Seventeen reasons to smile

Это история о том, как Ким Мирэ в очередной раз не сдержала обещание самой себе… Но начнём по порядку. Своё 27-летие Мирэ встречала в кругу маленькой семьи, состоящей из одного ребёнка (неё) и двух уже немолодых родителей. Каждый год они ждали от неё радостной вести, а именно новости о том, что она «наконец» выходит замуж. Отец не был так одержим этой мыслью, как её мать. Госпожа Ким с самого 16-летия дочери предлагала ей списки потенциальных женихов, которые, по её мнению, стопроцентно станут успешными и осчастливят их дочь. Этот список, конечно, менялся каждый год, но только одно имя в нём оставалось неизменным. — Ким Мингю? Мам, ты серьёзно? — вновь закатила глаза Мирэ, читая традиционный список, который мать вручала ей за праздничным ужином в честь дня рождения. — А что? Я никогда не уберу из списка сына моей самой близкой подруги, — мама покачала головой, как будто ей не оставили выбора. — Мингю высокий, статный и красивый парень. Он, к тому же, твой ровесник, который действительно многого добился за эти годы. Успешный, как мы все и предполагали. На расхват! Мечта, а не жених, — мечтательно улыбнулась мама, но, заметив кислую мину дочери, её улыбка померкла. — Мам, он мне вообще не нравится! Единственное, что я помню о нём, — это его сопли и огромные очки, когда нам было по тринадцать. Это была худшая летняя поездка в моей жизни, — вздохнула Мирэ, закинув в рот виноградину. Каждое упоминание имени Мингю неизменно вызывало в памяти пухлого смуглого мальчика с очками, который постоянно вытирал нос и смущался от любого её вопроса. — С тех пор прошло много времени, он стал красавцем. Сейчас покажу тебе фотографию, — госпожа Ким начала копаться в телефоне. — Вот! Мирэ взяла телефон, предвкушая что-то интересное, но вместо этого увидела размытую фотографию плохого качества. На снимке какой-то парень в чёрном смокинге держал в руках награду, непонятно за что. — Мам, что я должна тут разглядеть? — еле сдерживая смех, спросила младшая Ким. Госпожа Ким недовольно пробурчала, что дочери стоило бы самой загуглить его, чтобы найти фото получше. Но Мирэ отказалась даже думать об этом. Ей было настолько неинтересно, что ситуация начинала раздражать. — Я уверена в одном, — начала мать, убирая со стола мусор. — В чём? — Он гораздо лучше твоего Минхао. — Боже мой, мама! Он уже не мой, хватит! — воскликнула Мирэ, убегая из кухни. Сюй Минхао — её бывший парень. Они расстались за неделю до её дня рождения. И за неделю до её заявления на увольнение. Их отношения длились ровно столько, сколько их совместный проект на работе. Мирэ не считала себя влюбчивой, ей нужно время, чтобы впустить человека в свою жизнь, но Минхао был настолько харизматичен, что уже в первый день знакомства она согласилась пойти с ним на ужин, хотя она никогда так не поступала. Эти отношения продлились полгода. Как только руководство объявило, что проект больше не будет спонсироваться, предложив либо остаться работать за меньшую зарплату и ждать новый проект, либо уйти, Минхао выбрал первое. Мирэ — второе. В тот же день он признался, что их отношения кажутся ему больше платоническими, чем романтичными. — А зачем он тогда тянул всё это время? Растянул аж на шесть месяцев! — возмущалась Бён Нарин, подруга Мирэ, которая сейчас находилась в Штатах. — Вот именно! Надо было тебя послушать с самого начала, — прохныкала Ким, катаясь по кровати. — Для меня все мужики — гады. Если будешь слушать меня всегда, будешь счастлива, но одинока. Тебя это устраивает? — Теперь точно устраивает! Нарин, ты будешь свидетелем моего обещания, — серьёзно заявила Мирэ. — Слушаю. — Я обещаю себе больше никогда не заводить отношения на работе, — торжественно произнесла она. Но увековеченное в её сердце обещание начало трещать по швам, как только она переступила порог новой работы. Первый рабочий день начался с неспешных сборов и любимого кофе. Мирэ наслышана о компании, где теперь будет работать. Сотрудники этой компании были инфлюенсерами, каждый славился чем-то уникальным. Всё это вызывало волнение, но она старалась не показывать вида. — Вы, должно быть, Ким Мирэ? — с лучезарной улыбкой поприветствовала её миловидная девушка у ресепшена. Мирэ кивнула и поздоровалась в ответ. — Ваш супервайзер на совещании, поэтому я пока проведу вам экскурсию, — сказала девушка. Мирэ расслабилась. Всё оказалось не так страшно, как казалось. — Здесь сидят наши бухгалтеры. Советую с ними дружить, даже если они не кажутся приветливыми, — тихо хихикнула ресепшионистка, вызвав улыбку у Ким. — А вот и наш супервайзер. Кажется, он освободился, — добавила она, указав на приближающегося молодого мужчину в чёрном костюме. Мирэ застыла в моменте, наблюдая за тем, как он приближался к ним. Его движения были плавными, но уверенными, словно он был абсолютно уверен в каждом своём шаге. Чёрные волосы аккуратно уложены, строгий пиджак подчёркивал его статную фигуру, а взгляд карих глаз источал хладнокровие и сосредоточенность. Сердце Мирэ вдруг забилось быстрее, и она на секунду почувствовала, как её дыхание замерло. Молодой человек шёл прямо к ним, и она не могла отвести взгляда от того, как свет ламп играл на ткани его костюма и как уголки его губ едва заметно подрагивали, словно намекая на улыбку, которая так и не появилась. Когда он оказался достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть каждую деталь его лица, Мирэ заметил: супервайзер обладал той редкой харизмой, которая притягивала к себе внимание без лишних слов. Лёгкая тень от длинных ресниц падала на скулы, а взгляд, несмотря на кажущуюся строгость, был удивительно глубоким. — Добро пожаловать, Ким Мирэ. Я Ким Мингю, — произнёс он, остановившись напротив них и протягивая Мирэ руку. «Ким Мингю?!» — чуть не вскрикнула Мирэ вслух.

