У каждого героя...

Быть изгоем и грушей на которой разминают кулаки разные подонки – быть в заднице. И за тебя никто не заступится. Услышат крики и стыдливо отвернув голову поспешат пройти мимо. И ученики, и учителя, и просто прохожие, сделают вид что совсем не заметили. Ну разве что Майки. Но он не намерен впутывать в это своего лучшего друга. У того и так только жизнь наладилась. Так что Донни не удивляется, когда хулиганы заходят слишком далеко, пинают и чмырят везде, где только могут его поймать. Но поджидать его поздно вечером у центрального парка, всей компанией, слишком низко даже для кого-то вроде Хана. Похоже Дон один так думает. Ну что сказать: Он знал что этот день настанет. Дон всегда очень быстро бегал (жизнь научила), но сегодня его загоняют в угол. И никто не поможет. Он действительно молился чтобы задние ворота были открыты (его мольбы никогда никто не слышал). Но это не означает что ему совсем не больно. Поэтому он плотно закрывает глаза, сворачивается в комок и старается не всхлипывать. Он уже давно не кричит. А толку то? Глотает свою боль и запихивает гордость куда по дальше. Щёки сухие, видать слёзы капают внутрь. Ему остаётся только закрывать руками голову и надеяться уберечь собранную им из мусора аппаратуру. ——:/:——///——:/: Он бежал по мокрым улицам города, лужи от босых ног разлетались сотнями брызг. Дождь бил горизонтально, со всей дури прямо по лицу, вода больно колола глаза. Казалось многоэтажные дома по бокам от дороги склонились к нему, переплетаясь, закрывая небо. Это походило на бесконечный лабиринт. Стоит свернуть и вот ты снова здесь, на той же улице, точно посередине. У неё не было конца. Это давило, пугало (бесило). Но он бежит сбивая ноги в кровь. Лёгкая тряска постепенно перерастает в землетрясение. И он чувствует как асфальт расходится под ногами, прежде чем полететь в темноту. Ощущение кожаных перчаток на его плечах разбудило его, и Донни открыл глаза. Перед ним большой мишка и пока тот оглядывает его, Дон думает что его хорошо приложили по голове. Потому что галлюцинации его ещё не спасали. Его спаситель кивнув самому себе оставляет его в покое, а Донателло расеяно разглядывает расфокусированым взглядом разбросанных по переулку, изрядно потрёпанных хулиганов. И лишь когда туман рассеивается он замечает металлическую броню, а к шлему прикреплены два маленьких круглых фонарика. Вот тебе и мишка... Ночной Всевидящий оглядывается назад, садится на мотоцикл включает зажигание. Донателло смотрел, как он уезжает. Он положил голову на колени, обнял себя и закрыл глаза. Помимо зверской боли во всём теле и понимания того что события этой ночи он на вряд ли забудет, он почувствовал еще кое-что. Странное тепло что волнами расходилось где-то под пластоном, было ему совсем не знакомо. ——:/:——///——:/: На следующий день у Донни всё болит. На столько сильно что он готов содрать верхний слой кожи вместе с синяками. По всему телу образуются уродливые синяки и ссадины, и он постоянно вздрагивает от прикосновений. Благодаря всех известных ему богов, за то, что его одежда прикрывает все это месиво. Так что у его одноклассников не будет повода дразнить его. А потом Дон думает о Ночном Всевидящем. Донателло краснеет.