You're crashing, but you're no wave

Протяжный скрип безжалостно резал слух. Бездумно отталкиваясь мысками кед от земли, я прислонился щекой к холодной и ржавой цепочке качелей, разглядывая унылый пейзаж. Детская площадка, на которой раньше веселились мелкие и их мамаши, теперь пустовала, покрывшись ржавчиной от дождей и осенней грязью. Ветер сдувал по земле засохшие серые листья, словно перекати-поле, что только добавляло месту пустынности. Из-за того, что наш город стал закрытой зоной, улицы почти опустели. Мимо сновали только редкие прохожие, поднимающие вороты пальто до самого лица – в конце концов, в городе все еще находился непойманный маньяк, и это никому спокойствия не добавляло. Я вздохнул. Мир окрасился в серый цвет. Мысли снова вернулись к моменту на школьной площадке. Перекошенное от злости лицо Кайла, который убеждал меня в том, что все надо просто оставить как есть, положившись… На кого? На полицию? На высшие силы…? В порыве ссоры мы даже не заметили втиснувшегося Кенни – он вроде как пытался что-то сказать, трогая меня за плечо, но мы лишь оттолкнули его, продолжив орать друг другу в лицо. И вот так я остался совсем один. На этой заброшенной детской площадке. Без друзей. Внутри что-то тоскливо сжалось, и я скривился. Как жить, если больше ничего не делает тебя счастливым? Домой совершенно не хотелось. Четыре стены, словно темная камера, сдавливали со всех сторон, перекрывая кислород, и уж лучше было мерзнуть в серых сумерках, чем сидеть там. Я перевел взгляд на свои ноги: низ брюк казался вымокшим, на кроссовках застыл слой загрунтованной серой грязи – раньше за такое мне бы явно дома надавали по заднице, напоминая, что на следующий день на спортивную площадку придется выходить босиком, потому что ботинки не высохнут за ночь. Теперь же спорт, для которого открылось столько свободного времени, вызывал только тошноту и отвращение. Больше некому осуждать мои увлечения, некому угрожать отчислением, казалось бы, бери и занимайся в свое удовольствие – вот только руки и ноги дрожали, отчаянно отказываясь возвращаться на футбольное поле и держать мяч. Апатия пугала. Казалось, я больше никогда не смогу заниматься любимым делом. Ветер подул сильнее, задул под футболку – по телу поползли мурашки, и я поежился, поднимаясь с качелей. Пора отсюда валить. Окинув взглядом потускневшие и облупившиеся карусели в последний раз, я, закинув на плечо рюкзак, зашаркал прочь от этого места, оставляя качели сиротливо раскачиваться в пустоте, отзываясь затихающим скрипом. Путь пролегал вдоль огромных железных мусорных ящиков. Впереди тянулась песчаная дорога, до городского центра еще пилить и пилить – но я искренне радовался, что можно идти в одиночестве, не пересекаясь с прохожими. Не удержавшись, я пнул в пустоту попавшую под ноги консервную банку – и внезапно из ближайшего ящика с хриплым карканьем выскочила огромная ворона, взлетев и усевшись на бортик. Я аж отступил на шаг, матернувшись про себя: птица смотрела на меня умными глазами, слегка склонив голову на бок, и я смотрел на нее в ответ, засунув руки в карманы. - Хорошо тебе, - хмыкнул я. – У тебя никаких проблем. Ворона, моргнув, каркнула, подхватив в клюв что-то блестящее, и я заинтересованно сделал шаг к ней, подойдя вплотную к мусорке. Бак возвышался надо мной, ворона смотрела на меня сверху вниз, и тут, когда я уже хотел пойти дальше, из мусорки послышался шум – и на фоне темного неба из бака выросла фигура. Сердце пропустило удар, и я от неожиданности отшатнулся, глядя, как на бортике мусорки смыкаются узловатые пальцы в обрезанных черных перчатках. Ворона с хриплым криком взмахнула крыльями, собираясь взлететь, но человек мгновенно перехватил ее за горло, обрывая карканье. Одно резкое движение – и человек перемахнул через мусорку, спрыгнув передо мной на землю. Мертвая ворона тяжело шлепнулась в сторону. Я никогда не видел его раньше. Короткие каштановые волосы, стоящие торчком, грязная футболка цвета хаки, на которой через плечо оказалась перекинута лента патронов, высокие армейские ботинки – человек отряхнул от мусора вытащенный пакет, покрытый странными бурыми пятнами, и только тогда перевел угрюмый взгляд на офигевшего меня. Из его горла донесся хриплый звук: кашлянув, он, как ни в чем не бывало, нагнулся, подобрав валяющуюся на земле лопату. Я только что заметил, что там, оказывается, была лопата, и на всякий случай отступил еще на шаг, раздумывая, как бы незаметно отсюда свалить. - У нас, тут, оказывается, свидетель? – раздался прямо над моим ухом елейно-хитрый голос, и я лихорадочно развернулся, отшатнувшись. Прямо за моей спиной оказался еще один парень – правда, выглядящий на порядок лучше, чем вылезший из мусорки. Сердце отбивало глухие удары: как я мог не заметить, что кто-то подошел ко мне со спины? Этот человек выглядел действительно хорошо – зачесанные назад со лба светлые волосы, небрежно, но стильно заправленная дорогая оранжевая рубашка, на которой блестел серебрянный крестик выдавали в нем богача, но и на счет него я мог с уверенностью заявить, что никого подобного в нашем городе не видел. И что-то мне подсказывало, что эти люди сулят