Должен, но не обязан

Удивительная штука, в первые дни в школе всё, что Чарли до этого волновало, как будто перестало существовать. Его болезнь, неопределённая ситуация с одноклассниками, с родителями, с перемещением в новую жизнь. Всё это как будто ушло на второй план. С новыми школьными правилами, новыми уроками, новыми впечатлениями он совсем забыл о том, кто он такой на самом деле. Конечно, было приятно ощущать себя умнее остальных, сдерживая улыбку, когда у первокурсников зубы скрепят от усердия на уроках, или иной раз подслушивая детские сплетни. О том, кто кому стал симпатизировать, или про тех, кто уже за первые пару недель успел наворотить дел. Но, конечно же, одной из главных тем обсуждений в этом году стали целых трое первокурсников. И Чарли, внутренне сопоставив количество разговоров о всех троих, пришел к выводу, что уши горят одинаково у каждого. Ариэль Блэк чихвостили за что-то, о чем Чарли явно знать было не положено. За что-то настолько секретное, но в то же время известное почти всем чистокровным ученикам, и возмутительное, что, бросив на неё всего пару любопытных взглядов, ученик, сделавший это, обречён был быть чуть ли не отвергнутым от всего школьного общества. Полагалось, что знать о грехах Ариэль нужно было с рождения, чтобы, не дай Мерлин, не попасть впросак и посмотреть на нее или, упаси боже, заговорить. Противоположно этому ученики дружелюбно и единодушно восхваляли юную Кассию Поттер. Маленькая девочка, дочь героев, что была не только признана с первых секунд появления в Хогвартсе, но и стала общей любимицей. Вокруг неё всегда маячила небольшая толпа народа, никто не смел говорить о ней плохо, а поболтать с ней не хотел, наверное, только глухонемой. Да что уж говорить, сам Чарли тяжело вздыхал от того, что с родной сестрой никогда не было возможности остаться наедине. Он не понимал, помнила ли его девочка с той самой встречи в Волшебном зверинце и узнала ли Самозванца. А если узнала, стало ли ей любопытно, почему Чарли вдруг изменился во внешности? Или, быть может, мимолётное знакомство ушло из ее памяти слишком быстро. Во всяком случае, по понятным и даже слегка обидным причинам его родная сестрица предпочла отводить от Чарли свой взгляд каждый раз, стоило им встретиться. А причина была в третьем первокурснике, споры о котором не прекращались по сей день, длились по меньшей мере уже почти полтора месяца и всё никак не хотели затухать сами по себе. Обстоятельств по котором Чарли стал вдруг считаться изгоем было несколько: 1) В обход правил директор и декан разрешили оставить в школе Самозванца, животное, носящее статус четвёртого класса опасности, к тому же (как всем доступно и любезно разъяснил Джеймс Фарли) на коммерческой основе. Шутили даже, что раз пошла такая песня, стоило притащить в школу целого дракона и остаться без наказания, ведь его внутренности наверняка помогут Слагхору в его работе. 2) О том, кто является тем самым двадцать первым маглорожденным учеником, стало известно буквально на следующий учебный день, и ожиданий от его фееричного появления на занятиях было возложено столько, что, столкнувшись с неутешительной реальностью, многие были разочарованы. Ведь всем было интересно, за какие такие заслуги его приняли «вновь в обход правил», но оказалось, что по потенциалу Чарли совсем не дотягивает даже до нижней планки. Более того, он был болен и не мог «по-настоящему» считаться волшебником. Джеймс, вбросив как-то, что Эванса взяли по блату, породил новую волну сплетен, а учитывая статус Чарли как маглорожденного, всем стало еще больше любопытно, по какому-то такому блату его приняли. И кто же такой стоит за его зачислением. Он вновь почувствовал себя «мальчиком, который выжил». Только вместо восхищения его персоной он слышал смешки, подначки и откровенное пренебрежение. Ведь все маглорожденные, находившиеся в школе, так или