можно я приду?

ты испортил мне жизнь. ты испортил мне всё.

продолжай, продолжай, продолжай, ради бога.

      Новый день приходит вместе с неприятной трелью будильника, вместе с полным нежеланием вставать с постели. Так впрочем, начинается любой день Чонгука, но сегодня к этому прибавляется и въедливый страх, дрожь в пальцах, мандраж, которые к слову не уходили весь прошлый день и всю ночь. Из-за них-то Чонгук сейчас и чувствует себя разбитым, как фарфоровая чашечка из любимого сервиза матери, которую парень по неосторожности разбил несколько дней назад.       Подниматься с постели не хочется, глаза слипаются, голова, словно наполнена расплавленным свинцом — такая тяжелая и больная, да. Но встать приходится — получается только резким рывком. От смены плоскости перед глазами все плывет, Чонгук тихонечко стонет, потирая глаза. Так хочется на все плюнуть и остаться в кровати еще на немного, совсем на чуточку. Но он и так уже дотянул до самого крайнего по счету сигнала будильника — еще «чуточка» и он точно опоздает.       А опаздывать ну никак нельзя, понимаете.       Сегодня — это его первый день на новой работе. Чонгук очень старался, чтобы туда попасть, а сейчас прикажете все потерять только потому, что так лениво поднять жопу с кровати? Ну, нет-нет, Гуки у нас сильный мальчик, и он обязательно переборет сам себя. Вот только еще немного позалипает в одну точку на стене и точно пойдет собираться…

