You're crashing, but you're no wave

Дом Маршей я, без сомнений, знал не хуже своего собственного. На улице сгущались сумерки, и дымчато-серое штормовое небо сначала желтело на границе с землей, а потом стало совсем черным. Дернув за ручку входной двери, я убедился, что она не закрыта: Шерон уехала вместе с моей матерью на какую-то очередную конференцию, и сейчас в доме были лишь развалившийся на диване с банкой пива Рэнди в одних трусах и Стэн, которого мне еще предстояло найти. Поднявшись по лестнице, я нашел дверь его комнаты с криво прилепленной табличкой «не беспокоить». Никто не входил сюда без разрешения: я же вваливался чуть ли не с ноги, потому что это моя особая привилегия еще с самого детства. Даже не стучась, я приоткрыл дверь и шагнул внутрь. В комнате его на удивление не оказалось. Я окинул взглядом помещение, погрязшее в бардаке: на столе светился не выключенный компьютер, на спинке стула неаккуратно болталась футболка с логотипом «коров», а у кровати валялась пара пустых бутылок. Я тяжело вздохнул: очевидно, он опять напился в стельку. Должно быть, он в ванной, но я не иду туда сразу, подходя к рабочему столу. Страница в веб-сети открыта как раз на его фейсбуке. Прости, Стэн, но я не могу упустить такую возможность. Нагнувшись к экрану, я открыл вкладку его сообщений, и сразу же уткнулся взглядом в первый диалог сверху. Самый свежий. Последнее полученное им сообщение — от этой шлюхи Венди. Я чувствую, как внутри вновь все закипает, и меня раздирает уничтожающая, злая ревность; Я кручу колесико мышки вверх, пробегаясь взглядом по истории переписки, и останавливаюсь там, где Венди настойчиво интересуется состоянием Стэна и приглашает его на прогулку завтра после школы. От ее неприкрытого флирта меня бросает в мандраж, и, дочитав до конца, я, не дав себе ни минуты на осмысление собственного поступка, удаляю непрочитанные Стэном сообщения. Пальцы слегка подрагивают, когда я слишком резко щелкаю мышкой по красному крестику в углу экрана, выключая вкладку фейсбука и выходя из интернета. Ревность отдает в груди ускоренным ритмом, дышать становится тяжелее, и я делаю глубокий вздох, заставляя себя успокоиться. Даже одна прогулка не значит, что они начнут встречаться. Да она ему даже не нравится. А Стэна все нет. Все же стоит найти его. Покинув комнату, я дергаю ручку в ванную, и она поддается: не заперто. — Стэн? — я на пробу подаю голос, и звук эхом отражается от кафельной плитки. Блеклый свет падает на разбросанные у стиральной машины шмотки, и, повернув голову, я едва вижу свое отражение в мутном зеркале. — Ккккхааайл? — мой друг отзывается спустя секунду, и я легко нахожу его, сердито и резко раздергивая шторки, скрывающие ванную. Не остается ничего, кроме как обреченно вздохнуть. Я сурово пялюсь на разлегшегося на дне пустой ванны Стэна, в своей готической черной одежде и с бутылкой виски в руках. Он очевидно в говно. В бутылке еще плескается алкоголь, и он, снова растянув в бухой улыбке свое «каааааайл» прикладывается губами к горлышку, делая безмерный глоток. Я выдергиваю бутылку из его рук слишком резко, и он растерянно, а потом уже и обиженно смотрит на меня, ноя: — Кккакого блт хуя кккайл это мое лекрство отдай че взял сволочь! Честное слово, жалкое зрелище. — Подъем, — я жесток и безжалостен, подхватываю его под руку и тяну на себя, пытаясь выволочь из этой несчастной ванны — однако этот придурок слишком тяжелый, и, сопротивляясь, он лишь тянет меня за собой на дно. — Стэн, твою мать, подними свою задницу из чертовой ванны! — от усилий моя зеленая шапка сползает на глаза, и Стэн пьяно рычит, хватая меня за футболку и притягивая к себе, видимо, приняв меня за врага: — Да пошел ты в жопу, — икает, сжимая пальцы на ткани мертвой хваткой, скалится, но потом его выражение лица мгновенно меняется на потерянное, и он внезапно проникновенно произносит: — Кайл… Я люблю тебя. У меня внутри все замирает, когда он говорит так: ради этих слов я готов на все на свете, и я благодарен, что спьяну он не замечает моей слишком искренней реакции. Его рука незаметно тянется к бутылке на полу, и я, опомнившись, резко убираю ее подальше, вызывая еще более бурную реакцию. — Да катись ты нахуй Кайл! — бузит он, и, окончательно разозлившись, я таки выдергиваю его из ванны. Взвалив его руку себе на плечо, я вывожу Стэна из ванной, направляясь в