иначе, но были «лучшими», пройдя обучение в подготовительном заведении и строгий конкурс. А Чарли, благо этого еще никто не знал, получил место только из-за бюрократической ошибки и из-за мерцания какого-то там артефакта, результат которого, кстати, был чистой формальностью. У него было серьёзное заболевание, ну и еще и ядовитый магический зверь, которого с какой-то радости разрешили оставить в школе. Чарли, разумеется, прекрасно понимал, что все эти обстоятельства были чистой воды удачей (конечно же, кроме заболевания), ну и, возможно, имело под собой что-то большее, например, его настоящее происхождение, но для остальных, вероятно, это казалось несправедливым и возмутительным. Ситуация ухудшалась также тем, что его дополнительные практические занятия проводились в то же время, в которое особо проказливые ученики занимались отработками. И пока старшекурсники драили котлы, Азира Акиш, ставшая грозой Хогвартса за свой непоколебимый характер и серьёзную манеру преподавания, мило ворковала с Чарльзом и резко негативно менялась в лице, стоило кому-то из провинившихся дать о себе знать. А затем вновь возвращала себе мягкое выражение лица, смотря на Эванса. Эта информация быстро дошла до Драко, который боготворил учительницу, и он, в свою очередь, из ревности, растрепал всему первому курсу Слизерина, почему Чарльза Эванса не редко можно увидеть рядом с больничным крылом и чем таким он на самом деле болен. Ко всему прочему, профессора Акиш быстро записали в список тех, кто, возможно, потворствовал поступлению Эванса в школу. К октябрю месяцу Чарли, увлёкшись новым школьным образом жизни, совсем позабыл о том, что помимо учёбы, которая, в общем-то, из-за взрослого склада ума давалась ему без каких-либо проблем, есть еще и социальная жизнь. И она оказалась провалена с треском. С ним почти никто не разговаривал, все вокруг него шушукались и обращали внимания только на занятиях, и то, если он сидел где-то рядом. Как вишенка на торте, его соседи по комнате, Арнольд и Бенджамин, быстро нашли общий язык в любви к астрономии и тоже не желали иметь с Чарли никаких дел. С одной стороны, это было к лучшему. Меньше подобного рода внимания было как раз кстати. Однако писать письма тете о том, как у него все прекрасно и каких замечательных друзей он завёл, было по-своему больно. Не хотелось врать Петунии, даже в таких вещах. Не мог же он рассказать ей, как нашёл общий язык и показал себя с лучшей стороны перед учителями, но не исключительными познаниями, а простыми беседами на дополнительных занятиях, ведь на самом деле общаться со «ровесниками» было приятнее, чем с реальными одногодками. И пусть Чарли не мог переступить через субординацию, обсуждать пусть даже учебу с знающим человеком было в разы практичнее, чем сидеть и изучать библиотеку самостоятельно. Тем более там у него и без учебников было чем заняться. Чарли решил начать с малого. Со старых газет. На улице к середине осени заметно похолодало, но Чарли, сидя в одном из школьных двориков и опираясь на горячее тело своего фамильяра, почти не замечал холода. Он посильнее закутался в шарф, почесал подмёрзший нос и занимался тем, что не вызывало подозрения. Читал подшивку «Ежедневного Пророка», взятую из библиотеки неделей ранее. В особенности его интересовала светская хроника. Еще тогда, в Косом переулке, ему показалось странным, что Кассия была в сопровождении крестной, а затем с ней же и на перроне. Причём самое интересное, они не появились вместе с Невилом. Он прибыл вместе с бабушкой, значит, Алисия забрала крестницу отдельно от сына. Раз Джеймс, вероятно, был занятым человеком — буквально пару статей назад Чарли выяснил, что отец возглавил род и основал небольшую гильдию после смерти своего деда, предыдущего главы, — такая забота со стороны миссис Лонгботтом была понятна. Но это не объясняло отсутствие матери! В конце концов, о