***

      До сих пор не верилось в тот факт, что Чонгука приняли, и сегодня он таки выйдет в свою первую смену. Что же за работа такая? О-о, вопрос в ответе, на который Чонгук нашел бы множество слов. Ну, знаете, так бывает, когда человеку удается ухватить шанс, чтобы работа стала хобби, чтобы работа стала удовольствием, чтобы работа приносила удовольствие. Вот и Чонгук, который с детства любил рисовать, все свое детство отдал урокам по рисованию, а все юношество отдал подработкам в каких-нибудь низкосортных салонах красоты, рисуя уже на лицах людей, попутно выучиваясь мастерству парикмахера, сейчас стал стилистом в одной из самых больших продюсерских компаний Сеула.       Согласитесь, — это неплохой скачок для двадцатилетнего омеги.       «Big Hit Entertainment» объявила о наборе новой команды стилистов нежданно-негаданно. Естественно, увидев объявление, Чонгук едва не вприпрыжку готов был побежать ко всем известному высотному зданию компании, чтобы ночевать под их дверьми и ждать, что его примут хотя бы из жалости. Но эти мысли он сразу отбросил, не собираясь унижаться. Чонгук пообещал себе, что обязательно найдет вариант пореалистичнее. Но из реалистичного у Чонгука были все те же постоянные временные подработки в салонах, которые раз от раза не проходили проверки, и закрывались, едва успевая открыться и набрать персонал. А объявления о наборе стилистов продолжали маячить то в метро, то в магазинах, то по радио, то в соцсетях. Только глаза мозолили ей-богу!       И Чонгук подумал, — к черту!       Была не была.       Ставки сыграли так, что «была» все-таки. Чонгука взяли.       — Даже не пришлось никому отсасывать, — в шутку хвастался омега перед друзьями.       И это чистая правда. Была ли это воля случая, простое везение… Чонгуку хотелось верить, что после всех его стараний желанное место стало наградой.       Кастинг был труден хотя бы из-за того, что пришлось очень много времени проводить среди людей. Конкурентов была уйма, и каждый из них в чем-то да отличался от других. Чонгук соврет, если скажет, что ему не хотелось убежать из здания компании, пока он сидел и ждал своей очереди, чтобы пройти собеседование. Он чувствовал себя неловко среди нахохлившихся, распустивших перья молодых людей, по которым сразу можно было сказать, что уверены в себе на все сто и точно не собираются уходить ни с чем. Чонгук же мялся, нервничал и все жался в углу, а когда его все-таки позвали, он и вовсе вздрогнул, посмотрев большими глазами, на мужчину, вышедшего из дверей кабинета, в котором-то и проходило собеседование.       — Чон Чонгук? — первый раз успешно проигнорирован, омега так сильно ушел в себя. — Чон Чонгук, здесь? — юноша вздрагивает, заслышав знакомые слоги, и резко вскакивает.       — Да! — голос срывается, щеки краснеют, выдавая смущение крайней степени.       — Отставить, — хихикает кто-то из других кандидатов.       Чонгук так и доходит до кабинета на ватных ногах, красный, как спелый помидор, с горящими ушами и бегающими из стороны в сторону глазами. Вслед ему продолжают хихикать, подстебывать, поддевать. Чон старается пропускать все мимо ушей.       Когда двери за спиной закрываются, а перед глазами возникает длинный стол, за которым к нему лицом сидят несколько мужчин, лица едва ли различимы из-за панорамного окна за их спинами. Поэтому Чонгуку отчасти становится легче — он видит одни силуэты и почти не видит чужих глаз, которые наверняка смотрят на какого-то мальчишку с большим сомнением.       Ведь Чонгук не сильно старался над своим внешним видом, когда собирался на кастинг. Точнее он вообще не старался — напялил первую попавшуюся белую футболку, сверху нацепил теплую безразмерную светло-серую худи, тонкие ноги спрятал за свободными светло-голубыми джинсами с драными коленями, а в завершении — счастливые потертые кеды неизвестной спортивной фирмы. То-то на него косились холеные детки богатых родителей, которые все, как один были одеты в дорогое брендовое шмотье.       Наверное, эти несколько мужчин смотрят на него точно так же — свысока.       — Милашка, — говорят откуда-то со стороны и совсем близко, — ты не попутал двери случайно? — голос низкий, хрипловатый, Чонгук бы даже назвал его красивым. Омега оборачивается на говорящего — высокий худощавый альфа с выразительными светло-карими глазами, немного растрепанными темными волосами, подстриженными под недлинный маллет и с доброй усмешкой на немного пухловатых губах. Альфа держит в руках полотенце, и все с той же усмешкой осматривает Чонгука с головы до ног, пока все-таки не договаривает, — новых стажеров отбирают в другом кабинете. Здесь мы серьезными делами занимаемся.       — Я пришел по объявлению о наборе команды стилистов, — как-то вдруг смело заявляет Чонгук, отводя таки взгляд от альфы и обращая его на мужчин за столом. Его ни капли не обижает, что его тут буквально не восприняли всерьез, он и сам прекрасно понимает, что своим выбором одежды только поспособствовал такому исходу.       — Тэхен, займи свое место и не мешай, — говорит кто-то из-за стола.       — Но вы ведь отбираете стилистов для меня! — как-то обиженно говорит этот Тэхен, Чонгук снова переводит на него взгляд, — разве я не могу в этом отборе поучаствовать?       Кто-то из мужчин за столом со вздохом прикладывает ладонь к лицу и тяжело вздыхает, а потом вымученно говорит:       — Хорошо, тогда ты будешь моделью, а Чон Чонгук продемонстрирует на тебе все свои умения.       Тэхен победоносно улыбается, растягивая губы в каком-то кривоватом подобии прямоугольника, даже глаз становится не видно, но когда он поворачивается к Чонгуку, у омеги моментально сбивается пульс. Такой этот альфа обворожительный. И красивый. И…       Чонгуку приносят все необходимое: большие чемоданы с косметикой в которых находятся палитры со множеством оттенков теней, различные помады, блески, тинты, карандаши для глаз, жидкие подводки, карандаши для бровей, бронзаторы, хайлайтеры, основы под макияж, тональники, румяна… и этот список можно продолжать едва ли не до бесконечности. В прежних салонах Чонгук и не видел некоторые из этих вещей. Омега почти теряется, а когда приносят еще и различные плойки и утюжки для волос, руки и вовсе начинают подрагивать.       — Сделай так, чтобы мы не узнали этого паршивца, Чонгук, — говорит со смешком кто-то из мужчин за спиной.       Чон Чонгук, к слову, был далек от мира шоубиза от слова совсем. То есть он естественно знал о «Big Hit Entertainment» и о том, что эта компания держит под своим крылом только самых топовых и популярных артистов. Но кто этого не знал? Здание компании в самом центре Сеула, естественно, что о нем много кто говорит. Но, тем не менее, Чонгук находился в неведении. Сладком неведении. Узнай он, что сейчас будет иметь дело с настоящей звездой, то руки тряслись бы сильнее, и он бы действительно убежал, сверкая пятками.       Но Ким Тэхен не торопился раскрывать свою личность, только вглядывался в мальчика, что пока разбирался с большим набором косметики. Хотя Тэхен любил похвастаться да послушать восторженные возгласы своих фанов о себе любимом, а явное незнание или полное игнорирование заводили сильнее.       Известное же явление — звездам тоже хочется недоступного, как обычным людям хочется недоступности звезд. Переспать с фанатом, который и так тебя любит и обожает — не то же самое, что затащить в постель совершенно незаинтересованного человека. Ведь незаинтересованный человек — буквально труднодоступная мишень, в которую намного интереснее стрелять. Никогда не знаешь точно, попадешь в цель или промахнешься.       Чонгук тем временем заканчивает перебирать флакончики и кисточки и наконец, подходит к своей модели.       — Начнем? — улыбается Тэхен.       — Начнем, — кивает Чонгук, почему-то опять заливаясь краской.

