You're crashing, but you're no wave

Окно в доме напротив зажглось внезапно, бросаясь ярким желтым светом прямо мне в глаза. Я замер на самом верху старого проволочного забора, словно бродячий кот, настороженный и готовый спрыгнуть в темноту в любой момент. Фигуры в окне появились и исчезли; я подобрался и легко спрыгнул, почувствовав, что край и без того рваных джинсов все же зацепился за колючую проволоку. Твою мать. В преодолении чужих участков нет ничего сложного — главное, чтобы не засекли. Я не раз сталкивался с разъяренными придурками, выскакивающих на крыльцо в одних семейниках и с ружьем наперевес, думая, что на их драгоценных участках хулиганят подростки. Преодолев препятствие, я довольно ухмыльнулся, засунув руки в карманы распахнутой парки, и, напевая себе под нос, отправился к окраинам, туда, где тусуются компании отборных отбросов нашего городка. Просто сливки из лучших негодяев. Байкеры, готы, ребята, отсидевшие в лучших тюрягах Колорадо (как они сами утверждают), и, конечно же, лучшие в городе шлюхи — у меня встает при одном воспоминании о том, до какого блаженства они могут довести за пару десятков баксов. Умелые пальцы с ярко-алыми ногтями забираются под мою белую футболку, царапают соски, ведут по животу к паху, и, расстегивая зубами ширинку джинсов, алые губы смыкаются на моем… бляяять. Все самое интересное еще впереди, а у меня уже мурашки по телу. Сегодня мои карманы набиты смятыми купюрами, поэтому я планирую отлично провести время. Бар на окраине словно выплывает из тумана, окутанный багровой дымкой алых неоновых огней вывески. Пробраться туда школьнику не такая простая задачка, но для меня нет ничего невозможного. У входа припарковалось с десяток черных, блестящих байков всех моделей: заметив меня, несколько качков, снимая запыленные шлемы, присвистнули, отпуская типичные раздражающие шуточки о том, что я, мелкий, здесь забыл. Вскинутый фак — привычка, перенятая у Такера, — действительно вариант на все случаи жизни. Пока на входе этот огромный лысый вышибала со шрамом поперек правого глаза, мне не пролизнуть. Завернув за угол здания и оказавшись в темноте, я облокотился на стену здания, дожидаясь, когда в баре начнется очередная пьяная потасовка и вышибала попрется внутрь, чтобы раскидать этих придурков. Даже отсюда доносился вибрирующий шум музыки, из-за которого в самом баре можно было оглохнуть. Руки сами потянулись в глубокие карманы, и я нащупал в ворохе смятых банкнот холодную сталь пистолета, подаренного Картманом. Этот приятель теперь всегда со мной, и, надо сказать, стреляет он на отлично: со скуки я уже сбивал с крыш ворон и стрелял по стеклам машин особо богатых уебков, наблюдая иcподтишка за их угарной реакцией. Эти уроды-буржуи не заслуживают ничего лучше, чем разбитое вдребезги зеркало заднего вида их тачки в чудесное воскресное утро. Впрочем, иногда, проделав дыру в окне авто, при большой удаче можно даже нашарить забытый на панели рядом с рулем бумажник. Удачные дни всегда неожиданны. Жаль, что не оказалось с собой сигарет, чтобы скоротать время ожидания. Тут воняло выброшенными из бара мусорными мешками — в них привычно копошились крысы, и я, наблюдая за тем, как в темноте мелькают бурые, скрипящие тушки, сполз по стене на корточки. Внезапно с противоположного конца узкого переулка, в котором я застрял, послышались голоса. Не то чтобы мне было интересно — я лениво повернул голову на шум, уткнувшись подбородком в рукава парки. Наверное, готы вышли на перекур. В принципе, у этих ребят можно отжать сигарету. Вдохновленный неплохой идеей, я все же поднялся, и, пройдясь до противоположного угла здания, утонувшего в темноте, выглянул из-за угла, намереваясь осмотреться. Моя взлохмаченная блондинистая бошка в темноте, должно быть, выглядела почти светящейся, однако я умудрился дернуться обратно, пока никто из присутствующих там меня не спалил. Стоп, я, конечно, мог ошибиться, но я бы узнал его даже в темноте: там, у стены, на земле валялся человек, а над ним стоял никто иной, как Крэйг Такер в компании неизвестных мне ублюдков. Меня аж подначивало убедиться в собственной правоте: натянув на голову меховой капюшон, я осторожно выглянул снова, и в этот же момент бедолаге прилетел в живот удар с ноги. Твою мать, это действительно Такер! В черной куртке, своих извечных полуобрезанных перчатках и разве что без шапки. Взлохмаченный, черноволосый и хладнокровный. Я невольно загляделся, забыв о предосторожности. Когда он вот такой — жестокий, беспощадный, полностью берущий драку под свой контроль — у меня на него встает. Серьезно. Когда он утирает тыльной стороной ладони кровоточащий нос, у меня прямо мандраж по телу. Такой горячий. Правда, сейчас это даже на драку не похоже — это самое на что ни есть настоящее избиение. Парню, чем-то взбесившего Такера, целым уже не выбраться: даже его шайка стоит позади, не вмешиваясь, лишь присвистывая и отпуская в адрес жертвы грязные маты. Разбирается лидер. Никогда не думал, что помимо отвязной компании в школе у Такера есть банда. Эти парни не выглядят обычными жителями города: это даже не подростки — некоторые прилично старше Крэйга, и мне даже интересно, чем он смог заслужить их расположение, и уж тем более возглавить их. Кто же он на самом деле? Я напрочь забыл о том, что мне нужно караулить вышибалу на входе. Все мое внимание захватил Такер, и я продолжал смотреть, как он выбивает из несчастного парня дух, напоследок поддавая ботинком лежащему под ребра. Двое из его шайки отделились, и, подняв избитого парня под мышки, потащили его в сторону: асфальт на том месте остался блестеть от крови, и меня неосознанно передернуло. Черт, да он явно не шутит. Обычно Крэйг не дерется со слабаками и теми, кто валяется в отключке, но этому парню явно придется прилично отлежаться в больнице, если, конечно, эти ребята не ушли скидывать его в канаву. Стоит ли мне помочь? Безусловно, это даже не мое дело, но почему-то уйти оттуда я тоже не могу. Мой взгляд все еще прикован к Крэйгу, который так и не сдвинулся с места, смотря вслед уходящей банде, и, когда я уже собрался выйти из собственного убежища, я заметил еще одного человека, выскользнувшего из темноты. Невысокий блондин, оглядываясь, вышел навстречу к Крэйгу, и я почувствовал, как в груди екнуло. Я прекрасно видел, как Такер притянул Твика к себе за талию, я видел, как Твик, зажмурившись, уткнулся в его плечо, явно дрожа от низкого шепота в самое ухо. Я представил это так живо, что в животе разлилось тянущее тепло. То есть, стоп, я понятия не имел, что они встречаются, и тем более, что слухи о том, что Крэйг — гей, действительно правда, но у меня не было времени осмыслить это как следует. Я был просто поглощен тем, что разворачивалось у меня на глазах. Голова Крэйга наклонилась на уровень шеи Твика, и блондин сдавленно икнул — похоже, Такер оставил ему неплохой засос. Его руки по-хозяйски скользнули на тощую задницу Твика, и тот дернулся, уткнувшись в куртку Такера уже лбом. Пожалуйста, не говорите мне, что они трахнутся прямо тут. Я не выдержу. Честно говоря, помимо волны возбуждения мою грудь словно сдавило в железных тисках: похоже, недо-дружба с Такером перестала быть таковой. Мне нравилось проводить с ним время, и я часто отпускал в его адрес грязные шуточки, только он не реагировал — я-то считал, что он натурал, а причина, оказывается, вот в чем. Причина — в дерганом Твике, который сейчас так впивается побелевшими пальцами в черную куртку Такера, что вот-вот кончит. Пиздец. Мне просто сносит крышу от неожиданно открывшейся стороны Крэйга. Твик наконец нерешительно отталкивает парня от себя, и я слышу низкий и густой голос Такера: — Ты принес, сладкий? Даже это его клишерованное прозвище для типичных парочек звучит горячо. Твик кивает, передавая ему принесенный пакет — небольшой и коричневый, как тот, в котором продают на развес кофе. Я чуть не прыснул, представив, что Крэйг собирается с бандой в закоулках и дубасит каждого встречного, чтобы потом спокойно выпить чашечку кофейка из кофейни своего любимого. Вот это реальный трэш. Не-ет. Это слишком просто. — Я подслушал у отца, что на этот раз у него г-героин, поэтому… Вот оно. Крэйг распахивает пакет, оценивая товар, и, судя по всему, остается довольным: меня же до сих пор продолжает бить мелкая дрожь. Он знал обо мне практически все: от бисексуальности до места моей подработки, а я все это время не знал о нем ничего. Он никогда не говорил, что занимается наркотиками. Я даже предположить не мог, что он додумается втянуть в это дергунчика Твика. Мы друг другу ничего не должны, но я все равно чувствую неприятную пустоту. — Спасибо, детка. Он наклоняется, чтобы поцеловать блондина, и я отворачиваюсь, натягивая капюшон на лоб сильнее. В клуб больше не хочется. Глухие басы доносятся словно издалека, и я, не дойдя до выхода из переулка, облокачиваюсь о грязную стену. Из-за капюшона я ничего не вижу, но я чувствую интуитивно, когда он подходит и замирает напротив меня. Я ухмыляюсь кончиками губ, зная, что он не пройдет мимо. — Хочешь знать, видел ли я то, чем ты занимаешься? — играю с огнем, подначивая, и чувствую, как он бесшумно и резко двигается ко мне, сжимая пальцы на моей худой шее. Его лицо прямо напротив моего — бесстрасное, бледное и скуластое. Его привычные серые глаза, в которые я смотрел бесчисленное количество раз, сейчас отливали холодным серебром: ни грамма того спокойствия и уютного безразличия, которое я видел ежедневно; сейчас