You're crashing, but you're no wave

Fuck Art, Let’s Dance! – We’re manicals!

Тишину кабинета нарушал лишь шелест страниц: мистер Маки, расположившись за столом посередине кабинета, листал какой-то журнал, не забывая периодически зыркать на нас из-под очков. Время тянулось убийственно медленно. Такер рядом со мной вытянул свои длинные ноги, наполовину съехав спиной со стула; он молчал и игнорировал буквально все вокруг, а я изнывал, ерзая на месте и гипнотизируя взглядом стрелку часов. Если бы этот придурок не показал фак мистеру Маки, нас не задержали бы еще на дополнительный час помимо трех назначенных штрафных. Форточка в классе была открыта: я повернул голову в ее сторону и услышал, как где-то недалеко хрипло закаркала ворона, и этот звук эхом разлетелся в воздухе. Солнце клонилось к закату. Я достаточно увлекся созерцанием неба за окном, и когда Маки наконец захлопнул свой журнал, я не сразу сообразил, что наше наказание исчерпано. - Можете быть свободны, молодые люди, - гнусаво протянул психолог, глядя на нас поверх очков. - И запомните, что драться – плохо, п-нятненько? Я на мгновение вознес мольбу всем известным богам, чтобы Такер на автомате не показал средний палец снова. Большего заключения я не перенесу. Поднявшись со стула, я почувствовал, что окончательно отсидел задницу. Какой же кайф хорошенько потянуться и размять затекшие мышцы. Я дождался Крэйга уже на коридоре – школьные стены потемнели, а на пол откидывало из окон длинные тени оранжево-багровое небо с темными облаками. В темноте опустевшего коридора мы и сами казались лишь темными тенями. Шаги звучно отдавали эхом; Такер молчал, идя за мной, и я замедлился, подстраиваясь под его шаг и намереваясь разговорить. - А раньше ты запросто мог свалить с штрафных часов. Фельдспар уже не тот, - поддразнил его я, сам ненароком вспоминая наши детские игры в войнушку. Вор двенадцатого уровня был той еще занозой в заднице для лесных эльфов. Такая внезапная ностальгия. Крэйг так и не удостоил меня ответом. - Чувак, не говори мне, что все еще злишься на ситуацию с Твиком. Он обернулся слишком резко, нахмурившись. Честно говоря, никогда не могу понять, о чем именно он думает. - Это я тот, кого избили, - напомнил я, показательно ткнув пальцем в собственную щеку, налившуюся синим. - Так что мне и злиться. Между нами повисло невысказанное, тяжелое. Я знаю, что он сорвался на мне, когда все еще был под адреналиновым допингом, но он наврядли считает меня реальной угрозой его нелегальной деятельности с наркотой. Теперь я смотрел ему в спину. Если бы он считал меня настоящим врагом, он давно бы убрал меня, как того парня из подворотни. Да и сейчас… Подставить спину потенциальной опасности было бы слишком опрометчиво. Он слишком спокоен, и это дало мне надежду. - Почему ты занимаешься этим? Возможно, ответа я так и не дождусь – возможно, не стоило и спрашивать, но если бы он открылся мне, мы вернулись бы к той крохотной близости, что у нас была. Он ведь знал обо мне почти все. - Руби больна. Его голос показался мне слишком глухим – но даже не дрогнувшим, и у меня на секунду перехватило дыхание. Черт, только не Руби. - Мне… Так жаль. – это не совсем то, что я хотел сказать, но я не знал, как выразить свое сочувствие. Я знал, что он ненавидит жалость и ненавидит чувствовать себя беспомощным, и поэтому не рискнул нарушить вновь повисшее между нами молчание. Любовь к младшим сестрам – еще одна тонкая нить, как оказалось, связывающая нас, и я, честно говоря, даже не догадывался, что он на самом деле так привязан к члену своей семьи. Несмотря на всю его грубость… Я уверен, что он отличный старший брат. - Ее можно вылечить, но нужны деньги на лекарства. – он так и не обернулся ко мне, и я не выдержал. - Я никому ничего не скажу. Кажется, молчание теперь можно было принять за благодарность – он слишком гордый, чтобы сказать это