Без права на ошибку

      Недалеко от Парижа осталось совсем мало настоящих сельских поселений. Имеющиеся в большей степени представляли собой дачи и коттеджные посёлки, куда на выходные могла выехать семья из шумного города. Лишь изредка можно было натолкнуться на деревню, мирно живущую в тени мегаполисов. Но только там встречались пасущиеся на лугах коровы, лошади, ослики, суетящиеся во дворах домашние птицы и цветущие сады и огороды. В лесах неподалёку была вероятность встретить оленей и косуль, а также живность поменьше — лисы, кроликов, белок. Кто-то поговаривал, что во французских чащобах живут даже кабаны. Но эти животные достаточно пугливые, и увидеть их своими глазами сложно. Возле многих поселений протекали неглубокие речушки, но поток воды в них быстрый. Можно было сказать, что эти места являлись настоящим экологическим раем. А добавьте ещё к этому спутниковое телевидение и беспроводной Интернет — так вообще не отличить от условий жизни в любом типичном городе Европы, но с несколькими неоспоримыми преимуществами. Вот примерно в такое место и прибыли Бальтазар и Орабель, покинув стены надоевшей Небесной темницы. Никаких личных вещей у них с собой не было, если не считать скрижали, тетрадки и обыкновенной синей ручки, зажатых в руках у девушки.       — Ну и хоромы, — оглядывая немаленький домик, весь передний фасад которого был выложен серыми гранитными камнями, хмыкнула Дюваль. — Это всё твоё?       — Если бы, — доставая из-под горшка с цветком запасной ключ от дома, ответил ангел и принялся отпирать замок. — Дамы вперёд, — он услужливо пропустил её внутрь и потом вошёл сам, добавив: — Этот дом принадлежит Михаилу.       — А зачем ему дом на Земле, если у него в распоряжении целый Рай? — поинтересовалась пророк, даже не обратив внимания на то, что в это время Бальт снова запер входную дверь на ключ и убрал его себе в карман.       — Я не спрашивал, — пожав плечами, признался он и, сделав глубокий вдох, осмотрелся по сторонам. — Видимо, на крайний случай приберёг для себя уютное местечко вдали от чужих глаз.       — И судя по всему сейчас один из таких крайних случаев, — пробормотала себе под нос Белль.       — О, кстати, о Михаиле, — неожиданно спохватился Бальтазар, доставая из стоящего рядом с ним старинного деревянного комода какую-то шкатулку. — Наш архистратиг просил передать тебе это, — ангел вынул оттуда позолоченный широкий браслет со странными символами на нём.       — Что это?       — Скажем так, страховка на случай вторжения ненужных гостей, — воспользовавшись замешательством собеседницы, ангел быстро надел на её руку украшение, которое на несколько секунд засияло бело-голубым свечением. — Оно поможет скрыть тебя от Люцифера и его демонов.       — Хочешь сказать, Дьявол может явиться сюда за мной?       — Всё возможно. Сама же слышала, милочка, у нас война в самом разгаре. Неизвестно, когда противник нанесёт удар, — пожав плечами, ответил Бальтазар.       — А что мы будем делать здесь? Тут же, наверное, есть какие-то интересные места для прогулки, не так ли? — ненадолго выглянув в ближайшее окно, задала вопрос Орабель. — Я имею ввиду какой-то музей или хотя бы небольшой кинотеатр…       — Кто знает? Может это всё и есть, но, боюсь, ты этого не увидишь.       — В каком смысле?       — Мы здесь не для отдыха, — наконец сознался Бальт, оперевшись об арочный проём ведущий в гостиную. — Если ты не забыла, дорогуша, Михаил требует от тебя расшифровки этого камушка. Чем раньше ты всё сделаешь, тем скорее твоя жизнь вернётся на круги своя. Насколько это возможно, конечно.       — То есть на прогулки даже по саду я могу и не рассчитывать, верно? — грустно вздохнув, уточнила она, неотрывно наблюдая за летающими в небе птицами и в глубине души завидуя их свободе.       