***

      Вспоминая детали, Чонгук румянится снова. Он все-таки отлипает от безумно интересной точки на стене и поднимается с постели окончательно. Ступни тут же мерзнут из-за холодного пола, по телу пробегают мурашки. Еще раз, взглянув на часы, Чон понимает, что позавтракать он уже не успеет. Не особо-то и хотелось.       Умываясь и чистя зубы, разглядывая себя в зеркале, омега снова пытается воссоздать в памяти день отбора. Но все почему-то плывет, воспоминания того дня какие-то до ужаса неточные. Он помнит только обворожительную улыбку альфы, его смуглую кожу, под которую долго пришлось подбирать тон, и еще этот хмельной запах дорогого крепкого коньяка… Возможно именно этот запах и вскружил Чонгуку голову.       Просто… если честно, анализируя то, что Чонгук сделал с обликом Тэхена в тот день… ну, это не было чем-то из ряда вон. Чон то ли сознательно, то ли несознательно не стал сильно что-то менять в альфе: небольшой акцент на глаза, на скулы, немного поопрятнее копну густых волос, поярче и без того выразительные губы… Естественный Тэхен и без этих красок был красив. Чудовищно красив… как огонь для маленького мотылька.       И Чонгук уже летел навстречу, завороженный этим ярким, ослепительным светом.       Только сам он об этом не догадывается.       А пока время до выхода из дома стремительно сокращается, Чонгук решает применить свои умения стилиста на себе самом. Когда-то же надо начинать? Но в итоге получается снова что-то вроде того, что получилось с Тэхеном — Чонгук неосознанно цепляется за естественность. Свою, чужую — неважно. Важно то, что профессия стилиста — это не всегда требование естественности, иногда необходимо сотворить с человеком такое, что его и узнать-то трудно будет за всей этой штукатуркой. Этого Чонгук и боится, но думает, что сможет все-таки справиться, приспособился же он к требованиями посетителей в прошлом.       Должен справиться и сейчас.       Осталось только поверить в самого себя, и тогда все будет хорошо.       Только жаль, что именно вера в самого себя — часто и вовсе что-то недостижимое.       Немного подводки, чтобы сделать глаза выразительнее, румяна, чтобы скрыть природную бледность, любимый бальзам для губ со вкусом лесных ягод, чтобы придать губам блеска и совсем немного цвета. В итоге — Чонгук сам себе почти что нравится. А это что-то за гранью уже. Полюбить собственное отражение — тоже проблема. Весьма серьезная и большая.       — Соберись! — Чонгук хлопает себя по щекам. — Ты все сможешь!       Отражение наконец-то улыбается, потому что улыбается сам Чонгук. Вот так. Его приняли, он молодец, он все смог. Он всем докажет, что справится!

