо! Петунию это «чудо» не сказать чтобы обрадовало. Чарли всё-таки смог повернуть голову и увидел, как выражение на лице его тёти скачет между облегчением и тревогой, а глаз подозрительно дёргается. Видимо, то, что у волшебников было вроде как «хорошо», для Петунии имело прямо противоположное значение. Дальнейший разговор прошёл в более спокойной атмосфере. Мистер Чоп кратко описал план дальнейшего лечения и увёл тетю Петунию для личного разговора. Она обещала прийти еще раз, на следующей неделе, и чуть позже, в день выписки. Лежать ему в «Мунго» до начала учебного года, с досадой подумал Чарли.

***

Приём зелий шесть раз в сутки, диагностика каждое утро и вечер. Целебная ванна днем. Завтрак в девять, обед в два, ужин в восемь. Вот и все расписание. Через пару дней, как только Чарли смог самостоятельно передвигаться, его перевели в общую палату. Он еще не до конца понимал, в каком отделении находился, и разношерстность его соседей не дала ни единой подсказки. Помимо него в палате находилась девочка-подросток в искусственной коме; старик, которому уже около месяца обещали отрастить новую руку, отрубленную какой-то опасной тварью, и женщина лет тридцати с жутчайшим отравлением. Она могла и двигаться, и разговаривать, в отличие от старика, который то и дело порол какую-то несусветную чушь, но делала это неохотно, предпочитая разговорам книги. Так что с собеседниками в палате было туго. А так как тетя, уходя, не оставила ему ни книг, ни других увеселительных вещей, совсем скоро Чарли стало неимоверно скучно. Но тоже ненадолго, чему Чарли был неимоверно рад. Азира Акиш была американкой — ее выдавал акцент. Да и внешность у неё была запоминающаяся. Среди бледнолицых англичан встретить мулатку дорого стоило, тем более девушка была так красива, что даже доктор Чоп, растеряв всю свою жизнерадостность, смотрел на неё, как кот на сметану, потеряв дар речи. Она была высокой, хорошо сложенной, а ее глаза и волосы… черные, как смог. Будь Чарли лет на семь постарше, его гормоны бы перевалили через все допустимые пределы, однако сейчас, в одиннадцать, ему только и оставалось, что восторженно хлопнуть глазами и совсем по-детски пролепетать пару очевидных комплиментов. К счастью, Азиру это лишь только позабавило. Она и была профессором, назначенным для освоения Эвансом дошкольных дисциплин.

***

— … И что ты думаешь по этому поводу? Профессор Акиш недолго расшаркивалась, а сразу приступила к делу. Строго по своему списку она проверяла качество тех знаний, что Чарли успел почерпнуть из учебников, а пробелы быстро заполняла и шла дальше, не задерживаясь на пустяках, транслируя скорее общую информацию о волшебном мире. Спустя время их занятия превратились в некоторую интеллектуальную игру, и каждый день после двухчасового урока перед обедом она на проверку давала небольшой тест. — Я думаю, что маггловедение как обязательный предмет — это чушь. Я, как и другая часть учащихся из обычных семей, и так всё знаем. Как переходить через светофор или ездить в метро. — Ты не прав, — спокойно сказала профессор. — Ежегодно этот предмет проходит переоценку. У маглов постоянно что-то изобретают, совершенствуют и придумывают. У них постоянно что-то происходит. И чтобы быть готовым к этим изменениям, волшебникам вне зависимости от происхождения важно знать, какая музыка сейчас в моде или какой новый скандал показали по телевизору. Согласись, у твоих давних друзей могут возникнуть вопросы, если ты будешь не знать того, что у всех на слуху. И они точно зададутся вопросом, в какой такой глуши ты учился, и поэтому мы подходим к? — К статуту о секретности, — уверенно произнес мальчик. — Верно. Статут — это неотъемлемая часть волшебного мира. Он хоть и может показаться крепким на первый взгляд, но он достаточно хрупок. Как быстро справятся обливиэйторы, если пара магов решат пошалить на Таймс-сквер? А если это будут не шутники, а команда преступников? А что, если их будет сотни? Мы уже проходили тему Первой и Второй магических войн. Как думаешь, сколько человек работало в отряде зачистки и за какой промежуток времени обливиэйторы устранили