содействии Лилиан Поттер в семейных делах Поттеров в этих статьях не было ни единого слова. Может, ее тоже спрятали в доме у каких-то маглов? Чарли неутешительно хмыкнул и перешёл к следующей газете, записанной ранним числом, просматривая заголовок о скорой свадьбе Министра Гонта. Писали, что его загадочная возлюбленная с юных лет мечтала о торжестве в Альбукерке, однако сам господин Министр, по слухам, не планировал долгого отлучения от своей должности в ближайшем будущем. — «Состоится ли свадьба?..» — прочитал Чарли, бормоча, и дёрнул за страницу, услышав, как захрустела трава от чьих-то шагов совсем рядом. — Не ожидала тебя встретить, — сказала Дафна, подходя ближе. — Что читаешь? Не спрашивая разрешения, девочка приземлилась рядом, заправив полы мантии под ноги, чтобы сидеть на траве не было так холодно, и с вежливым интересом уставилась на однокурсника. Это было странно, ведь Дафна не проронила возле него ни одного слова со времён первого сентября. А тут вдруг возжелала его компании, да еще и присела рядом так, будто это было в порядке вещей. Чарли проводил взглядом ее подруг, ожидающих поодаль, от которых она отстала, и, переведя взгляд на Дафну, поздоровался: — И тебе привет. Наверное, они бы и дальше сидели молча смотрели друг на друга, пока Чарли не сдался под любопытствующим взглядом. Хотя по его лицу можно было явно прочитать недоумение и сомнение в том, как ему следует действовать, он решил разорвать молчание первым. — По тебе видно, что ты хочешь что-то спросить. — Как ты попал сюда? — вежливая улыбка, которую держала девочка, чуть померкла. — Знаешь, я не имею ничего против, просто нам всем стало интересно, особенно после того, как рассказ Драко подтвердился. Ты же совсем не держишь в руках палочку, даже на занятиях. У тебя красные глаза по утрам, хотя Арнольд Бейгли клянётся, что ни разу не видел тебя бодрствующим по ночам. А еще ты не ходил в подготовительную школу, и тебе в обход всех правил разрешили держать в школе Самозванца (я ведь правильно вспомнила имя)? — И всё это вызывает интерес, потому что?.. — Потому что на курсе, помимо сам знаешь кого и золотой дочери Кассии Поттер, ты третий, кто вызывает хоть какой-то интерес. Чарли потерял дар речи. Вопросы, пожалуй, были естественны, только вот он не ожидал, что к нему с ними подойдёт Дафна, а не, например, Блейз, который кидал в его сторону большинство любопытных и противоречивых взглядов. — И мне нужно это прояснить так как?.. — Потому что иначе ты так и останешься одиночкой, — девочка равнодушно пожала плечами и прищурилась. — Хотя, наверное, тебя всё устраивает. Интересуешься Гонтом? Почему? — Изучаю события, — впервые за эту короткую встречу Чарли взял себя в руки и отбросил замешательство, закрывая «Пророк» и убирая его к стопке остальных подшивок, от любопытных глаз Гринграсс. — Если всему курсу и правда интересно, чем я занят, то вы могли бы заметить, что я люблю читать. — Однако осведомлен ты лучше прессы, не так ли? — О чем ты? — Я видела, как ты общаешься и с кем держишь дистанцию, об этом не узнать из «Пророка». — Почему же, пишут они неплохо, — не сдержал он улыбку. Впрочем, тема разговора перетекла в то, о чем Чарли не хотел говорить даже с Дафной. — Кому я интересен? Ты бы не подошла, не будь у тебя особой причины. Мы не говорили ни разу за этот месяц. Да и общаются со мной единицы. — Ты прав, — девочка кивнула. — На самом деле, всё это сущая ерунда, слухи. Только вот по какой-то причине тебя недолюбливает Джеймс Фарли, а Драко идёт у него на поводу и скоро начнёт распускать сплетни собственного сочинения. И мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал. С этими словами девочка поднялась и одним движением палочки расправила и отчистила мантию от листьев и прочего мусора, что успел прицепиться. — На самом деле мне лично все равно, по какой причине тебя зачислили и