«Тот самый сопливый Ким Мингю?! Сын маминой подруги?!»

Его голос был низким, мягким, но с оттенком властности, который сразу давал понять, что этот человек привык быть лидером. Мирэ почувствовала, как ресепшионистка легонько подтолкнула её локтем, словно подталкивая к разговору. Она прокашлялась и пожала его тёплую, большую ладонь, стараясь скрыть своё смущение. Далее он продолжил знакомить её с коллективом, объясняя общие правила и миссию компании. — Если будут вопросы, можешь обращаться ко мне, — в ходе диалога они решили перейти на «ты», чтобы всем было комфортнее. Мирэ казалось, что он её не узнал, или она просто хотела в это верить. — Сейчас уже близится время обеда, можешь сделать себе кофе в столовой, — он указал на ближайшую красную дверь. Ким поблагодарила его и поспешила в столовую, чтобы немного успокоиться. Она начала ходить туда-сюда по комнате, не зная, как дальше себя вести. Есть только один человек, который поймёт её. Она быстро напечатала короткое сообщение, рассказав главную новость, и пялилась в экран, дожидаясь ответа. Вместо сообщения поступил звонок. — Ты что, шутишь?! — громко спросила Нарин. — Нет! — Он узнал тебя? — Кажется, нет… Я не уверена, он ничего не спрашивал, — проговорила Мирэ, ставя первую попавшуюся кружку под кофемашинку. — Я не могу поверить, что мы теперь коллеги. У меня скоро будет нервный срыв. — Успокойся и делай вид, что вы незнакомы. Ты будешь его видеть всего лишь… пять дней в неделю с утра до вечера. — Спасибо, Нарин, — усмехнулась Мирэ. — Лучше бы он остался тем самым сопливым пухляком, это бы значительно облегчило ситуацию, — вздохнула она, и тут услышала чей-то кашель, явно специально издаваемый, чтобы привлечь внимание. Мирэ резко обернулась и увидела Ким Мингю, который стоял, прислонившись к стене. Он смотрел прямо в её глаза с такой странной ухмылкой, что Мирэ почувствовала, как ей хочется провалиться сквозь землю. — Я тебе перезвоню, — быстро проговорила Мирэ в трубку и сбросила звонок. Она прокашлялась и поправила юбку-карандаш, рассматривая интерьер столовой. — Я просто хотел отдать тебе твой ключ, — спокойно сказал Мингю, протягивая белую карточку. — Благодарю, — ответила Мирэ, уже собираясь взять ключ. Но он не отпустил карточку с другого конца, потянув её к себе. Мирэ, которая тоже крепко держала карту, шагнула вперёд по инерции. — Рад, что мы снова встретились, Мирэ, — томным голосом проговорил Мингю, заставив щёки девушки залиться краской, после чего он покинул столовую. Прошло полтора месяца неловкого общения с Ким Мингю, и мама была вне себя от счастья, что теперь они коллеги. С того самого дня, как они встретились, Мингю ни разу не поднимал тему их прошлого. Это одновременно успокаивало и тревожило Мирэ. Он казался ей бомбой замедленного действия, которая могла взорваться в любой момент. Она чувствовала себя на тонком льду, который вот-вот треснет и поглотит её в ледяную воду. Ким Мирэ обещала себе держать дистанцию с Ким Мингю. Она искусно уходила от любых ситуаций, которые могли бы привести к личным беседам, ограничиваясь сугубо профессиональными вопросами. Её принцип — никаких служебных романов — был для неё незыблем. Однако Мингю, казалось, находил способы ненавязчиво вовлекать её в общение, будь то обсуждение