комнату. — Ккайл? — он поворачивает голову, и я чувствую, как его влажные губы касаются моей шеи. Мы стоим у двери его комнаты, и это последний рывок. — Что? — Я люблю тебя. Я вздыхаю. Он, как и ожидалось, не обращает ни малейшего внимания на выключенный компьютер. Кряхтя, я веду его к кровати, спотыкаясь о разбросанный на полу хлам, и наконец мы оба в обнимку валимся на одеяло. Рука Стэна шлепается мне на грудь, и я отпихиваю его в сторону, стягивая с себя. Он податливо, словно ватная кукла, переворачивается на бок и замирает. Я приподнимаюсь на локтях и смотрю, как тихо приподнимается и опускается от размеренного дыхания его бок. В груди щемит этой гадкой и раздражающей внезапной нежностью к нему. Боже. Когда Стэн надирается, он всегда засыпает в одежде, как есть, и там, где он стоит. Переносить его в кровать уже стало моей святой обязанностью. Поднявшись с кровати и убедившись, что он спит, я прошелся к его рабочему столу, на котором осталась коробка с давно остывшей пиццей. От пиццы там остались, собственно говоря, только два куска — лучше, чем ничего, и я, наскоро поужинав, вернулся к кровати, на ходу стягивая с себя верхнюю кофту и оставаясь в одной футболке. Плюхнувшись, я подполз к Стэну и уткнулся в его спину. Он такой теплый и успокаивающий. Боже, если бы я только мог проводить с ним время не только как друг. Если бы только я был уверен, что никто и никогда не отберет его у меня. Если бы только я не воспринимал все его шутки всерьез. Еле слышно зашмыгав носом, чтобы Стэн, не дай бог, не проснулся, я зажмурился, чувствуя, как теплые слезы помимо моей воли скатываются по щекам и впитываются в подушку. Еще немного полежу так, и отвернусь, чтобы утром он ничего не заметил. Еще чуть-чуть полежу… Еще пару минут… Сон накрыл меня тяжелой волной, закрыв уставшие и опухшие веки. Словно издали до меня донесся пронзительный голос радио, служившего Стэну вместо будильника. — Заткнись, сволочь! — гаркнул я, на ощупь бахая со всей силы по приемнику на тумбочке, однако промазал, и радио продолжало оглушать громогласно радостными утренними новостями. — А сейчас специально для вас сыграет группа «Отбросы», с их нашумевшим треком… — Господи, чувак, выключи скорее это дерьмо! — сбоку от меня застонал Стэн, спросонья тыкая меня в бок, и я вконец распахнул глаза, злобно вырубая бесявое радио одним ударом раз и навсегда. — Блять… — Стэн отвернулся, натягивая на голову подушку и собираясь опять отрубиться. Мой взгляд застрял на неоново-зеленом экране будильника. — Твою мать, Стэн, мы проспали! Подъем, живо! — я навалился на него всем весом, отбирая подушку и получая в ответ его опухший и ненавидящий взгляд. — Бля, чувак, выглядишь ужасно. Я ему не вру, но даже в таком виде он вызывает во мне самые теплые чувства. Под моим чутким руководством Стэн, словно в трансе, медленно натягивает на себя джинсы, меняет футболку, и, пока я пытаюсь запихать непослушные с утра рыжие космы под шапку, он сонно смотрит в экран телефона, видимо, пытаясь разобрать пришедшее ему сообщение. Мое сердце резво ухает в самые пятки. — Блять, чувак, не время для переписок! — не отдавая себе отчета, я дергаюсь к нему, вырывая телефон из рук, и он с похмелья даже не сопротивляется, смотря на меня, как на придурка. О боже, как он прав. Внизу на кухне мы захватываем с собой по бутерброду, нашедшимся в холодильнике, и, прошмыгнув мимо спящего на диване Рэнди, выходим из дома. В лицо ударило утренней свежестью. Солнце еще только вставало, и небо было на удивление чисто-розовое — такое непривычно ясное небо после долгих дней бури, и улицы были такими тихими, что слышно было лишь чириканье редких птиц и кое-где лай собак за заборами. Стэн спал на ходу, и мы уселись на скамейку остановки, ожидая своего школьного автобуса. Я снова вспомнил о его свидании. Настроение мгновенно испортилось. Стэн клевал носом, повесив голову и вытянув длинные ноги в истоптанных кедах, а я уткнулся лицом в ладони, лихорадочно соображая, как бы вывернуться. Боже, это же реально свидание. Если она поцелует его, он навряд ли вывернет на нее содержимое собственного желудка, как в детстве. У него нет причин ей отказывать, они начнут встречаться, и тогда мне придется все оставшиеся дни своей жизни наблюдать, как мой лучший друг и любимый милуется с этой шлюхой… Господи, нет! К остановке, пыхтя, подъехал большой желтый автобус. Двери