Сигарет дым

неделю спустя

03:33 Холодные пальцы спускают ремни фиксации на моем протезе. Руки плавно переходят к моей шее, слегка сжимая. И я пытаюсь ловить губами воздух, моё напряжение начало перерастать в нечто большее. Почувствовал дорожку из поцелуев на моем животе, во время того, как чужие руки перешли на бёдра и теперь так крепко сжимают их. Блять. Я просыпаюсь. Это был грёбаный сон! Завтра важная репетиция, но мне снится бред, от которого может поехать крыша. Ларри. С Ларри мы общались довольно давно, точнее, он всячески избегает меня, а на репетициях делает вид, будто ничего не произошло. При мысли о том, что стоит поговорить о нашем случае, меня бросает в дрожь. Всю оставшуюся ночь я не мог заснуть, лёжа на спине с открытыми глазами. Странно, что даже глаза закрыть не удавалось, не удавалось даже подумать о другом, хотел просто навсегда забыться где-нибудь в другой вселенной. Я не мог представить, что будет с нами, и что может произойти, если Ларри закроется от меня. А все эти сны выбивали меня из колеи.

12:00

Я встретился с ребятами, и мы уже направлялись в сторону дома Эш, но Ларри не пришел, хоть и договаривались встретиться вместе у табачки. Может, причина не в том, что произошло в тот вечер, но идти на контакт первым было немного страшновато. Шутка, было пиздец как стрёмно. — Представляете, а вдруг нас заметит какой-нибудь продюсер — Эшли треплет нам мозги по поводу рок-фестиваля. — И все, прощай, вонючий Нокфелл! — Это все не так просто, как ты думаешь. — Тодд хмыкнул. — У нас нет шанса, тем более там выступают группы…которые выше нас на две головы. Нам хотя бы на сцене не облажать. — после этих слов Эш умолкла, а мне отвечать на слова Тодда не хотелось, и мы просто стояли молча. — … А где Ларри? — Все-таки Эшли нарушает тишину. — Сал, а почему он не пришел? — Я не знаю, он ничего не говорил. — я ответил. Я соврал. В моей голове возникла мысль, а что если рассказать им произошедшее. Но в следующую секунду меня передёргивает, и я думаю, все что происходит между нами — должно оставаться между нами. — Странно, что он даже не предупредил. — Эш закатила глаза. — Если он не придет, я сожру его с внутренностями и со всем дерьмом. — Я видел его недавно. Он не может пропус... — Тодд успокаивал её, зная, что Кэмпбелл относится ко всему серьезно. А сегодняшняя репетиция была очень важна. — Где? — я ответил резко, перебив и не дожидаясь ответа. — Возле часовой башни. Он был не один, это точно. — Тодд посмотрел в левый дальний угол, вспоминая картинку, и быстрым движением руки поднял указательный палец вверх. — Кажется, это была Фиби! — О Боже, как он вообще на неё позарился. — Эш вновь закатила глаза, будто была расстроена в действии Ларри. А я просто улыбнулся, делая вид, что всё в порядке и что был рад за друга. Фиби — та самая со школы. Я хоть и не агрессивный человек, я стараюсь быть холоднокровным даже в самых нервных ситуациях, но на мгновение что-то во мне дёрнулось. Я хотел убить ее. Убить за то, что она мешала мне как никто другой. Убить за женственные плечи, от которых, наверное, Ларри сходил с ума. Убить за её аккуратное лицо, за тонкие запястья, за выразительные голубые глаза. И самое главное — за то, что она смогла влюбить его. И чуть погодя, осознавая, о чем только что думал — мне стало тошно от самого себя.

…

Мы в гараже у Эш, настраивали аппаратуру и ждали Джонсона. И даже если он придет, что мне ему сказать? «Эй, чел, мы чуть не потрахались неделю назад, давай просто забудем и начнём репетировать?» Да, ну и бред. Тем временем Эшли возбуждённо ликовала, а я старался вместе с ней. Нас всегда связывало одно — это музыка и мы отдавались ей без остатка. А что бывает, если любовь мешает карьере? Правильно, личную жизнь устраняют. Хоть я и не уверен, но надеюсь, что смогу это сделать. Между нашими разговорами дверь распахнулась, и в проход залетел Джонсон. — Здарова. — он улыбнулся во все зубы, — Сорри за опоздание, было кое-что важное. — Где ты был? — Эшли вдруг стала серьёзной, руки её лежали на поясе, бровь вновь вздернулась. — Сегодня важная репетиция, дурень! — Нужно было выебать кое-кого. — опять глупо улыбаясь, Ларри сел на диванчик, вальяжно взяв гитару в руки. Глаза Эш начали напоминать монету в 50 центов, и удивленно улыбаясь ответила:  — С Фиби? Ты со своими приколами невыносим! Конечно, она говорила не всерьез. От Ларри можно ожидать тупых шуток, но эти нелепые каламбуры начинают скрести внутри. Правда или неудачная шутка, кажется, я никогда не узнаю это. И я думаю, он точно догадывается о моих чувствах. Он подначивает меня, ждёт моей реакции и сжирает без остатка. Я вышел из раздумий, и выдал кое-что, о чем даже не подумал: — Ты заебал со своей Фи-иби, всем похуй с кем ты ебешься, всем также похуй на твою личную жизнь. Думай о концерте. После моих слов все вдруг замолчали. Даже шум от младшего брата Эш, играющего в доме наверху, стих. Тодд остановился в одном положении, руки его зависли над клавиатурой. Кэмпбелл странно смотрит на меня. А я просто… а я просто смотрю то в пол, то на стены, пытаясь понять, зачем я это высказал. — Слушай, Сал, — Ларри разрушает тишину, голос стал серьёзным, в глазах появились искры, и он смотрел прямо на меня. — Я тебе скажу пару слов. Один на один. После репетиции. — Он не отрывает взгляд, так же вальяжно сидя на диванчике. — А пока хватит лезть не в своё дело.