новых проектов или короткие разговоры в лифте. Мирэ не могла не заметить, что он стал совсем не тем мальчиком, которого она знала в детстве: уверенный, харизматичный и… по-своему очаровательный? Он несколько раз приглашал их команду на ланчи или поздние ужины, но Ким всегда отказывалась, ссылаясь на большую загруженность. Однако в этот раз, когда их команда закрыла план по продажам раньше срока, Мирэ не смогла отказаться. Все настаивали на том, чтобы она наконец-то пошла с ним хотя бы раз. — Ладно-ладно! Только я не надолго, — сдалась она, улыбнувшись. Они выбрали свой любимый семейный ресторан, куда, по словам коллег, ходили постоянно, потому что там готовили лучшие стейки в городе. Одна из причин, по которой Мирэ согласилась пойти, заключалась в том, что она хотела узнать Ким Мингю вне работы. Всегда ли он такой серьёзный зануда? Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. На ужине Мингю проявил себя совсем с другой стороны. Вместо строгого супервайзера он оказался тёплым, внимательным и остроумным собеседником. Он рассказывал истории о своих путешествиях, о том, как преодолел подростковую неуверенность, и как мечтал, чтобы его воспринимали всерьёз. Мирэ слушала его и впервые замечала, как сильно он изменился. Когда все выпили немного больше положенного, он даже пошутил о том, как Мирэ дразнила его в детстве, вызывая у неё неловкость. После нескольких тостов и дружеских шуток Мингю, сидя рядом с Мирэ, слегка наклонился к ней и спросил: — Скажи честно, почему ты меня избегаешь? Мирэ, врасплох застигнутая таким прямым вопросом, растерялась, но старалась сохранить спокойствие. — Я… — начала она, обдумывая слова. — Я ещё не привыкла работать бок о бок с сыном маминой подруги. Знаешь, мама каждый год рекламирует тебя как идеального жениха. Это немного… странно. — Мингю улыбнулся, его взгляд стал чуть мягче. — Правда? Тогда это объясняет многое. Надеюсь, я не так сильно раздражаю, как твоя мама? — они вместе рассмеялись, и напряжение в воздухе исчезло. Разговор плавно перешёл к воспоминаниям детства. Они делились смешными моментами и тем, как сильно изменились за прошедшие годы. Мирэ избегала темы личной жизни, и Мингю тоже не пытался углубляться. Она впервые почувствовала себя комфортно в его присутствии, забыв о своих прежних страхах. На следующее утро, однако, тревога вновь накрыла её. Она вспомнила, как легко ей было с Мингю прошлым вечером, и это напугало её. Она снова начала держать дистанцию, убеждая себя, что не должна допустить ошибки. Во время обеденного перерыва Мирэ позвонила своей подруге, чтобы выговориться. Она нервно ходила по офисной кухне, пока коллеги были в своих кабинетах. — Я не знаю, что делать, — начала Мирэ. — Он… он замечательный. Но мой эмоциональный диапазон просто не выдержит ещё одного служебного романа. Я не хочу снова рисковать и потом залечивать раны. Она не заметила, как в этот момент Мингю остановился за дверью, услышав её слова. Он хотел войти, чтобы взять кофе, но застыл на месте, слушая её признание. В его взгляде промелькнула смесь грусти и понимания… Шли дни и недели, казалось, ничего не изменилось. Мингю оставался профессионалом, не переходя черту, даже если их взгляды случайно пересекались. Однако Мирэ начала подмечать мелочи: как он всегда предлагает ей удобное место на совещаниях, как спокойно объясняет сложные моменты, и как он никогда не давит, если она хочет уйти с работы вовремя. — Здесь неправильно подписали имена, — заметил Мингю, когда ассистентка принесла по утренней традиции кофе для всего офиса. Его взгляд был предельно внимательным, как будто он занимался чем-то гораздо более важным, чем распределение напитков. — Мирэ пьёт айс-американо, но здесь почему-то указано капучино с карамелью. Получается, напиток под именем Наён принадлежит Мирэ. — он спокойно переставил стаканы, взял свой кофе и ретировался, оставив коллег в полной тишине. — Он что, знает твой заказ? — первой заговорила Наён, переводя изумлённый взгляд с стакана на Мирэ. — И он всегда такой… внимательный? — добавил другой сотрудник, пряча ухмылку за своим стаканом. Мирэ лишь пожала плечами, отчаянно стараясь не встречаться с чьими-либо глазами. — Просто совпадение, — пробормотала она, но румянец на её щеках говорил совсем о другом. Она понимала, что её стереотипы о нём как о «мамином любимчике» больше не работают… — А как тебе Мингю? Вы хорошо ладите на работе? — начала мама в один из вечеров, и Мирэ, вместо привычного раздражения, неожиданно задумалась. Она уже не могла видеть в нём просто коллегу. Однако Мирэ продолжала сопротивляться своим чувствам. Она боялась нарушить обещание, данное себе после прошлого неудачного опыта. Но однажды произошёл случай, который перевернул всё. Во время важной презентации Мирэ из-за технической ошибки запнулась и немного запаниковала, забыв заученный скрипт перед акционерами. В этот момент Мингю спокойно вмешался, взял инициативу на себя и спас ситуацию. Он подошёл к ней ближе и продолжил презентацию в устной форме. Стоя рядом с ним, Мирэ почувствовала себя в полной безопасности и смогла расслабиться. Она молча кивала, лишь изредка добавляя уточняющие комментарии. Каждый раз, когда она вставляла замечание, Мингю тихо благодарил её и уверенно продолжал свою речь, чем неизменно заставлял её краснеть. — Ты отлично справилась. Не вини себя, такие вещи случаются, — подойдя к ней после презентации, сказал Мингю. Его поддержка оказалась для неё важнее, чем она думала. Она начала понимать, что Мингю — это не просто её коллега или сын маминой подруги. Он стал для неё кем-то, кому она может доверять. Позже в тот же вечер, когда они остались вдвоём в офисе, чтобы доделать оставшиеся дела, Мингю неожиданно заговорил: — Знаешь, Мирэ, я искренне рад, что мы снова встретились. Прости, я не хотел подслушивать, но я всё же услышал твой разговор с подругой после того командного ужина, — лицо Мирэ моментально залилось краской после его слов. — Мингю, это не то, что… — Всё в порядке, правда. Я понимаю твои переживания и страхи по поводу новых отношений, и причину, почему ты держишься на расстоянии, — Мирэ опустила взгляд, не зная, как реагировать. — Я не хочу, чтобы ты боялась меня, — добавил Мингю, сделав шаг ближе. — Давай просто будем честными друг с другом. Без давления. — она кивнула, но внутри неё бушевал целый ураган эмоций. Этот разговор стал для неё ещё одним шагом к переосмыслению своих чувств и страхов. Через неделю её телефон неожиданно завибрировал, и пришедшая СМС заставила Мирэ подавиться кексом.

