You're crashing, but you're no wave

В ночь на второе сентября разыгралась нешуточная буря. Деревья, прогибаясь под сильным ветром, скрипели, разбрасывая в воздух листву, а дождь был настолько сильным, что струи превращались в сплошную плотную стену. Примерно раз в пятнадцать минут небо сотрясал мощный гром. Все сидели по домам, и, глядя в окно, я сам чувствовал, что что-то должно произойти. В ночь на второе сентября наш маленький горный городок пережил первое потрясение, которое стало началом череды ужасных событий. В Южном Парке постоянно творилась всякая чертовщина; мы все выросли, становясь свидетелями недетских сцен. Дерьмо случается, однако сейчас оно касалось непосредственно нас, и проигнорировать подобное уже было невозможно. Утром второго сентября в десятом классе старшей школы был найден труп нашего классного руководителя. Когда мы пришли в школу, коридор был полностью оцеплен, и около кабинета командовал офицер Барбреди, допрашивая директрису Викторию. За мной уже столпилась куча зевак-учеников — все взволнованно обсуждали, что же могло произойти, и я напряженно пытался высмотреть в этой толпе синюю шапку Стэна. — Эй, бро, — Чья-то рука легла на моё плечо, и я вздрогнул, развернувшись слишком резко, тут же встретившись взглядом с голубыми глазами моего лучшего друга. — Стэн! — Что за шумиха с утра пораньше? Кто-то опять подорвал кабинет химии? — Марш кладет подбородок на моё плечо, рассматривая столпившихся у кабинета взрослых, и я хмыкаю, чувствуя, как он зевает. От парня исходит едва ли перебитый запахом мятной пасты перегар. Стэн хреново соображает с утра из-за того, что снова пил накануне вечером. Его нездоровая любовь к алкоголю в который раз вынуждает меня тяжело вздохнуть. — Чувак, мистера Паркинсона пришили. — Какого… Стэн отстраняется от меня, осмысленно хлопая глазами, и мы видим, как среди учеников поднимается волна — это Картман грузно расталкивает всех локтями, пробираясь к оцепленному классу. — Минуточку внимания, дайте пройти, вы, жирные уроды, — ругается толстяк, поддавая кому-то ногой и наконец вываливаясь из толпы. Офицер Барбрэди диктует заученную фразу о том, что детям проход воспрещен, однако Картман на удивление юркий. Игнорируя взрослых, он пролазит под желтую ленту, вытягивая шею, но спустя секунду вываливается обратно. Лицо его искажается гримасой. — Черт побери, господи, — Картман демонстративно высовывает язык, испытывая, видимо, крайнее отвращение. Всем интересно, что же он там увидел — толстяк замирает у кабинета еще на минуту, пока его не прогоняет оттуда директриса. Гул переговоров и всеобщего волнения стоит в ушах противным жужжанием. Я невольно морщусь, наблюдая, как толстяк напрямую направляется к нам со Стэном. — Чуваки, это пиздец, — сообщает Картман, засовывая руки в карманы красной байки и смотря на нас сверху вниз. — Паркинсон просто вывернут наизнанку. Вы понимаете, что это значит? Выдержав для драматичности паузу и убедившись, что наше внимание целиком приковано к нему, толстяк сообщает: — В Южном Парке завелся свой Джек-Потрошитель. — В голове не укладывается, — хмурит брови Стэн, запуская ладонь под шапку и нервно приглаживая вихры своих черных волос. — Еще недавно этот ублюдок обещал отчислить меня за несданную домашку, а теперь… Марш осекается, когда чувствует на себе пристальный взгляд прищуренных глаз Картмана. — А вот и неплохой мотив для убийства, — тут же довольно потирает руки толстяк, делая напористый шаг прямо к брюнету. — Я, конечно, ненавидел его в последнее время, но, чел, не настолько, чтобы желать ему лежать в собственной холодной крови! — поднял ладони вверх Стэн. — Может, он вообще самоубился. — Не мог он самоубиться. Его напросто раскроили надвое. Картман задумчиво мерил шагами свободное пространство, и в его глазах явно читалась полная заинтересованность этим делом. Я неосознанно сжал в пальцах край синей кофты Стэна, не сводя взгляда с открытого кабинета. Прозвенел звонок, оповещающий о начале урока, однако никому до него не было дела — одноклассники продолжали толпиться, не зная, что делать, пока директриса Виктория не привлекла всеобщее внимание заявлением. — В связи с критической ситуацией сегодня занятий не будет. Будьте осторожны, не разгуливайте в одиночку по улице и постарайтесь не выходить лишний раз из дома. Освобождение от уроков встретилось одобрительными криками. Подхватив портфели, половина подростков рванула наперегонки к выходу, те же, кто был напуган ситуацией, шли медленно, постоянно оглядываясь. Послышались всхлипы кого-то из девчонок. Бросив взгляд на Стэна, я заметил, что под его глазами пролегли темные круги. Между нахмуренными бровями затаилась привычная складка, и он, казалось, не обращал сейчас внимания ни на что вокруг, на автомате направляясь к выходу. Картман куда-то исчез, затерявшись в толпе, и, взяв свои куртки и застегнувшись, мы тоже вышли из школы. Снаружи мгновенно дохнуло холодным дыханием осени. Ветер забирался под одежду, вынуждая кожу покрываться мурашками, а кеды шлепали по лужам, промокая насквозь. Несмотря на то, что сентябрь только начался, ночная непогода уже оборвала с деревьев все