какие у тебя отклонения. Считай это одолжением. Еще увидимся! Чарли не ответил, лишь задумался, проводив девочку взглядом. Она как ни в чем не бывало вновь воссоединилась с кучкой подруг, и они отправились в здание, оставив Чарли и Самозванца во дворике одних. Это точно было предупреждение, только вот чем на самом деле ему мог навредить Джеймс? И почему Дафна вдруг ни с того ни с сего решила его защитить? Девочка была умна и проницательна, что явно ей не по годам. Либо она узнала что-то, что в будущем сыграет ей на руку, либо решила пожалеть его, ведь за праздничным пиром они успели познакомиться достаточно, чтобы она испытывала к нему положительные эмоции. Самозванец за его спиной наконец проснулся и зашевелился, заставляя Чарли собрать оставшиеся газеты и встать. Он продолжит в гостиной, к тому же солнце уже почти садилось.

***

Под конец октября наконец закончились все факультативные занятия вроде танцев, полётов, занятий по мелкой моторике и прочих. Этим и дальше можно было заниматься, например, вступив в секцию по квиддичу, из которой прямая дорога в сборную, или, например, записавшись в дуэльный клуб. Прикинув в уме, Чарли отбросил мысль о квиддиче — хоть туда его тянуло сильнее остальных. Так как его магия рассеивалась по округе, единственное, в чем он был по-настоящему хорош, так это в полётах на метле, даже несмотря на то, что ее управление было сложнее, чем он привык. И все же, как бы ни было обидно, отведя Чарльза в сторонку, преподавательница сообщила мальчику о том, что его допустят к занятиям только с личным разрешением от мадам Помфри. А учитывая то, что колдомедик еле-еле, со скрипом оформила ему пропуск на обязательные занятия, мечта о полётах быстро вылетела из головы мальчика. А танцы и музыкальный кружок его мало интересовали. В основном обучение проходило спокойно. Новых друзей он так и не завёл. Сестра как отшивала его взглядами, так и продолжила это делать, в газетах за последний год он не нашёл ничего хоть на крупицу полезного, но не прекращал попытки в надежде узнать что-нибудь важное. В одиннадцатилетнем теле без магических способностей было мало толку. Чтобы открыть запертую дверь или воспользоваться дезиллюминационным заклинанием, нужна была магия, коей он не обладал в достаточной мере. А пойти искать приключения ночью в открытую, без какой-либо страховки было бы по меньшей мере глупо. В школе, напичканной с потолка до пола портретными шпионами и защитными чарами, где каждый встречный кабинет хоть для чего-то да использовался, невозможно было оставаться незамеченным. Мантии-невидимки ему не видать как своих ушей, а чтобы отбить у близнецов Уизли «Карту Мародёров», нужно было совершить что-то по меньшей мере возмутительное, дабы эта парочка сочла его достойным этого артефакта. К тому же не факт, что карта находилась у близнецов, а не, например, у одного из законных владельцев. Было еще кое-что, что раз за разом отбрасывалось на задний план, но было не менее важным. Отсутствие тех самых «подсказок» для маленького приключенца. Чарли в момент этих раздумий находился у себя в комнате и, закинув руки за голову и покачивая ногой, закинутой на ногу, задумчиво смотрел в свой кроватный потолок, куда булавками к тканевому пологу закрепил всё, что ему удалось узнать. А именно — ровным счётом ничего. Будь он прежним, будь у него на худой конец хоть возраста побольше, он мог бы провести опрос, допрос, найти нужных людей через магическую базу данных. Спросить совета у портретов его бывших начальников или, в крайнем случае, у Вальбурги, чей портрет он вынес из гнезда Блэков в свое время, которая прожила на несколько десятков лет больше и знала явно дальше его поттеровского носа. Вспоминая свой прежний первый год обучения, Чарли понимал, почему его школьная жизнь казалась ему увлекательной и полной приключений. На пороге у спокойного и размеренно живущего