вслух, и я нагнал его, теперь идя в ногу с ним. - Но с условием, что ты угостишь меня травкой! Он хмыкнул, вытягивая губы в усмешку, и я ответил ему тем же, чувствуя, что стена между нами потихоньку тает. Ворона за окном не унималась. Мы наконец покинули пустую школу, и она осталась за нашими спинами заброшенным, темным, холодным бетонным строением. Я маневрировал на бордюре асфальта, а Крэйг шел рядом – его лицо было залито оранжевым закатным светом. Хоть так я был на несколько сантиметров выше него. По мою сторону дороги перед длинным забором вырастали большие черные мусорные баки, и от одного к другому летала ворона, тыкаясь в мусор крупным острым клювом. Я звучно спрыгнул на землю. - Что бы ты делал, если бы конец света наступил сегодня? Крэйг вздернул бровь, глядя на меня, как на придурка, и отвернулся, запустив руки в карманы и ссутулившись. Это даже за ответ не считалось. Мне основательно хотелось достать его, и поэтому я буквально приплясывал вокруг него, стараясь заглянуть ему в лицо. О да, его это раздражало. - Нууу? Давай, Такер, не будь таким скучным, - поддразнил его я, и это подействовало: Крэйг резко выпрямился, запрокинул голову и глубоко вздохнул, прикрыв глаза – правда, затем его плечи вновь расслабленно опали, и он показал мне свой излюбленный фак. - Я не делал бы ничего. Нахуй мир, если ему и так крышка. Ну да, такого ответа следовало ожидать. Я топал рядом с ним, зациклившись на его шагах и стараясь под них подстроиться – созерцание его ног так завлекло меня, что я едва не пропустил его монолог мимо ушей. - Я бы пошел в школу, как обычно. А потом вернулся бы домой, так, как сегодня. – Крэйг сделал паузу, подумав. - Возможно, я бы позвал тебя на обратном пути сыграть в последний раз. Он совершенно точно говорил о приставке, но до меня не сразу дошел смысл сказанных им слов. «На обратном пути.» Я даже остановился, пялясь ему в спину, и он по инерции прошел несколько шагов, лишь потом скептично обернувшись. Вот сейчас я точно выглядел, как идиот, не сводя с него взгляда и приоткрыв рот. В последний день на Земле он хотел бы вернуться домой со школы со мной. Даже если его и раздражает моя навязчивая компания, он хотел бы, чтобы все закончилось, как сейчас. Сердце гулко отбивало удары, и я расплылся в улыбке, отчего Крэйг скривился еще сильнее, развернувшись и продолжив дорогу без меня. Я бегом нагнал его, сцепив пальцы за шеей: меня так распирало от какого-то непонятного удовлетворения, что я даже подумал, что это чувство, наверное, называют счастьем. Сильно сказано, конечно, но именно сейчас мне как никогда хотелось его поцеловать. Я снова запрыгнул на бордюр, смотря себе под ноги и надеясь избавиться от навязчивого желания. - Маккормик. Крэйг остановился, и я вопросительно повернул голову, засунув руки в карманы парки. Капюшон щекотал слипшимся мехом шею. Такер сделал ко мне всего два шага и с силой притянул меня за веревки капюшона. Сейчас мы с ним были на одном уровне, и я зажмурился, приоткрывая рот навстречу его требовательным губам. Он отпустил меня так же внезапно, и я еще мгновение смотрел на него, прежде чем расплыться в улыбке. - Я тебя ненавижу, - абсолютно спокойно сообщил он, показывая мне фак, а я не мог подавить лыбу, расползшуюся уже, наверное, на все мое лицо. - Да-да. «Ненавижу за то, что ты заставляешь меня чувствовать.» Мы остановились почти синхронно. Мы просто стояли друг рядом с другом, задрав головы, и в наших глазах отражались языки пламени. Горький, черный дым столбом валил в темное небо, и мы, как завороженные, смотрели, как горит огромное здание – бывшее до этого торговым центром. Пожар был похож на адское пекло; были слышны отчаянные крики людей, и никакой сирены пожарных. - Что за чертовщина? – я произнес почти шепотом. Липкий страх проник все глубже. Словно мои слова о конце начали сбываться. В тот день горели небеса.