Донни, Кенни и другие

Прекрасно, когда человек находит себя в чём-то. Пусть даже иногда призвание отвлекает от реальности… Донован, к примеру, очень гордился тем, что Кеннет не зацикливается на одном наборе блюд и постоянно экспериментирует. Чаще всего его даже не пугала роль подопытного… то есть, первого дегустатора, хотя кое-какие блюда заходили за грань не только пищевой ценности, но и аппетитности. Дороти был довольно демократичен в плане еды и не слишком брезглив, но образцы тайской кухни вспоминал с содроганием. И некоторые блюда из японской… и корейской, пожалуй. Насекомые в сознании пилота сочетались с едой примерно так же плохо, как железные опилки. А продукты гниения, плесневения и прочих оригинальных способов обработки пищи, помимо метафизической тошноты, вызывали ещё и серьёзное отравление. Донован готов был рискнуть и сделать мужу приятное, попробовав очередное «оно просто так выглядит, зато на вкус потрясающе», но желудок оказался куда менее толерантен: пару раз пилот провёл выходные с температурой, курсируя между диваном и унитазом. Кеннет смирился и перестал портить продукты, но тяга к экспериментам у него не прошла, поэтому невозможно было угадать, чем он встретит супруга из очередного рейса: нормальной едой или «чем-нибудь невероятным». Хорошо, если это была привычная пища, порезанная на миниатюрные порции и нанизанная на зубочистки, к примеру. Красиво, непрактично и вполне съедобно. – Господи, только бы не насекомые опять… – вздохнул Дороти, включая зажигание. Кен не смог его встретить, и Донован арендовал машину: это было дешевле, чем ехать на такси. – Подбросишь до Дания-бич? – попросил Джексон. – Конечно. Запрыгивай. Компания второго пилота означала необходимость поддерживать несколько стандартных тем разговора, но обычно не напрягала, даже когда речь заходила о тонкостях супружеской жизни двух мужчин. Хотя временами Донован жалел, что Джексону настолько нравилось летать с ним, и парень до сих пор отказывался от места капитана. Таббс обожал теоретизировать и пользовался каждой возможностью напомнить Дороти, что ещё не поздно найти себе девушку. Сам он вот уже пять лет как стал отцом, и ещё одной любимой темой у него были закидоны сперва беременной, потом кормящей, потом депрессивной, потом всем недовольной – и далее по нарастающей – супруги и демонстрация фоток весьма стрёмного на вид младенца, который только к году перестал походить на чернослив. Возможно, в рассуждениях Джексона и присутствовала некоторая логика, но напрочь не наблюдалось здравого смысла. Спорить с ним, впрочем, было бесполезно. Дороти выбросил пассажира за полквартала от дома и прибавил скорость на хайвэе. Очень хотелось домой. Кто ж знал, что Кеннет решил превратить кухню в алхимическую лабораторию… Самого его дома не оказалось, что в принципе было редкостью: он вернулся, только когда Донован уже помылся, переоделся и изрядно проголодался (вот она, сила привычки!). Стоило Кеннету переступить порог, как любящий супруг накинулся на него с воплем: – КЕН! Какого хрена у нас на кухне делает ЖИДКИЙ АЗОТ?!! Баллон с опасной жидкостью успел отбить Доновану пальцы на ноге, потому и обратил на себя его внимание. – И тебе привет, родной, – улыбнулся Кеннет, привлекая мужа к себе: запустил пальцы в волосы, легонько погладил шею. – Прости, что задержался. Ты голодный? – Да. И сексуально озабоченный, – задумчиво покивал Дороти. – Но жидкий азот меня всё равно смущает. – Сейчас расскажу, – пообещал Кен и повёл мужа в столовую. Новое увлечение гениального кулинара называлось «молекулярная кухня». Он действительно прочёл Дороти целую лекцию об истоках этого искусства изменять агрегатное состояние продуктов без потери вкусовых качеств. Звучало и впрямь интересно, особенно в той части, где нельзя было даже на доли грамма перепутать дозировки реагентов: Дороти не сомневался, что Кен способен справиться с такой задачей, как был уверен в своей в этом неспособности. Жидкий азот – это ещё ерунда, Кеннет вот грустил, что на домашней кухне не поставишь нормальную конвекционную плиту… «И слава богу!» В завершение лекции повар торжественно поставил перед мужем тарелку с двухслойным желе. Верхний слой был зелёным, а нижний прозрачным, с какими-то цветными кубиками внутри. – Попробуй. Это суп из шпината, – представил Кен. Донован с подозрением потыкал дрожащую тварь вилкой. Ох уж эти физики-ядерщики с их чувством юмора… – Очень приятно, я Дороти, – представился он и отщипнул кусочек… супа. Молекулярная кухня оказалась не сытной: наесться порцией со столовую ложку даже обычной едой проблематично, а когда тебе подают запахи и вкусы отдельно от еды – вообще нереально. Донован решил относиться к новому увлечению мужа как к аттракциону. Фруктовая лапша, чайная икра, взбитое мясо и хлебный мусс, в конце концов, действительно обостряли ощущения, и Дороти одобрил идею Кеннета внести разнообразие в меню центрального ресторана в Майами: туристы с ума сходили по экзотике. Но на ужин всё равно попытался заказать пиццу. Кен смирился и приготовил пиццу сам. Дороти помог ему, чтобы хоть немного утешить. – Мне нравится, честное слово! – уверял он, натирая сыр на старомодной металлической тёрке «прощайте, пальцы». – Похоже на магию. – Но непрактично, – закончил за него Кеннет, растягивая в блин тесто. Дороти всё-таки порезался, но заметил это, только когда из стёсанного орудием пыток места потекло. – Эм… любимый, ты ведь не очень огорчишься, если у нас будет пицца с кровью? – ласково спросил он и сунул палец в рот. – Возьми аптечку и обработай нормально, – попросил Кен. Донован послушался. Спорить с Кеннетом, переживающим очередное фиаско на стезе приобщения супруга к кулинарным изыскам, было себе дороже. Он залил ранку клеем, подсушил и вернулся к тёрке. Сыра оставалось совсем немного. – А давай завтра приготовим молекулярную пиццу? – предложил Дороти в порыве отчаянного вдохновения. – Ну, то есть, ты приготовишь, а я посмотрю… – уточнил он. – Пиццу?.. – задумался Кеннет, ловко рассыпая по тесту начинку. Это был хитрый и подлый ход – озадачить повара сложной кулинарной задачей и пригрозить личной заинтересованностью. И он, как всегда, удался: Кен приободрился и даже начал напевать. Пицца скрылась в духовке, щедро посыпанная слегка окровавленным сыром. – Хорошо. Но при одном условии. – Каком? – с готовностью распахнул глаза Дороти. – Ты не будешь жаловаться на результат. Тут явно крылся какой-то подвох, но пилот только улыбнулся: – Не буду, если ты поможешь мне его съесть.