магического мира стояла иллюзорная, а в дальнейшем уже и вполне реальная угроза в виде тёмного колдуна-убийцы, которого Поттер с отчаянием пытался поймать. Тяга к приключениям и ярким событиям на фоне несчастной и унылой жизни с Дурслями толкала Гарри на невиданные вещи. Он прицепился к философскому камню, затем к Снейпу, потом они с друзьями, как быки на красную тряпку, полезли за Пушком, затем в эту чудную полосу препятствий. И всё складывалось совершенно естественно. Ведь Воландеморт был на подходе и на протяжении семи лет хотел его прикончить, а Гарри пытался отвечать ему тем же. Дамблдор с юных лет взращивал из него «Героя», и где же он сейчас? Бесследно пропал с тех пор, как его сняли с поста директора школы и «вежливо» попросили сдать остальные должности. В этой же реальности никто не хочет его убить или причинить зла. Воландеморта никто не ловит — он точно «мертв», так как его социально благопристойный двойник уже давно занимает министерское кресло и делает свои дела только лишь на благо страны. У самого Чарли более нет мании преследования, ну разве что по другим причинам. А в остальном жизнь в школе протекает совершенно размеренно. Если и есть за что зацепиться, так это за его «вражду» с префектом. Только вот Джеймс не травит его в открытую и не принимает никаких действий, о коих так серьёзно предупредила его Дафна. Напротив, парень уже с осени занят подготовкой к экзаменам и педантично, даже слишком, выполняет непосредственные обязанности старосты факультета. Даже Драко притих и не обращает на Чарли никакого внимания, хотя раньше не упускал возможности посмотреть на него с насмешкой. «Эх, а говорил, что мы можем стать друзьями!» — Чарли, ты занят? — услышал он голос соседа по комнате. Чарли развернулся и распахнул полог. За ним он увидел белобрысого мальчишку в классической голубой пижаме. Бенджи оглядывался по сторонам, что показалось Чарли странным. Да, хоть и было поздно, но третий сосед был на отработке за то, что по неаккуратности разбил школьный телескоп. Остерегаться было некого. Или все-таки есть кого? Мальчик вопросительно нахмурился. Соседи редко обращались к нему, за исключением незначительных бытовых вопросов по комнате. — Понимаешь, тут такое дело, тебя позвала Дафна Гринграсс. «Вновь Дафна?» Брови Эванса взлетели наверх. А Бенджи, от удивления на лице Чарли, раскраснелся от неловкости или еще, дай бог, чего. — Я играл в плюй камни с ребятами, и она подошла и попросила позвать тебя, — быстро сказал мальчик, а Чарли всё никак не мог понять зачем. — Ну так ты идёшь?! — нетерпеливо сказал он. — Она ждёт у выхода, говорит, шла в библиотеку и хотела тебе что-то показать… Под конец мальчишка совсем замялся, и Чарли не стал его больше мучить. Ко сну он еще не готовился. Был в брюках и лёгком свитере поверх рубашки. Его так заняла мысль о том, что он зашёл в тупик с подшивками «Ежедневного пророка», что не подумал даже умыться или снять линзы, хотя собирался лечь спать пораньше. К тому же, так как Самозванец редко появлялся в спальне, а больше бродил по окрестностям школы, Чарли часто выходил по вечерам на улицу пожелать животному спокойной ночи, пока не наступил комендантский час. Слишком уж сильно книзл полюбился мадам Грабли-Дерг и ее зверинцу. К тому же ночные кошмары ушли, и заботиться о хозяине и дальше фамильяр более не желал, предпочитая самовольничество. Кивнув Бенджи, Чарли схватил с собой свою поясную сумку и отправился налегке, в домашних туфлях. На улицу он выходить резко перехотел, а прогуляться до библиотеки с Дафной можно было и в таком виде. Мальчик остановился на пороге спальни, развернулся и захватил с собой еще и ежедневный пророк. Раз уж он собрался в библиотеку, то можно было бы еще и обновить исследовательский материал. Однако, минув коридоры мужского крыла, обойдя всю гостиную, в которой все еще было оживлённо, несмотря на