«Это правда, что я не в твоём вкусе?»

Она уставилась на экран, глаза расширились от шока. Мирэ перечитала сообщение трижды, убедившись, что оно действительно от Мингю, прежде чем в панике принялась отвечать. «Откуда такие мысли?» Её сердце стучало так громко, что, казалось, его было слышно на весь офис. Она нервно пялилась на экран, следя за тремя точками, которые то появлялись, то исчезали, пока он набирал ответ.

«Услышал сегодня в столовой. Наён и Хару обсуждали «потенциальные парочки» нашего офиса, и Наён сказала, что ты упомянула, что я не в твоём вкусе.»

Мирэ закусила губу, чувствуя, как её щеки начинают гореть. Она судорожно пыталась вспомнить разговор, но чётко помнила только то, как Наён предлагала ей свой лишний пирожок. «Я этого не говорила! Они неправильно поняли!» — быстро напечатала она и, не удержавшись, добавила: «К тому же, кто вообще так прямо спрашивает?» Три точки снова замерцали.

«Я просто предпочитаю всё выяснять напрямую. Так я в твоём вкусе?»

Мирэ долго смотрела на экран, чувствуя, как её сердце сжимается. Она понимала, что этот разговор нельзя закончить одной фразой, но не могла найти подходящих слов. Наконец она напечатала: «Это странный вопрос. Что ты хочешь услышать?» Ответ пришёл быстро:

«Честный ответ.»

Она замялась, пальцы застопорились над клавиатурой. Через минуту написала: «Ты же понимаешь, что это не то, что обсуждают в мессенджерах?» Мингю не заставил её долго ждать:

«Тогда обсудим это за ужином.»

Мирэ широко распахнула глаза, перечитав сообщение. Неужели он только что… «Ты серьёзно?» — отправила она, чувствуя, как её щеки начинают гореть.

«Вполне. Мы оба заканчиваем работу в восемь. Я забронирую ресторан, а ты просто скажи, что не в моём вкусе, если не хочешь идти.»

Мирэ почувствовала, как внутри неё пронеслась буря эмоций. С одной стороны, она не могла поверить, что всё зашло так далеко из-за слухов в столовой. С другой — идея ужина с ним вдруг показалась не такой уж плохой. «Ладно. Только если ты угостишь десертом.» Три точки снова появились, и спустя мгновение она получила ответ:

«Договорились. Тогда до восьми.»