проблему? Чарли, силясь вспомнить, покачал головой. Азира ответила за него. — В команде тех лет работало около ста пятидесяти человек. Почти половина из которых были гражданскими лицами из-за нехватки людей. Им удалось справиться с последствиями второй войны лишь спустя полтора года. За это время по всему миру появилось огромное множество конспирологических теорий и теорий заговора. Если бы не работа этих людей, сейчас каждый маггл мог бы отличить обычного человека от волшебника, тем более если они плохо изучали маггловедение и не знают, как правильно вести себя, чтобы не попасться по глупости. Магов, на самом деле, не так уж и много, и нам важно приумножать свою численность и блюсти традиции, чтобы не вымереть и не растратить всё своё наследие. Азира, заметив, как ее ученик нахмурился, глубоко задумавшись, слегка улыбнулась. — И напоследок. — Как?! Разве время уже пришло? — Да что-то мы заболтались. — Проверив наручные часы, профессор Акиш вытащила из своего портмоне небольшой свиток и передала в руки Чарльзу. — Это твоё домашнее задание на сегодня. Попробуй, пользуясь смекалкой, определить, какие из ингредиентов на вид можно использовать в зелье, а какие лучше поскорее выбросить. Мы переходим к следующей теме. Зельеварение — моя любимая часть. Твоя, наверное, тоже. — С этими словами она лукаво подмигнула ребёнку, сняла мантию со спинки стула, на котором сидела, и ушла, попрощавшись. Время как раз было обеденное, так что Чарли, соскочив с койки, быстро нашёл тапочки и, не теряя из рук свитка, побежал в столовую, пока ее не разграбили люди из отделения «Недугов и заклятий» — им почему-то всегда больше всех хотелось жрать. Неделя в больнице пролетела незаметно. После того как Чарльзу разрешили выходить из палаты, да и вообще двигаться, он незамедлительно пошёл осматривать территории. В конце концов, любопытство здесь не возбранялось, а на особо гулящих пациентов всегда накладывали небольшой маячок. Этим и занялся первым делом целитель Моузли, когда представился новым лечащим врачом. Мужчина он был так себе. Угрюмый, высокий и тощий, он стоял скалой перед нарушителями порядка — полная противоположность Чопа, который был только рад энтузиазму и любопытству, лишь бы оно не вредило самому себе или окружающим. Моузли строго следовал предписаниям, и, будь Чарльз в туалете, оранжерее или бродил где-то по коридорам, неизменно ловил его и вёл на обследования, диагностики или процедуры. Все этажи, которые Чарли обследовал, были интересными. Иногда захватывающими, когда кто-то кидался на него, редко — скучными и всегда увлекательными. Кто-то где-то отравился. Кого-то прокляли. У людей сводили ослиные уши, копыта, свиные рыльца и хвостики. Освобождали от лишних частей тела или, наоборот, пришивали или отращивали недостающие. К концу месяца его уже знал почти весь персонал. Чарли настолько сильно примелькался, что его больше не шпыняли и не выгоняли, мол, пусть смотрит, раз руки чешутся всё изучить и посмотреть. Целитель Моузли был не рад играть в эти перегонки, но запретить Чарльзу выходить из палаты мог только начальник Чоп, только вот тот никак не воспрепятствовал этому, лишь подбадривал. Чарли иногда казалось, что всё из-за того, что Чоп знает о страшном диагнозе и жалеет его, но даже если и так… мальчику было все равно. Диагноз или проклятье, все это было очень странно, и, хоть колдомедик объяснил и разложил ему и тете все по полочкам, Чарли был уверен в том, что все не так просто. Это отклонение либо было врождённым, или наследственным, или же, хоть об этом колдомедик и не говорил, приобретённым. Первое имело бы смысл, если бы у Чарльза с самого рождения были проблемы с магией. Не годится, ведь магические стихийные выбросы происходили в его детстве без изменений и задержек. Сама тётя Пет это подтвердила, ведь еще тогда они с матерью сохраняли общение. Наследственным это отклонение также быть не могло. В ходе небольшого расследования, когда они с профессором Акиш обсуждали победу в войне, Чарли спросил про главных героев и теперь точно знал, что у четы Поттеров никаких проблем с магией не наблюдалось. Больше