В ответ ангел лишь отрицательно покачал головой, молвив:       — В твоих же интересах поскорее разобраться со скрижалью и передать всю информацию архистратигу. А что делать дальше, он скажет нам потом. Сейчас тебе нужно сконцентрироваться на работе. Я буду здесь, чтобы защитить тебя при необходимости. Надеюсь, всё же делать этого нам не придётся.       «Стопэ… Я слишком серьёзен и строг к ней. Орабель столько провела в заточении в тюрьме, ещё и сюда Михаил, по сути, её снова заключил. Нам нужно как можно скорее довести начатое до конца и выиграть войну, но… Если выделить часик на прогулку, ничего ведь не случится? Она же человек и нуждается в простых человеческих потребностях. В темнице всё было по-другому, там магия, но это Земля уже. Круглосуточно переводить всё равно не выйдет — она либо сойдёт с ума, либо умрёт от ежедневных болей. Свежий воздух избавит эту милашку хоть немного от физических страданий, поэтому я сделаю ей такой маленький подарок, — подумал про себя Бальтазар, на минуту прикрывая глаза. — От часа хуже не будет. Да, мы здесь не для отдыха, как я уже упоминал, но… Так тоже немного можно. И благодаря той безделушке она никуда не сбежит».       — Ладно, так и быть, — не выдержав печального вида Дюваль, ангел решил всё же предложить ей договор. Бальтазар был мастером сделок и знал в этом искусстве толк. — Каждый денёк мы будем хотя бы часок гулять с тобой по этой деревушке. Мы ведь не хотим, чтобы ты извела себя? Да и я не бессердечное существо, чтобы держать тебя на привязи круглые сутки. Короче, атмосферу Франции ты ощутишь, это я обещаю, но… У меня одно условие: без меня ты не выйдешь за порог этого дома, окаюшки?       — А как же твоё начальство? — удивилась подобной щедрости Белль, с опаской уточнив: — Разве Михаил разрешит нам это? Вдруг из-за этих прогулок он снова запрёт меня в темнице? Я больше не хочу туда возвращаться.       — Поверь, дорогая, нарушать правила Небес мне не впервой, — подмигнул ей Бальт, усмехнувшись одному из своих воспоминаний. — Как-нибудь я расскажу тебе о них, но сейчас давай приступим к работе, чтобы не вызывать подозрения Михаила. Для всех будет лучше, если ему не придётся отвлекаться от военных действий из-за нашей беспечности. В общем, ты поняла, один час отдыха…       …— На десять часов работы до сна, — закончила за него Орабель. Она подошла к комоду, откуда ангел достал браслет, и взяла лежащую наверху скрижаль с тетрадью. — Я хочу расшифровывать этот булыжник в спальне, ты не против?       «Неужели боится общества мужчины? — промелькнула мысль в его голове. — Да ладно! Я же красавчик! Первый парень на селе! Ни одна мадам мне не отказывала. Ах, какие очаровательные барышни в моём окружении».       — Бальтазар, — повторила Орабель, смотря на улыбающегося ангела, который вспоминал образ Вивьен — самой обаятельной и привлекательной девушки во всём Париже.       Вместо ответа вздрогнувший Бальт кивнул, и Белль, не теряя времени, по изящной крученой лестнице с рифлёными перилами, направилась на второй этаж в новую комнату.       Небесная тюрьма сменилась золотой клеткой — есть живописный сад с цветами, кустами жасмина и фруктовыми деревьями, фонтаны и беседка, украшенная орхидеями и нежными фрезиями, а также… Кованый высокий забор, ажурная ковка которого создавала красивейшие узоры.       Бальтазар, в свою очередь, пошёл на кухню, чтобы полакомиться выдержанным виски, который, наверняка, был у архистратига.       Жизнь на французской земле обещала быть непростой для них двоих…