***

      И Чонгук справляется.       Испытательный срок для новой команды стилистов подходит к концу где-то к началу лета. Чонгук сбрасывает с себя любимые мягкие худи и все чаще появляется на работе в легких шортах до середины бедра и в цветастых рубашках оверсайз. Другие из команды даже смотреть на него по-другому начинают, да и самому Чонгуку становится легче, словно он из скорлупы какой выбрался.       Тэхен так и не появляется. И не то, чтобы Чонгук его ждал.       Хотя…       Чонгук припоминает, что альфа что-то там говорил о том, что команду стилистов собирают для него. Но… Чонгук так и не понял, кто этот Тэхен такой и за какие заслуги ему должны подобрать личных стилистов. Да и зачем для одного человека целая команда? На эти вопросы омега решил поискать ответы именно сейчас — в первый настоящий рабочий день после испытательного срока, в первый перерыв на обед.       «Ким Тэхен» — вводит Чонгук в поисковую строку и его глаза тут же расширяются. То есть… окей, он буквально был слеп все это время и не видел с этим альфой плакатов по всему зданию компании? Да что там… плакаты, билборды — по всему Сеулу! Тэхен — популярный актер (Чонгук не смотрит телевизор), певец (Чонгук слушает только зарубежную музыку), фотограф (Чонгук не… просто не и все) у которого несколько собственных студий в Сеуле и в Тэгу (родной город).       Ого… Чонгук искренне радуется тому, что не знал об этом в день кастинга. Иначе бы провалился сквозь землю или сбежал куда подальше. А так он даже (почти) без смущения заглядывал в глаза настоящей звезды, красил его, причесывал…       — Меня гуглишь? — раздается сбоку знакомый глубокий голос. Чонгук от неожиданности роняет телефон на стол и резко поворачивается в сторону альфы. Тэхен сегодня тоже одет по-летнему просто: легкие белые брюки, и такая же белая рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц и оголяющая ключицы. Глаза скрыты за темными стеклами очков, а на губах неизменная ухмылка. — Спокойнее, — ухмылка становится более наглой, Тэхен подходит ближе и садится на стул совсем рядом, — будешь так каждый раз на меня реагировать, сердечко не выдержит, как и твой телефон. По виду эта машинка давно уже должна была дух испустить.       Чонгук сглатывает ком слюны, омега ничего не может ответить, словно все слова растерял, а альфа делает только хуже — снимает очки и уже становится не до шуток. В этих светло-карих глазах тонуть получается неосознанно.       — Ничего я не гуглил, — обманывает Чонгук, отводя таки взгляд, разрывая этот непонятный контакт, самостоятельно выбираясь из-под толщи воды, выплывая на поверхность.       Опять в воздухе виснет этот въедливый, горьковатый запах коньяка, а из-за жары он становится еще ярче.       Тэхен улыбается, разглядывая раскрасневшегося омегу. Приятная встреча сразу по возвращению, Тэхен не искал этой встречи специально, если честно, то он и позабыл уже давно об этом миленьком мальчике, но совершенно случайно увидел сейчас, а пройти мимо не смог. Как и в прошлый раз, когда должен был со съемок идти домой, а зашел непонятно зачем к директорам и точно так же остался там, чтобы ему снова нанесли макияж, который он только-только смыл. Но Тэхен напросился сам в тот раз, сам подсел к мальчику и сейчас. Чонгук цепляет — это сложно отрицать.       — Маленький обманщик, — альфа начинает улыбаться шире, когда подмечает румянец, на омежьих щеках, который становится все ярче и ярче.       — Ладно, — сдается Чонгук, и, натянув на лицо обманчивую маску невозмутимости, которая вкупе с красными щеками смотрится очень мило, он улыбается в ответ, — я гуглил тебя, потому что до этого момента понятия не имел о том, кто ты такой есть вообще.       Тэхен терпеливо выслушивает самое длинное предложение от мальчишки за все недолгое время их знакомства. А Чонгук внутри надеется, что его не уволят за такие слова, надо было просто поулыбаться и построить из себя дурачка, а не огрызаться в ответ на улыбку.       — То есть сейчас ты просвещался? — альфа вопреки страхам Чонгука продолжает улыбаться.       — Можно и так сказать.       Тэхен кивает чему-то в своей голове, хмыкает, а потом смотрит на тяжелые часы на своем запястье и как-то разочарованно (наигранно разочарованно) вздыхает.       — Прости, милашка, — альфа как-то незаметно двигает рукой, Чонгук от неожиданности ахает, когда красивые длинные пальцы смыкаются на его запястье, обжигая жаром даже на фоне летнего зноя. — Жду не дождусь, когда мы начнем работать вместе.       И Чонгук едва ли сдерживает в себе ответное «я тоже».       Тэхен цепляет — это сложно отрицать. Тем более такому, как Чонгук — омеге, для которого внимание любого альфы — в новинку.