время, и даже выйдя наружу, в школьные подземелья, он не нашёл девочку. Задумчиво почесав затылок, Чарли подумал, что, быть может, она ушла первой, как и планировала, не дождавшись его, как вдруг из слизеринской гостиной вышла еще одна персона, застав его растерянным. — Зачем вышел, Эванс? Скоро комендантский час, — недовольно и с явным вызовом, хотя Драко никогда не отличался дружелюбием. — Тебе какое дело? — Раз спрашиваю, есть дело, — пожал мальчик плечами и всё с той же подозрительной миной продолжил на него смотреть. — В библиотеку решил сходить, — и в подтверждение своим словам Эванс покрутил у головы стопкой газет и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл в путь. Всё начинало казаться ему подозрительным, и мальчик не понимал, по какой причине. На деле же он больше хотел избавиться от внимания неприятеля, однако этого не получилось сделать, так как однокурсник последовал за ним. Вполне возможно, что Драко вышел по своим делам, однако прожигающий взгляд в его затылок чувствовался особенно остро. Чарли старался его игнорировать. Но вот прошёл первый коридор, второй, третий, даже до лестницы третьего этажа успел добраться, а Драко всё следовал по пятам. Его подозрения уже не казались такими же беспочвенными, как несколько минут назад. Пока Чарли шёл, его всё же настигло ощущение подвоха. Такая «важная» девочка, как Дафна, не стала бы прилюдно звать Эванса и обращать на себя внимание таким вот образом. Да, вполне возможно, что она правда хотела сказать что-то важное, но это не помешало ей, к примеру, совсем недавно говорить с ним прилюдно. В конце концов, сразу после того, как Драко вышел за Чарли из слизеринской гостиной, стало сразу ясно: участие Дафны в этом спектакле было лишь на словах. Топот следующего за ним Драко уже начинал надоедать. А значит, либо Чарли сошёл с ума и преувеличивает, либо это всё одна мелкая, но хитрая подстава. — Тебе тоже нужно в библиотеку, Малфой? — вежливо поинтересовался Чарли, продолжая путь. Атмосфера была схожа с той, когда была обнаружена окаменевшая миссис Норис. Он чувствовал, как с каждым пройденным метром воздух накалялся. Шаги и его слова эхом прошлись по длинному пустому коридору, всколыхнув за собой пламя нескольких факелов. Поступь Драко на секунду остановилась, но затем продолжилась как ни в чем не бывало. В некоторых местах огонь и вовсе погас, что говорило о наступлении комендантского часа. Чарли остановился недалеко от пролёта с лестницами, меняющими своё направление. Драко, следующий за ним, тоже остановился. Как же он не подумал посмотреть время? Ведь Бенджамин, да и те, кто еще сидели в общей гостиной, почти все уже были в пижамах. — Чья это была идея? — не скрывая недовольства, спросил мальчик, крепче сжимая стопку с газетами в руках. Наконец до него начало доходить, что положение было отнюдь не выигрышным. Да, в гипотезе он мог бы сбежать, не идти на эту глупую детскую провокацию, но что могут сделать против него дети? Твою ж мать, ведь у этих детей были волшебные палочки! А у него, такого «взрослого» и недальновидного, магии вообще не было. Мгновение спасло Чарли от пролетевшей мимо белой вспышки заклинания. Обернувшись на сотую долю секунды, мальчик заметил численное преимущество. За Драко, как по взмаху волшебной палочки, оказались Кребб, Гойл и еще один парень постарше, кажется, четверокурсник, которого Чарли не знал по имени. — А ну стой! — прокричал ему кто-то вслед, но Чарли и не думал останавливаться, вбегая на лестницу наверх. Ему повезло: она свернула туда, куда он и собирался, но не вовремя. Ребята уже успели подняться на следующую лестницу, которая вела туда же. В полумраке мелькали вспышки заклинаний, которые выглядели совсем не дружелюбно, но на самом деле были безобидными. Например, из-за одной лиловой вспышки Чарли чуть не получил заклятье ватных ног. Проснувшиеся портреты громко