Пять лет

      В Доме у Моста стояла мрачная атмосфера, как перед грозой, даже озоном попахивало. Все, кто хотел что-то сказать, тихо перешёптывались, не решаясь нарушать гнетущую тишину. Молодые сотрудники Тайного Сыска были мрачны: кто больше, кто меньше, но каждый таскал на лице гримасу. На руках у некоторых, на манер браслетов, были повязаны чёрные траурные ленты.       Вдруг в самой середине коридора без лишних эффектов появился новый участник этого унылого действия в белом, слегка обгоревшем лоохи. Сэр Шурф сначала по инерции с глухим стуком свалился на пол, а потом медленно, с трудом поднялся, опираясь на стену. Отряхнув с одежды пыль, он направился в свой кабинет, держась одной рукой за голову. По пути он заметил, что немногие присутствующие курьеры глядят на него, как на ожившего мертвеца.       Войдя в комнату, Лонли-Локли увидел нечто, похожее на антрацитово-чёрную тень на окне. Тень дёрнулась, приобретая человеческие очертания, и оказалась изрядно осунувшимся сэром Мелифаро. Тот сначала скользнул по вошедшему пустым, пыльным, ничего не выражающим взглядом, потом, резко напрягшись, посмотрел ещё раз -- неверяще, с отголоском безумной надежды, и в третий раз, широко открыв глаза, Мелифаро с какой-то сумасшедшей радостью оглядел ничего не понимающего Шурфа. Он слетел с подоконника, вихрем промчался к двери, затормозил всего в паре сантиметров от уставшего, потрёпанного Лонли-Локли и прошептал, щадя тишину:       -- Шурф! Ты жив!       -- Да, сэр Мелифаро, я жив, -- кивнул тот, обходя коллегу и приближаясь к столу. Пыли на нём не было, но оставалось ощущение, что за ним никто уже давно не работал. -- Но если не выпью камры, могу и покинуть этот мир, -- неловко пошутил Лонли-Локли, усаживаясь в кресло. Мелифаро эту шутку воспринял болезненно. -- Не могли бы вы послать зов в Обжору? Я обессилен.       -- Конечно, -- вопреки своим словам, тот не отрывал взора от Шурфа, как будто хотел запомнить его как можно лучше. Наконец, его нервы не выдержали, и он подошёл к настороженно глядящему на коллегу Лонли-Локли и нерешительно протянул руку к подолу лоохи. Прикоснувшись к ткани, он улыбнулся, смаргивая слёзы.       -- Живой... -- Мелифаро всхлипнул. Шурф устало вздохнул. Ему было немного грустно смотреть на человека, которому он симпатизировал, нет -- любил, в таком странном и глупом положении.       -- Сэр Мелифаро, объясните мне пожалуйста, почему такой ажиотаж вокруг того, что я жив? Неужели за два часа, которые я пробыл на Тёмной Стороне, вы успели отвыкнуть от того, что я существую? И к чему этот маскарад? -- он указал на чёрную, не тёмно-синюю или тёмно-зелёную, а абсолютно, непроницаемо чёрную одежду Мелифаро. Губы последнего задрожали, а глаза затуманились слезами.       -- Два часа? -- прошептал он. -- Через два часа ты вернулся бы, если бы взял с собой меня! На Тёмную Сторону, и без Стража... -- Мелифаро снова всхлипнул и закричал, сжимая кулаки:       -- Два часа?! Да тебя не было пять лет!       Шурф удивился. Он даже позволил чувствам отразиться на лице, подняв брови. Мелифаро уткнулся лицом в ладони и начал рассказывать, хлюпая носом:       -- Ч-через неделю после того, как ты убежал за этим... как его... на Тёмную Сторону, Джуффин заволновался. Он целыми днями пропадал там, пытаясь отыскать тебя, но тщетно. Ахум тебя тоже не видел, я спрашивал. Через полгода объявили траур. Все носили траур некоторое время: Макс только в прошлом году добавил на свою одежду обратно золотые круги. Ты ему дорог, -- Мелифаро сделал огромное усилие, но несказанное словечко "был" повисло в воздухе. -- А я не смог заставить себя. Я... я ведь жалел... Всё время... Помнишь, я хотел с тобой поговорить накануне твоего исчезновения?       -- Конечно, -- Шурф вспомнил, как немного смущённый Мелифаро просил его "уделить недостойной вашего внимания особе немного своего драгоценного времени". Он тогда решил, что парень опять хочет попаясничать, и отказал, сославшись на неотложное дело.       -- Я жалел... Я не успел сказать тебе, что я тебя люблю, -- Мелифаро с сумасшедшей улыбкой глядел сквозь пальцы, роняя слёзы. -- А ты пропал. Это было очень страшно. Я думал, что сойду с ума.       Лонли-Локли осторожно провёл рукой в своей громоздкой защитной рукавице по голове Мелифаро. Его волосы выглядели очень мягкими, и Шурф, хоть и не ощущал их, догадывался, что так и есть. Мелифаро поднял голову с красными, заплаканными глазами и вопросительно взглянул на Лонли-Локли. Тот позволил улыбке чуть тронуть уголки своих губ и шепнул, впервые за их беседу поддаваясь общей тишине:       -- Я тоже.