Сигарет дым

Парни плачут?

Многие ответят, что парни не умеют плакать. Я скажу, что парни рыдают навзрыд.

Я считал себя телом, набором человеческих органов, запрограммированным по одному алгоритму: выбери жизнь, а потом выбери гроб, в котором будешь гнить. Тот, кто понятия не имеет ради чего живет уже занесен под одну гребенку. У меня умерла мать. Тогда-то моя жизнь сошла с запрограммированного алгоритма. Хотелось больше не ощущать чувства и существовать как раньше «жить ради жизни». Тогда мы переехали в Нокфелл, и как сказал отец, мы правда начали все с чистого листа. До этого переезда я никогда не боялся умереть, но когда ты встречаешь по-настоящему близких людей, начинаешь отдавать всего себя ради любимого дела — не очень хочется умирать на самом деле.

***

22:35. Сегодня в наших планах было дойти до дома на дереве, мы часто заваливались туда с гитарой, и тогда Ларри во всю горланил песни. Джонсон как-то раз съязвил что-то по типу «Когда-нибудь проделаем дыру на потолке и будем смотреть на ебучие звездочки, да?». А может и будем, кто его знает. Дождь испортил наши планы, поэтому мы сидели у меня в комнате: Ларри лежал на моей кровати и смотрел в потолок, я же сидел у стола, проводил лаком черные полосы на ногтях. Обычно мы рубимся в приставку или пишем партии к новой песне в подвале. — Наш долгожданный шанс. — Джонсон кидает в мои руки цветастую брошюру. Я пробегаю глазами по тексту «Рок-фестиваль в Нокфелле». Это значит… мы сможем сыграть там? Не дочитав, ловлю губами воздух и смотрю на Ларри, что сидел в метре от меня. — Че вылупился? Я уже подал заявку. Мы ещё новички в индустрии музыки и часто косячим. Сейчас Ларри подал заявку на выступление в ежегодном рок-фестивале. Если честно, я был в ахуе. — Я сначала представил, а вдруг нас тухлятиной закидают? — Джонсон усмехается, — Но потом подумал, как мне абсолютно поебать, поебать на мнение остальных, будем делать то, что мы считаем крутым. — Ага. — иногда я ощущаю себя подпевалой. Наверное, так и есть. У меня есть свое мнение, но я не привык их высказывать: может, мне лень спорить и в конечном итоге Джонсон переубедит меня? Ларри часто нарушает тишину между нами, начинает говорить первым. Иногда мне кажется, будто я совсем не знаю Ларри, будто его характер варьируется между «Я буду кричать песни в подвале до такой степени, пока мисс Гибссон не ебнется» и «Давай просто помолчим и будем думать о будущем». — У меня была старая гитара, её подарил отец. На ней я начал играть первые песни. — тихо говорит он, все так же смотря в потолок. — Помню, как выступал в началке с ней. Тогда от волнения я чуть не обосрался и забыл слова. С тех пор я типа боюсь сцены, но только сейчас понял, каково это «отдаваться музыке» — страх будто пропадает, а телом движет адреналин. — он смотрит на меня. — А где она сейчас? — Понятия не имею. Может выбросил со старым хламом, а может сжег. — Гитара. Она много значила для тебя? — Она напоминала об отце. — он сделал заминку, — Я думаю, а зачем жить прошлым, когда есть настоящее? Нужно постигать новое, не оглядываться назад, с надеждой, что вот-вот произойдет чудо. Я много думал над этим, и это не приводило ни к чему хорошему. — Я тоже думаю над прошлым, иногда вспоминаю как жил раньше. — Не надо, чувак, не думай. Типа пиздострадания по былым временам та еще хуета. Я лишь киваю головой, я бы мог сказать что-то врозь его словам. Но это пока что неважно. Все неважно, когда мы молчим и думает о чем-то своем. Ларри разговорчивый, а когда он выпивает — становится особенно разговорчивым, можно разузнать все его тайны, только я никогда не пользовался этим, потому что и так знаю все эти «секреты». Но Джонсон все-таки говорит мне еще один:  — Чел, я походу влюбился.   Я провожу последний штрих черным лаком на указательном пальце. Черт, рука дернулась. — Что будешь делать? — как можно спокойнее произношу я, и понимаю, что не смогу до красить другие ногти. Пальцы дрожат, а я стараюсь не подавать этому виду. — Не знаю, мне хотя бы понять, взаимно это или нет. — он смотрит на меня, наверное, ждет какой-либо реакции. — Ты не можешь знать наверняка. — я закрываю баночку злосчастного лака. — Чел, проветри комнату по-братски. Мне приходится подойти к окну и зафиксировать форточку. — Я знаю, что могу не знать. — Джонсон констатирует факт, а я смотрю в окно. Сегодня новолуние, из-за дождя на улице пахнет сыростью и свежей травой. Выйти на улицу неплохая идея, правда моросит чутка. — Странно, что ты мне раньше не говорил подобного. — усмехаюсь я, и Ларри подходит ко мне, вдыхая воздух. — Это первый раз? — Это первый раз, когда чувства будто съедают меня без остатка. — и тогда мне хотелось его ударить, не знаю, я всегда был спокоен. Но в тот момент я ощутил, как волна непонятной агрессии застряла комом в моем горле. — Чувак, ты в дерьме. — наверное, мой голос задрожал, — Ну, по крайней мере, думай, что это всего лишь биохимическая реакция в твоем организме. — Для биохимической реакции она слишком блядская. — Скажи, я знаю этого человека? — даже если он назовет её имя — смысла не будет, я ничего не сделаю. — Не знаю, может быть. — Это та девчонка с параллели, да? Тебе же всегда нравились девушки с каким-то болезненным видом. Черт, зря сказал — Что? — Спрашивает у меня Джонсон. — «Тебе же всегда нравились девушки с каким-то болезненным видом» звучит странно, тем более, вид у нее не болезненный, она просто бледная. — Прости, просто высказал свое мнение. Не помню как звали эту девчонку, но часто видел ее с Эшли, возможно, они живут в одном доме или типа того. Это не мое дело говорить, как выглядит человек, но вид у нее правда болезненный. Она была худой и бледной, а волосы жидкие и тусклые, под глазами чуть ли не красные синяки, я думаю — последствия недосыпа. Та девушка не пользовалась особой популярностью и была еле различима. И я не пойму, почему всё-таки она? Мы так и стояли у окна, будто боялись нарушить тишину. Я слышал его дыхание, и будто ощущал как бьется его сердце. Не знаю, что произошло со мной в тот момент, но мне хотелось ощутить новые впечатления или типа того. Мы просто думали о чем-то своем, и я решил нарушить эту тишину. И, наверное, самым тупым способом. — Поцелуй меня. — Что? — Поцелуй меня.