обсуждали творящийся в школе беспорядок, но гул школьников не заглушал их. Никто не хотел получить дисциплинарное взыскание, поэтому Чарли выбрал удачную стратегию: он побежал туда, где шанс быть обнаруженным был выше. Из-за болтовни портретов преследователи замешкались и пропустили лестницу наверх. Это дало Чарли возможность сбежать. Стрельба заклинаниями прекратилась, как только они потеряли его из виду, застряв в воздухе на лестнице, которая не могла определиться, куда ей двигаться. Чарли рискнул и спрыгнул с одной платформы на лестницу, которая проезжала рядом. Он чудом не разбился и увернулся от нескольких белых вспышек заклинаний, пролетевших над его головой. Пробежав по мостику четвёртого этажа, он спрятался за центральную колонну и спустился к перилам, чтобы посмотреть, что происходит внизу. Хорошо, что на нём были домашние туфли, а не ботинки с каблуком. Благодаря им его шаги были бесшумными, а одышку скрывали раздражённые возгласы полотен. Он успел забраться повыше, пока мальчишки толкались, ссорились и стреляли заклинаниями в разные стороны. Из-за комендантского часа факелы горели через один, и с каждой минутой чары, поддерживавшие огонь, рассеивались. Полотна с живыми картинами тоже начали потихоньку засыпать из-за темноты. Женщина слева от Чарли, на картине с фруктами, злобно таращилась и кидалась яблоками в него, так что нужно было срочно перемещаться в другое место. Но тут наверху появилась новая угроза, и как раз вовремя. Пока Драко и остальные переговаривались и перешёптывались, стараясь не перебудить остальные полотна, они не заметили, что сверху, с самого высокого прохода, появился белый свет Люмоса. Двинувшись вперёд, перегибаясь через ограждение, он почти увидел того, кто пришёл по их души, но не решился двинуться вперёд ещё сильнее, боясь упасть вниз. Чарли надеялся, что это кто-то из преподавателей, а ещё лучше — директор Морец. Тогда им четверым мало не покажется. Было странно, что этот «кто-то» не обозначил своё присутствие сразу, но это не имело большого значения. Мальчики так ожесточённо ругались из-за того, что упустили Эванса, что, наверное, и самого Чарли не заметили бы. Краем уха Чарли услышал, что тот старший парень отчитывал первокурсников и, в особенности, Драко, который позволил Чарльзу уйти дальше предполагаемого маршрута для нападения. Эванс хмыкнул, когда эхом по пролету раздался хлопок подзатыльника, а затем тихое и злое шипение. А свет, исходящий сверху, был всё ближе и ближе. Он не боялся быть пойманным. Пока слизеринцы были сосредоточены на его поимке, мальчик оставался в тени от Люмоса. Лестницы, которые за семь лет в школе он выучил как свои пять пальцев, двигались так, как он ожидал, и этот огонёк должен был настигнуть нарушителей уже совсем скоро. Отойдя подальше от полотна с женщиной, швыряющей в него яблоки, Чарли проскользнул на только что открывшийся ему путь на следующий этаж и почти лёг на ступени, ползя по ним в сторону южного крыла. Через те коридоры можно было выйти на секретный спуск в подвалы, один из тех, что использовали в основном преподаватели и остальной персонал. А из подвалов самый верный путь до подземелий. Добравшись до своей цели, Чарли приподнялся на корточки и, уперевшись на перила, не посмел отказать себе в наслаждении от будущего зрелища. Свет с восьмого по пятый этаж уже почти погас, и огонёк Люмоса, застилавший высокую фигуру блюстителя порядка, приближался к компании, которая уже достигла центральной колоны в месте, где до этого прятался Чарли. — Что здесь происходит? — строгий чёткий голос был как услада для ушей, и внутренне мальчик посочувствовал Драко и остальным, но ненадолго, так как быстро узнал этот голос. — Извини, Джеймс, не поймали. Этот белобрысый балбес долго тянул резину, — прошипел старший парень, и Чарли обомлел от увиденного. Говорили они все тихо, полушёпотом, но из-за общей