Азира, к несчастью, ничего не сказала. Сплетничать с учеником ей явно не хотелось, да и было как-то непрофессионально. Хотя что-то она точно недоговаривала. Видно, это «что-то» было либо не для детских ушей, либо об этом просто не было принято говорить. Ну и осталось последнее. И в это охотно верилось. Да и, если подумать, ведь сын Джеймса и Лили Поттер получил неисправимое увечье — он потерял способность колдовать. Значит, это самое отклонение и было причиной потери способностей? Вполне. Да только вот не знал Чарльз о таком заклятье, которое могло бы учинить такое. Значит, нужно было найти первопричину. Узнать о том, что на самом деле произошло в доме Поттеров в день нападения. Потому что если отклонение, благодаря которому он буквально выдавливает из себя заклинания, — ясно, то осталось выяснить, что послужило тому причиной. Прислушавшись к себе, Чарли понял, что готов пойти на что угодно, чтобы вернуть себе способности в полной мере. Сперва в нем взыграл не азарт, а отчаяние, с которым он тянулся за магию, как за последнюю соломинку. Когда он раз за разом тренировал чертов «Люмос», когда истерзал себя ранее. Всё это было для того, чтобы убедиться в том, что и в этой жизни он волшебник. Что он, как и в прошлом, сможет творить чудеса. И раз теперь выяснилось, из-за чего маленький Чарльз Поттер стал таким, стало быть, другой вопрос в том, что же такого произошло, что магия вновь вернулась? Ментальное усилие Гарри Джеймса, который, как упёртый баран, шел напролом? Ведь тот маленький Чарльз давно смирился с утратой, и искры, которой он мог бы зажечь пламя, просто неоткуда было взяться. Теперь же в новом Чарльзе Эвансе появилась спорно обоснованная уверенность в том, что все беды этого тела пошли с того самого дня. Дня, когда Тёмный Лорд напал на Поттеров и потерпел поражение. Это и предстояло выяснить. За время пребывания в больнице колдомедики излечили и его раны, и кошмары. Теперь оставалось лишь пропивать курс зелий пару раз в год, чтобы плохие сны его больше не беспокоили. Мистер Чоп в компании целителя Моузли провели несколько дней в раздумьях, так как таких прецедентов раньше не наблюдалось, и, проконсультировавшись с профессором Акиш, все втроём наведались в палату Чарльза за день до выписки. — Начать я хочу с того, что нас всех беспокоит, — сказала профессор Акиш. — А именно твоё дальнейшее обучение. Я уже разговаривала об этом с директором и теперь хочу обсудить это с тобой, Чарльз. — Мы с целителем Моузли уверены, что «Талансфера», как ее называют, выдала такой яркий положительный результат как раз за счет рассеивания магии ядра. Я не говорю, что артефакт соврал, но и достоверным этот результат может быть лишь отчасти. — Это не значит, что ты лишаешься права на обучение в Хогвартсе, — Азира успокаивающе погладила ребенка по плечу, видя, как Чарли заволновался, и затем быстро убрала руку. — За то время, что мы занимались, ты показал удивительные результаты и освоил дошкольную программу с блеском! Не скажу, что дальнейшее обучение будет таким же лёгким, в частности, из-за твоей особенности, но тебе придется постараться. — Мы составили список рекомендаций, которые вам следует соблюдать, — Моузли, не изменяя своей строгой манере, передал мальчику несколько скреплённых между собой листов. — А именно… — Мы ознакомимся с ними чуть позже вместе с миссис Дурсль, — перебил его Чоп, толкнув коллегу в бок. — Сейчас речь не об этом, Мебиус! Моузли закатил глаза. Чарли быстро пробежался по первой странице и отложил рекомендации на тумбочку у кровати, приготовившись слушать дальше. — Мы вместе с директором Морец уже предупредили преподавательский состав и попечительский совет. С теоретической частью проблем не возникнет, но вот с практической — да. Поэтому было вынесено решение избавить тебя от неё. Не от всей практики, нет, но от большей половины. Принимая во внимание то, что ты все же можешь пользоваться магией в какой-то мере, у тебя помимо основной учебной программы будут дополнительные занятия, чтобы восполнить этот пробел обучения. — Я понял, профессор Акиш. — К тому же при должном лечении эта