это еще не остывшая жестокость и вызов. Опасность. И я хожу по лезвию бритвы, безусловно кайфуя от этих его эмоций. — Да, я видел, — улыбаюсь, не сводя с него наглого взгляда. — Видел все в мельчайших подробностях. Передавай привет малышу Твику. Пальцы в черной перчатке на моей шее стискиваются крепче. Кислород перекрывается, а я испытываю от этого какое-то извращенное удовольствие — от того, что это делает именно Крэйг. — Изобьешь меня до смерти, как того парня? — я растягиваю губы в улыбке еще сильнее, и Такер, прищурившись, внезапно отпускает меня, не отстраняясь. Его пальцы снимают с меня капюшон, открывая мое лицо, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Я жадно хватаю губами воздух перед тем, как прильнуть к нему навстречу, столкнуться зубами, раскрывая губы, и вновь лишиться воздуха, пока он с силой сжимает в кулаке мои волосы. В черту Твика. К черту всех. Такер целуется так горячо — бесцеремонно кусает мои губы, врывается языком в рот, сплетаясь с моим, и я стараюсь не проиграть ему, целуясь мокро, грязно и так, как я умею лучше всего. Разум уносит. От хлынувшего возбуждения я извиваюсь в его руках, протискиваю колено к его паху и с каким-то безумным счастьем чувствую, как у него стоит. Он отрывается от моего рта, оставляя между нами разорвавшуюся нить слюны, и я облизываю губы, ошалело смотря на него. Все такой же холодный, но дышащий тяжело — его взгляд потемнел от желания, и я понимаю, что прямо сейчас безумно хочу отсосать ему. Быстрее. Быстрее. Я не свожу с него взгляда и спускаюсь на колени медленно, с грацией лучшей стриптизерши. Я двигаюсь интуитивно, неосознанно повторяя действия шлюх, в свое время уносивших меня на небеса — для Такера мне хочется сделать это как можно лучше, и я хочу быть для него самым лучшим. Интересно, он отдает себе отчет, что перед ним на коленях не красивая шлюха, а взлохмаченный, оборванный парень? Крэйг не собирается долго ждать. Никаких прелюдий: его ладонь грубо вминает меня лицом в жесткую ткань джинсов, и я довольно трусь о нее щекой, цепляя зубами язычок молнии и дергая его вниз. Серая ткань боксеров натянулась, и я размашисто прошелся языком по шершавому влажному пятну, чувствуя, как дергается от прикосновения его член. Для него это, должно быть, сущая пытка: я и сам уже не в состоянии терпеть, и, высвободив пальцами член, я выдыхаю, обхватывая головку губами. Его требовательные пальцы подталкивают меня навстречу, и я кайфую от легкой боли, раскрывая рот шире и проходясь языком под стволом, позволяя ему проскользнуть глубже, в горло. Мне плевать, что сейчас нас тут может обнаружить кто угодно. Мой разум уносит, я, зажмурившись, двигаю головой, старательно отсасывая, пытаясь остановить одной рукой резко двигающиеся навстречу бедра. Мои колени разъезжаются, член болезненно пульсирует, упираясь в ширинку, и второй рукой я, соскальзывая, наугад расстегиваю собственные джинсы, яростно освобождая истекающий смазкой член и сжимая его в свободной ладони. Дрочить себе и отсасывать выходит не очень удачно: член Такера натирает мне горло, и я продолжаю двигать головой, подаваясь собственными бедрами в воздух. Мне горячо. Мне так плохо, что хорошо. Плевать, что я отсасываю ему в грязной подворотне, плевать, что я не Твик, плевать, что он буквально насилует мой рот: даже сквозь биты андерграундной музыки я слышу, как с его губ срывается глухой стон. Член в моем рту становится больше; он пульсирует, и я широко распахиваю глаза, чувствуя, как он вгоняет его еще глубже вместо того, чтобы отстраниться. Я хочу крикнуть, чтобы он не вздумал кончать в меня, но сперма уже заполняет мне рот, стекая по губам: я прикрываю глаза и чувствую, как тело замыкает судорогой, выкручивающей и изматывающей, отчего по собственной ладони течет теплая жидкость. Я кончил, отсасывая Крэйгу Такеру. Он наконец нехотя отпускает мои волосы, словно не до конца отойдя от того, что только что случилось: я утираю губы рукавом парки и откидываюсь спиной к стене, глубоко вздыхая. Черт, это было что-то. Хочется расхохотаться, и я смотрю на него снизу вверх, все так же улыбаясь и облизывая губы краешком языка. Никогда не думал, что с таким ледяным парнем может быть такой безумный секс. Пока я пытаюсь отдышаться, Крэйг застегивает ширинку джинсов, скользя пальцами по карманам: я с интересом слежу за его действиями, и он наконец извлекает десятку баксов, кидая мне на колени. — Сдачу оставь себе, — говорит ровно, перехватывая пакет с героином покрепче, и я кручу бумажку в пальцах, не сводя с нее взгляда. — Считай, что мы в расчете. Он не задерживается ни на долю секунды: я вижу его темную спину, исчезающую в просвете переулка, и, съезжая на задницу, я утыкаюсь лицом в колени, сжимая купюру в кулаке.