***

      Над невысоким зданием лазарета висело стойкое облако из пыли, пороховой гари и дыма пожарищ. Демоны не давали покоя ангелам и их командирам, атакуя оборонительное земельное укрепление с разных позиций. Мощные пушки безостановочно били по стенам крепости, стараясь прорвать оборону Михаила. Азазель ставил перед собой задачу взять столицу и бросить её к ногам Люцифера. Немалая часть героически сражающихся ангелов проклинала Дьявола и его приближённых за потери и разрушения. Но Эмпирей — сердце Рая, который олицетворял его величие и славу, должен был держаться до последнего.       Михаил распахнул зелёные глаза и первое, что увидел, просторную светлую комнату, выполненную в стиле «ничего лишнего». Не очень удобная кровать, около неё маленький пушистый ковёр, прикроватная тумбочка с лампой, широкое окно, украшенное шёлковой гардиной, и декоративные бра на стенах — доминировал минимализм. Правда, фреска на потолке с изображением играющих на арфе ангелов вносила в помещение небольшой уют.       Внезапно дверь в комнату открылась, и на пороге показался Эфраим — Рит Зиен и хороший, а главное преданный Михаилу друг. Именно на этого ангела и возлагалась одна из самых ответственных задач — вытаскивать и спасать с поля боя тех, кого ещё можно спасти. Сейчас, когда в самом разгаре шла война, жизнь каждого воина была на счету.       — Здравствуй, Михаил, — Эфраим прошёл на середину комнаты и, поставив на тумбочку деревянную пиалу с бурлящим зелёным отваром, от которого исходил пар, придвинул к кровати стул. — Рад, что вы в себя пришли, милорд. Знаете, — он присел, продолжив: — вы герой, хоть и пропустили половину сражения.       — Продолжай, — сев в позу лотоса, приказал архангел.       — Любыми способами защищайте столицу. Нам уже не важно выиграть, главное — выжить. Запомните: падёт Эмпирей — падут Небеса, — спонтанно промелькнуло перед глазами архистратига воспоминание. Его команда Кастиэлю и Уриилу, которые стояли впереди своих гарнизонов и ждали приказа или об атаке, или об обороне.       — Есть, — отдавая честь, отчеканил Уриил. — Слушаемся, командующий.       — Так вот, рана глубокой была, и мне пришлось постараться, чтобы спасти и помочь вам. Из вас в буквальном смысле вытекала благодать.       — Благодать? Я не ощущаю её потерю, — Михаил закатил бесформенную серую футболку, одинаковое для всех пациентов лазаретовское одеяние, и сразу же увидел след от увечий. — Бедный Джон.       — Вы очень могущественны, и она восстановилась за полдня, но… Это было страшно, — Эфраим встал со стула и медленно подошёл к окну. Отодвинув гардину, он увидел где-то вдалеке густой дым от масштабного пожара. Это демоны двадцать гектаров леса, опоясывающего территорию, при отступлении подожгли. — Давайте, повелитель, называть это «не победой», а «не поражением».       — А Азазель и его адово войско? Что случилось дальше?       — Проиграли. Штурм был долгим и кровавым, а сражение не на жизнь, а на смерть. Очень много погибло как демонов, так и ангелов. Люцифер понёс колоссальные потери, такие же… — Рит Зиен осёкся, но Михаил догадался, что тот хотел сказать.       — Как я, — закончил он.       — Местность в самом финале искупалась в крови наших воинов, — продолжал рассказ лекарь. — Можете пойти убедиться. Ваши генералы… Им нужно отдать должное. Они проявили себя талантливыми полководцами после того, как вы сюда попали, в особенности Кастиэль. Он со своими странностями, но командир отменный. Они не только не сдали столицу, а наоборот защитили её, и Эмпирей не пал. Разумеется, яростные атаки противники наносили по крепости: масштабный камнепад, канонады из пушек, как наших, так и вражеских, гранаты, наполненные святым маслом, коктейли Молотова… К слову, устроили Ад.       Архангел печально склонил голову, давая понять, насколько он сожалел о смерти каждого своего солдата, будь-то старший ангел или новобранец.       — Так не может дальше продолжаться, — глубоким голосом, в котором слышалась печаль, произнёс он.       — Согласен. Но, неужели вы… — Эфраим развернулся и незаметно для начальника взял с тумбочки пиалу с отваром.       — Капитуляция? Нет, Эфраим, я не об этом. Капитулировать, означает сдаться. А если я сдамся, то мои подданные мне не простят. Я никогда не проигрывал, и признавать поражение сейчас… Тысячи ангелов жизни свои отдали не за позорный проигрыш. Я — главнокомандующий Святым воинством и именно на мне ответственность за всю армию.       — Выпейте этот отвар, повелитель, — дослушав архистратига, ангел протянул ему пиалу. — Он ещё быстрее поможет ране затянуться. Чтобы даже шрам исчез. Сосуд менять нельзя, ведь другой, не Винчестер, не выдержит вашей силы.       Михаил недоверчиво посмотрел на варево, но воспротивиться не захотел. Раз он в лазарете, значит нужно выполнять его правила. Ведь архистратиг — пример для всех своих подчинённых, как нужно повиноваться.       — Есть ещё Дин. Поскорее нужно допереводить скрижаль, — сделав глоток и поморщившись от неприятного послевкусия, молвил он, — и положить этому конец.       — Вы правитель — вам виднее, — Рит Зиен, заметив, что Михаил намеревался уже отставить лекарство в сторону, строго сказал: — До конца.       — Какое оно отвратительное…       — Да, не клубничный сок, — ухмыльнулся ангел, и когда архангел через «не хочу» выпил до дна, забрал у него посудину. — Мне пора. Я ещё зайду к вам вечером и принесу новое лекарство. Если захотите уйти — переодевайтесь и идите. Не смею задерживать. Но я бы рекомендовал ещё остаться. Отдохните, Михаил. Залпы стихли, демоны в ближайшие дни не осмелятся напасть, поэтому немного времени есть.       — Хорошо,  свободен, — Эфраим, не желая гневить начальника, поклонился и покинул комнату.       Только за лекарем закрылась дверь, Михаил встал с кровати и, пройдя к двери, открыл её. Легкий ветер, который дул из открытых окон коридора, одарил его приятной прохладой и, буквально, вдохнул в него жизнь. Шумно выдохнув, архангел уверенной, быстрой, но в то же время величественной, походкой пошёл по коридору. Немногочисленные ангелы, попадающиеся ему на пути, склоняли головы в учтивых поклонах. На эти жесты он отвечал сдержанным кивком и еле заметной улыбкой. Завернув за угол, Михаил увидел крутые каменные ступени, ведущие куда-то в подземелья лазарета. Не мешкая, он спустился по ним вниз и очутился в сыром каменном помещении, очень напоминающем темницы или пыточные камеры. Сняв со стены факел, он прошёл вглубь и уткнулся в сплошную, ровную стену. Казалось, что дальше дороги нет.       «Пришло твоё время», — подумал архангел, с силой нажимая на один из кирпичей.       Сразу же стена начала сама по себе вращаться и спустя минуту открыла ему вход. Пригнувшись, Михаил зашёл внутрь, и триумфальная улыбка появилась на губах. Сияние, которое издавала золотая чаша, стоящая на украшенном драгоценными камнями пьедестале, ослепляла красотой и величием.       — Святой Грааль, Сердце Христа, — прошептал Михаил, аккуратно беря в руки чашу. — Здесь он в безопасности. Ни сражения, ни боевые действия его не коснутся. Он единственный, кто даёт мне шанс связаться с Тобой, ведь молитвы… В них нет смысла. Потому я берегу его, как зеницу ока, и скрываю здесь. Папа, что мне делать? — присев на землю, он на секунду смолк, однако потом продолжил: — Прошу, дай мне знак. Подскажи, как поступить? Я теряюсь. Какая боль у меня доминирует: физическая или душевная. Тяжело делать вид, что я впорядке. Это не так. Сражаться с Люцифером, опять, выше моих сил, но… Брат сам захотел этой кровавой резни, и мне ничего не остаётся, как исполнить его желание. Братоубийственная война намного страшнее войны обычной, ведь оба соперника связаны кровно. Я лично воспитал Люцифера, подарил ему дорогу в жизнь, и от этого ещё отвратительнее. Отец, я — хороший сын Твой. Сын, который сейчас горит в адском пламени. Где бы Ты не был, пошли ответ…       Но, разумеется, его слова никто не услышал, а Святой Грааль так и продолжал окутывать Михаила божественным свечением.