Мирэ поверить не могла, что они сейчас действительно сидели за столиком в уютном ресторане с мягким светом. Официант только что принёс их блюда, и Мирэ ловила себя на том, что ощущает странное спокойствие рядом с Мингю. Она ожидала неловкости или давления, но всё было удивительно естественно. — Тебе нравится это место? — спросил он, делая глоток воды. — Очень, — она посмотрела в окно, за которым мягко светились огоньки уличных фонарей. — Сюда точно стоит прийти ещё раз. — Тогда я запомню, — ответил он с лёгкой улыбкой. Мирэ почувствовала, как тепло разливается по её щекам, и, чтобы скрыть смущение, переключила внимание на еду. — На самом деле… Не было никакого диалога между Наён и Хару, — протараторил Мингю, словно боясь реакции Мирэ. Она застыла с приподнятой вилкой и удивлённым взглядом, но секунду спустя заливисто засмеялась. Мингю недоумённо оглядел её, совершенно не ожидая такого. Мирэ вытерла поступившие слёзы, взглянула на него и заметила, что он не отводит глаз. Этот взгляд был слишком прямолинейным, чтобы быть случайным, но при этом в нём не было давления — только искренность. — Ты даже не представляешь, насколько ты смешно и нелепо сейчас выглядишь, — тепло улыбнулась Мирэ, после чего тот расслабленно выдохнул. — Но за ложь и попытку газлайтинга, я могу пойти в отдел кадров и пожаловаться. — вскинула бровь Мирэ, заставив его усмехнуться. Атмосфера стала лучше, они начали трапезу после долгого рабочего дня, обсуждая рабочие моменты и обмениваясь шутками. Ещё один плюс в Ким Мингю: у них был схожий юмор. Рядом с ним Мирэ теряла счёт во времени. — Мирэ, я хотел поговорить с тобой, — начал он, положив вилку на тарелку и переплетя пальцы на столе. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. — О чём? — О том, что я действительно думаю о нас. — Нас? — переспросила она. Она нахмурилась, не зная, как реагировать. — Я знаю, что мы коллеги, и я очень ценю то, как ты работаешь, — начал он, подбирая слова с видимой осторожностью. — Но ты не просто коллега для меня. Ты… больше, — она нахмурилась ещё сильнее, и он тут же добавил: — Я понимаю, что это может показаться неожиданным или даже слишком быстрым. Но мне важно, чтобы ты знала: ты мне нравишься. Очень. Мирэ опустила взгляд на свой бокал с вином, чувствуя, как её мысли спутываются. — Мингю… — начала она, но он поднял руку, останавливая её. — Не отвечай сразу, — сказал он мягко. — Если ты считаешь, что я тороплюсь, я готов подождать. Ровно столько, сколько тебе потребуется. Она посмотрела на него. В его глазах не было ни капли сомнений или нетерпения — только уверенность и уважение. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что если впустишь меня в свою жизнь, я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя рядом со мной в безопасности и счастлива. Её сердце замерло. Эти слова, его тон, его взгляд — всё это было слишком сильно, слишком честно, чтобы быть игрой или манипуляцией. Она вспомнила своего бывшего парня, его обманчивую улыбку и ложные обещания. Но с Мингю… было иначе. Что-то подсказывало ей, что он говорит искренне, что с ним не будет как раньше. Она подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо, чувствуя, как её защита начинает рушиться. — Мингю, я… не могу сейчас дать тебе точный ответ, — призналась она честно. — И тебе не нужно, — быстро ответил он, расслабленно улыбнувшись. — Но я готова попробовать, — добавила она, и её голос слегка дрожал. — Если ты готов быть терпеливым… Он кивнул, и его улыбка стала шире. — Я готов. Так началась новая глава их отношений. В последующие недели они стали встречаться всё чаще. Мингю показал себя заботливым и вдумчивым мужчиной, который никогда не пытался на неё давить. Постепенно Мирэ осознала, что прошлое и страхи не должны мешать настоящему. Мингю доказал ей, что иногда стоит дать шанс тому, кто действительно ценит и понимает тебя…

***

— Какая прелесть! Минджи, я так рада, что наш вкус остался таким же одинаковым, — пролепетала мама Мирэ, глядя на выбранный матерью Мингю дизайн свадебных бонбоньерок. — И не говори! Цвет просто идеально подходит. Дети, мы с Хеин сейчас пойдём смотреть букеты. Догоните нас, как только оплатите за это, — мама Мингю помахала рукой и покинула магазин вместе с мамой Мирэ. Мирэ и Мингю улыбнулись им в ответ, но их улыбки мгновенно исчезли, как только они увидели удаляющиеся спины своих матерей. — Ну и безвкусица, — скривившись, прокомментировала Мирэ. — Абсолютно согласен, — ответил Мингю и направился выбирать со своей невестой другой вариант.