листья, оставив черные палки упираться в промозглое серое небо. Проезжая по асфальту, редкие машины разбрызгивали воду и грязь. Я на автомате дернул Стэна на себя, оттягивая его от очередного фонтана брызг. Наш привычный путь домой лежал по дороге вдоль автомобильной трассы и чужих коттеджей. Обычно за разговорами мы добирались быстро, однако сейчас Стэн молчал, и время тянулось невыносимо медленно. Я почувствовал, как к горлу опять подбирается липкий ком волнения за него. — Чувак, ты в порядке? Мой неожиданно жалобный голос словно вывел его из собственных мыслей. Стэн обернулся на меня, сжимая в пальцах лямки рюкзака на плечах, и тяжело вздохнул, вновь упираясь взглядом в дорогу. — Я так изводил себя из-за этого конфликта с отчислением, ты знаешь, Кайл. Но мистер Паркинсон… Я действительно не желал ему вот такого конца. Конечно, я знаю, чего стоила ему эта учеба. Я был рядом в долгие и напряженные вечера, когда Стэн не отрывался от огромной кипы конспектов. Мы сидели у него в комнате — он за столом, а я лежал на его кровати, старательно пытаясь подделать в тетради почерк лучшего друга. Пока он корпел над английским, я помогал ему с алгеброй. В комнату лишь иногда проскальзывала Шерон, словно извиняясь за то, что отвлекала нас, и оставляла тарелку с сэндвичами и чашки со свежим кофе. Стэн напряженно грыз колпачок ручки. Когда его нервы сдавали, он крутился на стуле с пронзительным стоном, запуская длинные пальцы в черные волосы. — Черт, Кайл, это так несправедливо. Сделав перерыв, он плюхнулся на кровать рядом со мной, растягиваясь и закрывая глаза. Свободная белая майка задралась, обнажая его подтянутый живот, и я против воли задержал на нем взгляд, сухо сглатывая. Стэнли Марш — успешный спортсмен, талантливый футболист и предмет обожания доброй половины девчонок. Однако он никудышный ученик, и из-за последних спортивных соревнований учеба окончательно отошла на второй план. Это вызвало волну негодования у нашего классного руководителя, и их со Стэном регулярные стычки в итоге привели к тому, что мистер Паркинсон пообещал довести его до отчисления, если Марш не нагонит весь материал и не сдаст сверхурочные тесты. Учитель не шутил. После первого предупреждения, о ситуации было доложено родителям Стэна, и его жизнь мгновенно покатилась к чертям. Он стал регулярно пить. Пусть я и из кожи вон лез, подтягивая его по некоторым предметам, все равно в некоторые вечера я находил его запертым в собственной комнате, вынимая из пальцев друга бутылку алкоголя. И вот теперь проблема разрешилась сама собой. Для Стэна все закончилось вроде как благополучно, однако ситуацию омрачал тот факт, что по нашему родному городу теперь бродит непойманный маньяк. Я поёжился. — Приятель, некоторые вещи просто случаются, и в этом никто не виноват, — начал я. — Ну, относительно не виноват. Я имею в виду, случилось то, что случилось, значит, так должно было быть, и ты тут не при чем. Я смотрел в напряженное лицо Стэна, в попытках разогнать его мрачное настроение, и совсем не почувствовал чужого дыхания за спиной. Лишь когда чьи-то цепкие ладони опустились нам на плечи, мы одновременно подпрыгнули, заорав от страха. Парень в оранжевой парке с надвинутым на самый лоб капюшоном зашелся в звонком хохоте, показушно хватаясь за живот и сгибаясь пополам. Мы развернулись почти синхронно, раздраженно уставившись на нашего друга. — Кенни, твою мать! Не время для таких шуток, — голос Стэна подскочил, однако он быстро вернул самообладание, засунув замерзшие ладони в карманы коричневой куртки. — Да, думай, прежде чем делать, — добавил я скорее для солидарности, однако Кенни это ничуть не задело, и он продолжил довольно раскачиваться на пятках, не сводя с нас веселого взгляда. В его голубых глазах плясали чертята. Похоже, ситуация с убийством ничуть его не волновала. — Со спины вы смотритесь уже совсем как женатая парочка, — поддразнил Кенни, и я мгновенно отвел взгляд, чтобы не заметить лицо Стэна в этот момент. Такие шутки уже давно стали привычными, однако каждый раз у меня в душе щемило. Я все время думал, как ответит Стэн на очередную подколку, какое у него будет лицо. В тайне мне хотелось, чтобы он хоть раз засмущался или хоть чем-нибудь выдал, что его это задевает. Но нет. Его выражение хранило покерфейс, и, протянув руки к другу, он с силой потянул за ниточки капюшона, стягивая его до крошечной дырочки. Голос Кенни превратился в глухое бормотание, и лишь побузив и вырвавшись, блондин наконец сообщил о цели своего визита: он оказался здесь не просто так, ведь его дом был даже не в этой стороне. — Картман устраивает собрание, и вам стоит прийти, чуваки. Это касается сегодняшнего происшествия. Стэн замер, нахмурившись, а я вздохнул, подавив желание прижать пальцы к переносице. Если Картмана что-то заинтересовывает, это всегда оборачивается катаклизмами. И страдают от этого все. Но выбора у нас, похоже, нет — стоит узнать, что именно задумал толстяк и, в случае чего, остановить его. Переглянувшись со Стэном, я понял, что он думает так же: Кенни ухмыльнулся и, развернувшись, повел нас на место «тайного собрания». Ничего хорошего это не предвещало.