со скрипом открылись, и Стэн вскинул голову на звук, подтягивая лямку рюкзака на плече и собираясь вставать, но я неожиданно схватил его за рукав синей куртки, удерживая на месте. — Кайл? — он недоуменно уставился на меня, а я словно забыл все слова, осознавая, что именно я собираюсь сделать. — Чувак, ты в порядке? — он продолжал вопросительно вглядываться мне в лицо, и я не выдержал, сдаваясь. — Стэн… Давай прогуляем. — мой голос показался мне каким-то писклявым, и я прокашлялся, не смея взглянуть ему прямо в глаза. — Черт, чел… Ты точно в порядке? — его взгляд выдавал, что он волнуется за меня, ведь я бы НИКОГДА не предложил бы добровольно пропустить драгоценные занятия, и я, черт побери, знаю об этом, но ничего лучше на данный момент я придумать просто не могу. — Пожалуйста. — мои пальцы так и не отпустили его куртку, и он послушно не сдвинулся с места, молча дожидаясь объяснений. Желтый автобус закрыл двери и тронулся с остановки, вновь открывая уже совсем голубое небо. Мы так и остались сидеть на остановке. — Ты сегодня чертовски странный, чувак. — положив голову на сомкнутые ладони, Стэн не сводил с меня глаз, и я тяжело вздохнул, чувствуя вскипающее раздражение. — Ты считаешь меня последним ботаном, да? Я хочу прогулять сегодня, и тебе следовало бы радоваться этому, а не сидеть с задницей вместо лица. — Я рад, — Стэн сцепил ладони за шеей и смачно зевнул, улыбаясь: — Я просто счастлив. Поэтому пошли найдем место, где я смогу доспать свои законные несколько часов. Отряхнув штаны от грязной скамейки и подобрав рюкзаки, мы направились прочь с остановки, по дороге, ведущую в центр. Главное, не наткнуться ни на кого из взрослых: Стэн все еще смахивает на сонную муху, мучающуюся от похмелья, поэтому я смотрел в оба, дергая его в сторону при любом знакомом на горизонте. Мы наконец добрались до улицы с кафетериями, однако Стэн сейчас хотел явно не молочного коктейля. — Черт, чувак, — я мучительно закатил глаза, и, не останавливаясь около мака, мы поперлись до паба, чтобы Стэн смог похмелиться. Казалось, если он не выпьет хоть глоток, он не сможет пережить дерьмо наступающего дня. В каком-то плане я его понимаю. Наконец показался паб. Любимое место пьяниц и наших отцов: надеюсь, сейчас я не встречу там своего, по «случайной ошибке» оказавшегося с кружкой пива вместо работы. Мы подошли совсем близко, и, свернув к двери, мы услышали звон стекла. Окно разошлось трещинами, а в середине оказалась крошечная дыра от пули. Я сообразил почти мгновенно, хватая затормозившего Стэна за шкирку и заставляя пригнуться. — Блять, что за чертовщина? — я шокированно смотрел, как стекло со звоном изрешечивают, а изнутри доносятся вопли, шум ломающихся предметов и битых бутылок. Одна пуля пробила стекло двери прямо над нашими головами, и от осознания близости опасности тело прошиб холодный пот. Упав на землю, мы попятились. Стрельба продолжалась, и я подумал было, что надо вызвать копов, как дверь внезапно распахнулась, и из нее вырвался невысокий человек в защитном костюме и с маской на лице. В запачканных бурой кровью перчатках блестел черный пистолет. Человек безусловно заметил нас. Я смотрел на него в ужасе, не шевелясь и изо всех сил желая прикрыть Стэна. Дуло пистолета направилось в нашу сторону. — Господи, — я прошептал одними губами, не смея поверить в свою догадку: — Стэн, у него пистолет Картмана! Это был один из нас! Недаром мне показалось, что где-то я уже видел эту фигуру. Из двери выскочил хозяин бара, прижимая к уху телефон и вызывая полицию: человек резко обернулся на него, и благодаря этому пуля просвистела между нами, чудом не задев. Преступник рванул с места, скрываясь, и, внезапно вырвавшись из-под моей руки, Стэн кинулся следом, не обращая внимания на мой вопль. Твою мать, куда он попер? Поднявшись с колен, я бросился за ним, попутно заглядывая в распахнутый бар. На полу неподвижно лежали люди: деревянный настил блестел от крови, и я прибавил скорости, не переставая звать Стэна. Он остановился только на перекрестке, упираясь ладонями в колени и сипло дыша. Преступник как сквозь землю провалился, и я увидел в глазах Стэна отражение собственного смятения. — Это ведь был один из тех пистолетов, что раздавал Картман? — убито переспросил Стэн, и я кивнул, подтверждая его наихудшие догадки. — Убийца — один из нас. Наш город прогнивал все глубже.