преграда не должна тебя сильно беспокоить. Существует множество занятий и профессий, в которых не нужны непосредственно заклинания. Зелья, например! — улыбнулась девушка. — О, да, зелья у этого юноши получаются отменно! — внезапно расхохотался мистер Чоп. Чарли решил пропустить и этот подкол мимо ушей. Подобных шуток он уже наслушался вдоволь. — Вы ведь зелья преподаёте? Я видел вашу книгу в списке для первого курса. — Да, это так. Надеюсь, мой предмет придется тебе по душе! — Так, думаю, пришло моё слово. — Чоп, отсмеявшись, мечтательно погладил себя по бородке и сказал: — В «Хогвартсе» больничным крылом заведует мадам Помфри. Чудесная, чудесная молодая леди! Она-то и будет выписывать тебе лекарства и зелья каждый месяц. Пропив курс, твоё ядро потихоньку начнёт, как бы это сказать, фокусироваться и не распылять магию так легко, как раньше. — К сожалению, стоимость этих зелий будет покрываться из твоей стипендии, Чарльз. — «Мунго» не берет денег за лечение детей до одиннадцати лет, а дальше, к сожалению, придется платить, да… — покивал колдомедик. Затем, заметив, как сильно хмурится Моузли, встрепенулся и запричитал: — Ах да, процедуры и завтрак! Думаю, нам всем уже пора. Мы еще раз обсудим все завтра вместе с твоей мамой, а сейчас по делам! Чоп быстренько вышел из палаты, потянув за собой коллегу, а за ними вышла и Акиш, сказав напоследок: — Увидимся в школе, Чарльз! Мальчик кивнул и упал на кровать. Стало как-то… пусто. В этом оживлении он успел забыться. Соседей пока не было. Старика перевели в другую палату — слишком буйный стал, девочка все время молчала, а женщину с отравлением выписали несколько дней назад. За время, проведённое в больнице, он успел перезнакомиться с кучей народа, да и повстречать было кого. Та же профессор Акиш и целитель Моузли. Их имена были на книгах из списка учебников, и повстречать сразу двух авторов школьной литературы — это надо было суметь. Он не стал спрашивать ни у кого из них, чем же они так прославились, так как думал, что это будет не совсем уместно. Чарли взял себе на заметку это узнать, а пока стоило начинать потихоньку собираться. Медсестра заходила и передавала, что вещи должны быть собраны к утру, чтобы не затягивать с выпиской.

***

Следующим днем, после полудня и подписания всех необходимых документов, целитель Моузли был так любезен, что сопроводил Чарльза и его тётю до самого дома через камин в доме миссис Фигг. Старушка так испугалась, что упала в обморок при виде кучи незнакомцев в ее доме. Но была быстро приведена в порядок и успокоена. Чарли это почти шокировало. Моузли попрощался достаточно быстро, а вот мальчик с тетей остались на чай — Фигг настаивала. Сказать по правде, он про нее вообще забыл. В прошлом, если вспомнить, миссис Фигг была сторонницей профессора Дамблдора, да и в целом его детским компаньоном. Пока Дадли водили в кино и кормили мороженым, именно она составляла юному Гарри Поттеру компанию. Будучи Чарльзом Эвансом, с соседкой его никто не оставлял, поэтому и вспоминать было нечего. Тетя позже шепнула, что узнала об истинной природе Арабеллы Фигг в день, когда Чарли пострадал. Старушка гуляла неподалёку и, когда увидела, как Дурсли в панике мечутся на подъездной дорожке с раненым ребёнком на руках, оказала помощь и проводила их в «Мунго». Арабелла была сквибом и довольно легко поделилась с Петунией, кто она такая и с чем они все имеют дело. Чарли не знал, следит ли она за ним и в этой жизни, но после чаепития с ней понял, что у старушки деменция. Кажется, памяти у нее с возрастом совсем не стало. Пока женщины болтали о том о сем, Чарли начал клевать носом. Очень хотелось в обычную горячую ванну и в постель. В больнице, чтобы отчиститься, использовали заклинания, а кровать нельзя было назвать удобной. Так что, несколько раз дёрнув тётю за рукав, Чарли намекнул, что, как бы, давно пора идти. А дома, быстро завершив дела и поужинав до прихода всех домочадцев, Чарли юркнул под одеяло в своей комнате и совсем не заметил, что его дорогой питомец неожиданно из котёнка вырос в целое чудовище. А Петунья совсем забыла об этом рассказать.