можно я приду?

ох уж вот это враньё про «так будет лучше», эти качели от глупости до блаженства, и вечера, и язык лишь кивков и жестов, шифры, и нервы, и дикая откровенность.

      В мире находится смысл, в жизни находится цель и причина жить, когда рукам есть кого обнять, когда есть на кого смотреть, улыбаясь так искренне и счастливо, что будет сводить мышцы и суставы, от невозможности вынести все это счастье и всю эту любовь, что начинает жить в теле.       Чонгук поначалу продолжает открещиваться от Тэхена, отталкивать его, боясь стать просто «одним из», боясь быть обманутым… Но потом оборона падает, от Тэхена невозможно убежать, у Чонгука не хватает на это сил. Омега еще в тот момент, когда отказался от подвернувшейся возможности убежать от этого «звездного мудака» подписал себе приговор сравнимый по значимости со смертным.       Тэхен обаятельный, Тэхен красивый, Тэхен забавный и внимательный к мелочам… Чонгук забывает все негативное и отдается желанию, которое, казалось бы, появилось с самой первой их встречи. Желание просто быть с Тэхеном, довериться ему.       Так бывает, когда ты долгое время остаешься один, а потом вдруг так сильно хочешь быть с кем-то… Так сильно хочешь кому-то дарить эту нерастраченную нежность.       Все меняется как-то резко и быстро. Сначала Тэхен начинает составлять Чону компанию во время обедов, потом перестает гонять мальчишку, как гонял до этого, а в один день альфа вообще наглеет, зажимает омегу в том же шкафу и целует. Нецелованный до этого момента Чонгук сначала застывает каменным изваянием, чувствуя чужие губы на своих, теплое хмельное дыхание на щеках, а потом уже пытается неумело ответить. Тэхен тут же наглеет, давит на аккуратный подбородок и заставляет раскрыть рот, чтобы из детского поцелуя обратить все во что-то более взрослое. Но Чонгук тут же отталкивает альфу, когда чувствует чужой язык, оглаживающий небо.       — Что ты…       — Перестань, — Тэхен прижимает Чонгука к стене, оказываясь меж разведенных тонких ног. Альфа возвышается, давит своей властной аурой, топит в своих глазах, захватывает вместе с собой на дно, из которого уже не выбраться. — Перестань сопротивляться, Гуки. Мы же оба этого хотим.       И Чонгук сдается, даже особо не сопротивляясь. Позволяет альфе вновь завладеть своим ртом, позволяет целовать так, как тому хочется, и сам старается ответить на эти поцелуи. А потом Тэхен распускает руки, и Чонгук почти отдается ему прямо в этом чулане, теряя гордость и какую-то важную часть себя.       Часть, которая отвечала за благоразумие; часть, которая всегда так старательно требовала держаться от этого человека как можно дальше. Но Чонгук приказывает ей заткнуться.       Раз и навсегда…