тишины и эха Эванс прекрасно слышал разговор. Обстоятельства уже не были ему на руку. Портреты почти затихли, и слышимость позволяла обнаружить его. Единственным прикрытием оставались только скрипящие и кряхтящие лестницы, не перестающие меняться между собой. Тем временем и четвёртый, и третий этаж погрузились в темноту, и Чарли увидел Джеймса Фарли и отблеск его золотого, черт его дери, жетона префекта. Руки Чарли сжались на перилле от злости. Это каким же нужно быть мудаком, чтобы устроить погоню за первокурсником, почти инвалидом?! За мальчишкой, который не может пользоваться волшебной палочкой, да еще и с численным перевесом! Чарли сделал заметку у себя в голове не недооценивать школьников и как можно скорее поквитаться. То, что Джеймс затеял, не укладывалось в сознании мальчика. Какова же была его настоящая неприязнь? — Что за шум вы устроили? Мне пришлось наплести чуши мадам Мюррей, сомневаюсь, что она мне поверила и, скорее всего, будет здесь с минуты на минуту. Младшие заговорщики вздрогнули, издав какой-то синхронный нечленораздельный писк, и разбежались по первому слову старосты. Старший же, имени которого Чарли так и не вспомнил, досадливо махнул рукой. Из-за угрозы в виде мадам Мюррей они стали еще тише, так что Чарли пришлось напрячься посильнее, чтобы все расслышать. — Бегите в спальни, будем считать, что я вас не видел и не слышал, — после того как первокурсники смылись, атмосфера между оставшимися двумя стала таинственной и напряженной. Он не видел лица Джеймса — тот стоял полубоком, но выражение лица второго — виноватое, злое, нахмуренное, благодаря свету Люмоса было ясно видно. Джеймс что-то прошептал ему, еще тише, и Чарли упёрся лбом в отверстие между перекладинами, чтобы расслышать, но всё без толку. Затем староста резко обернулся как раз в ту сторону, где прятался Чарльз, но так как луч света от палочки не достигал его, прикрытие не пострадало. Сердце ёкнуло — здраво оценивая свои способности, он не хотел бы быть пойманным Джеймсом Фарли. Мальчик не понаслышке знал, что староста был одним из лучших на курсе и так же, если Чарли не изменяет память, был призёром Дуэльного клуба два года подряд. Еще минута прошла, прежде чем эти двое обменялись еще парой ничего не значащих фраз и развернулись к лестницам, ведущим вниз. Мальчик затаив дыхание собирался было тоже вставать и бежать восвояси. Хотелось успеть попасть в гостиную факультета раньше тех двоих. Как вдруг сзади, совсем близко, Чарли распознал неосторожный шаг, скорее шорканье. Ошарашенный и испуганный, он вскочил, стукнувшись головой об периллу, развернулся и подался назад, вытягивая вперёд руку. Кончики пальцев в темноте зацепились за что-то мягкое, а потом что-то громко с глухим ударом и писклявым стоном упало. В какой-то агонии он продолжил цепляться за темноту и в итоге захватил в капкан маленькое тело. Нащупав голову, торс и руки, он сжал это тело руками и закрыл то место, где предположительно должен был быть рот. Тело в его объятиях несколько раз неистово задёргалось, помычало, а затем расслабилось, но Чарли ни на секунду не поверил в это смирение, лишь сжав капкан из своих рук крепче. Судя по росту и телосложению, это был кто-то из его ровесников, иначе захват не дался бы ему так просто. Мальчик дёрнулся и в позе то ли ёжа, то ли искусного акробата вновь прильнул к ограждению головой и увидел, как двое старшекурсников спешно спускаются вниз по лестнице и несколько раз оборачиваются. Вся эта возня точно не осталась незамеченной! Пару секунд после убывающего стука шагов и двух галдящих и перепуганных сердец было тихо. Глаза потихоньку привыкли к темноте, а затем, прежде чем Чарли успел понять, что происходит, ограждение, на которое Чарли опирался, исчезло. Сердце ушло в пятки, «тело» истошно завопило от мимолётного чувства невесомости. И он и его заложник стремительно полетели вниз.