мне крупными неприятностями. - Ты закончил зачистку? – обойдя меня, но не сводя взгляда, поинтересовался блондин, и шатен только хрипло хмыкнул. - Обычно ты не оставляешь свидетелей, Кристоф. Босс будет недоволен. Что будем с ним делать? – мой подбородок внезапно вздернули в воздух сильные пальцы, и я встретился с пронзительным взглядом лукавых голубых глаз. Я перевел паникующий взгляд на «Кристофа», до сих пор спасительно молчавшего и не предпринимавшего никаких попыток меня устранить, но тот лишь потянулся в задний карман брюк, извлекая помятую пачку сигарет и закуривая. - Пацан, ты знаешь, почему этот Крот таскает с собой лопату? – блондин, кажется, от души веселился, гладя меня пальцами вдоль челюсти и наслаждаясь бегущей по моему телу дрожью: - А знаешь ли ты, сколько в этом городе неофициальных могил? Простых холмиков земли, набросанных поверх глубоких ям? И никто никогда не узнает, где спрятано твое остывшее тело, - от его слов мое сердце ухнуло в пятки, и, резко дернувшись назад, я в каком-то безумном порыве рванул с себя рюкзак, запуская дрожащую руку и выдергивая пистолет. Блондин присвистнул. Я переводил черное дуло с оранжевой рубашки на грязную футболку, и блондин в притворном страхе поднял руки вверх, восклицая: - Кристоф, а этот пацан не так прост. Похоже, нам следовало быть осторожнее. - Кто вы такие? – я процедил сквозь зубы, сжимая пальцы на курке сильнее. Как хорошо, что оружие Картмана было со мной: сейчас я чувствовал себя гораздо защищеннее, и уверенность возвращалась в мое тело. - Ты и так видел то, что не должен был, - ухмылка блондина внезапно стала дикой, и я мгновенно пожалел о сказанном. - Не думаешь, что такая информация может стоить тебе слишком дорого? Мы замерли друг напротив друга опасным треугольником. Мне даже показалось, что в темноте глаза бандитов неестественно блестели – я не двигался с места, не сводя с них оружия, и даже несмотря на то, что преимущество было не на моей стороне, я ни за что бы не отступил. Я раздумывал, стоит ли мне выстрелить. - Выстрели, - словно прочитав мои мысли, подначил блондин, расправив руки, и сделал шаг навстречу. - Раз уж мы столкнулись, уйдем отсюда либо только мы, либо только ты. Логичная сделка, не так ли? Блондин продолжил двигаться ко мне навстречу, и я внезапно почувствовал, что сейчас действительно нажму на курок. Пальцы взмокли от холодного пота, и я сжал зубы, стараясь, чтобы стальной ствол оружия не дрогнул, смотря в противника непоколебимо. - Стреляй! Или трусишь? На предплечье оранжевой рубашки сомкнулись чужие пальцы. - Хватит, Грегори. Блондин перевел взгляд на крепко удерживающую его руку, и, вздохнув, стряхнул ее, пожав плечами. - Кристоф, ты такой скучный. И не трогай меня, от тебя все еще несет помойкой. Тотально меня игнорируя, блондин скользнул шатену куда-то за задницу, и я почему-то почувствовал себя не в своей тарелке – как в детстве, когда на экране телевизора внезапно врубалась «сцена для взрослых». Лицо шатена лишь еле заметно скривилось, и блондин вытащил сигаретную пачку, ловко подхватывая губами сигарету. - Ладно, бывай, парниша, - он помахал в воздухе рукой, разворачиваясь вслед за серьезным парнем с лопатой, - Еще увидимся! Если тебе очень не повезет, хахаха. Кристоф что-то хрипло произнес с ломаным французским акцентом, и блондин хлопнул его по спине, смеясь и бросая в полуобороте: - Сам ты педик. Их тени удалялись, а моя рука с крепко зажатым пистолетом безвольно опустилась вниз. Дыхание сперло, и сдерживаемое волнение нахлынуло тошнотворной волной. Сплюнув и отерев губы тыльной стороной ладони, я уставился в направлении, куда ушли бандиты. Не теряя времени, я рванул в ту же сторону. Они просто играли со мной. Как они могли так просто развернуться спиной к человеку с оружием? С силой сжав зубы, я почувствовал во рту привкус крови. Кристоф и Грегори – имена вертелись у меня на языке, и я проворачивал в памяти услышанные детали. Не местные? Наемники? Какая-то зачистка, босс… На кого они работают? Имеют ли они причастность к происходящему в городе? Несясь по дороге, я проклинал собственную медлительность и нерешительность: Кайл прав – я абсолютно бесполезен в таких ситуациях. Даже встреть я настоящего убийцу – выстрелил бы я? Собственное сердце подсказывало, что да. Но палец так и не нажал на курок. Кем же были эти люди? Запыхавшись и обливаясь потом, я остановился на перекрестке четырех дорог, упираясь ладонями в колени и загнанно дыша. Надо мной мигал неисправной проводкой значок какого-то хостела. - Черт!!! – резко выпрямившись, я изо всех сил швырнул рюкзак об асфальт, вкладывая в это всю злость. Что-то действительно происходит. Эти невидимые нити растянуты по всему городу, и в эту паутину так легко угодить, лишь случайно забредя не в то место, не в то время. Я усмехнулся: и все-таки Кайл был не прав. Только потому, что ты чего-то не видишь, не значит, что этого нет. Как и сказали эти парни – если сидеть сложа руки, появится только больше никому не известных могил, в которые может угодить кто угодно. Достав из рюкзака пистолет, я провел по нему пальцами, дав себе молчаливую клятву. Я обязательно выстрелю.