Без права на ошибку

      Гадриэль, для которого чуждыми были вопросы человечества, и который был далёк от всего людского, не понимал, что с ним происходило. С каждым новым днём, проведённым в Небесной темнице, он чувствовал, как всё больше скучал по той, лица которой ни разу не видел. Эмоции, а тем более человеческие качества, такие как любовь, привязанность или симпатия для него чуждыми были, а что такое отношения — платонические или безответные, как в его случае, он вообще не понятия не имел. Но это не означало, что ангел не страдал из-за разлуки с Белль. Страдал ещё как, но сделать ничего не мог. Сбежать из темницы считалось задачей невыполнимой, а Михаил сам бы его не выпустил и даже слушать бы не стал — преступление Гадриэля слишком тяжёлое для амнистии. Поэтому оставалось переносить муки от расставания и ждать у моря погоды. Может когда-то судьба снова сведёт их, подарив шанс быть вместе? Вероятность чертовски мала, но капелька надежды ещё есть. В этих стенах ему никто не запрещает надеяться и верить.

***

Спустя три дня.       Орабель, сидя в беседке в саду, медленно выводила на изрисованной зачёркиваниями тетради последние короткие предложения перевода. Сегодня ей Михаил даже разрешил закончить перевод на свежем воздухе, а не за закрытыми дверьми спальни, что очень обрадовало девушку. В целом, за время, проведённое почти в заточении, она свыклась со своей ролью узницы, наделённой «особенным даром», и привыкла к обязанностям. Да, особо расслабляться или тем более лениться ей никто здесь не позволял, а упор делался на работу. Однако продолжало удивлять девушку и количество переведённого текста. Всего полторы страницы из толстой тетради. Одни зачёркивания та и содержала. Хотя, с другой стороны, теперь ей открывалась хоть какая-то, да картинка, и она могла уже знать, что за артефакт ищет Михаил, и поможет ли он ему одержать победу в войне? Где он находился Орабель тоже расписывала.       Что же касалось её здоровья, то здесь дела обстояли хуже. С каждым днём она превращалась в тень самой себя. Интерпретация выжимала из неё все соки и жизненную энергию, не давая уставшей, больной голове и всегда красным глазам с мешками под ними, отдыхать. Она проклинала родную мать за то, что обрекла её на муки и больше всего хотела избавиться от такого подарочка.       Ещё в эту ночь приснился ей Гадриэль. Нет, она не забывала о нём, пускай даже и не упоминала вслух. Чувства, которые испытывал к ней ангел, она не могла разделить, но сострадание к нему ощущала. Ей было его жалко, и она решила в ближайшем будущем всё же выпросить у Михаила частичное помилование для него. Что же касалось самого архистратига, то здесь сложнее обстояли дела. Она видела, что безразлична ему. Максимум на что она могла рассчитывать, как подсказывала женская интуиция, была дружба, которая ни во что не могла превратиться в будущем. Либо он являлся однолюбом, либо просто старался избегать темы любви, заменяя её войной. Он был солдатом, для которого романтика и высокие чувства ничего не значили. А жаль. То, что он её спас из озера, а два дня назад любезно принёс апельсиново-лимонный сок, фрукты на который собственноручно сорвал в саду, она расценила, как знак слабой дружбы с выгодой для него. Не ошиблась.       «А ты, как я посмотрю, знаешь, что такое фрэндзона, — хмыкнув, Дюваль проследила взглядом за Михаилом, который в это время, также находясь в саду, задумчиво проводил пальцами по нежным лепесткам жасмина. Он постоянно о чём-то думал, находясь в своих каких-то грёзах. — Больше всего я боюсь безответной любви к тебе. Но ты особенный, Михаил. Я никогда ещё не встречала такого мужчину. В тебе сплелись воедино ум, привлекательность, особенный мужской шарм, смелость, решительность, но в то же время мудрость и необычное спокойствие, рассудительность. У тебя необычный, глубокий взгляд и очень красивые глаза… Если бы я не знала, сколько тебе вне сосуда лет, то описала бы тебя юным, но уже великим правителем».       — Ну как? — все её восхищения ним прервались, когда Михаил оказался возле неё. Он с любопытством смотрел на Орабель, ожидая ответа. Раньше этот взгляд пугал Дюваль, сейчас же, напротив, разжигал в ней огонь.       — Я закончила, — её голос слегка дрогнул, и она протянула ему записи.       — «Остров Мертвеца, — не теряя драгоценного времени начал читать вслух Михаил. — Появляется раз в сто лет на один день, исчезает на сто лет. Янтарная лилия или по-другому Слеза Тьмы — Бога и Сестры Его совместное творение, приносящее владельцу ценного артефакта могущество в мирах, как этих, так и тех», — он перевернул страницу и слабо улыбнулся. — Вот и путь. Точнее, хоть примерное его описание.       — Кратко. Творец не писал подробно.       — Спасибо, Орабель, — искренне поблагодарил Михаил. Сейчас в его голосе не было слышно ни капли фальша, — ты мне помогла.       — Я… — договорить пророк не смогла. Она неожиданно поморщилась, ведь браслет на руке снова напомнил о себе противным зудом и болью.       — Что-то не так? — тревожно уточнил Михаил. Он видел, что с ней происходило.       — Больно, не могу, — девушка притронулась к украшению, почувствовав, как палец неприятно обожгло.       Михаил притянул плетёное кресло и, присев рядом с Орабель, ответил:       — Странно, что он причиняет тебе дискомфорт. Такого не должно быть.       Он аккуратно провёл своей рукой по её скованному запястью, и от этих прикосновений Орабель содрогнулась. Нет, это было слишком приятно, чтобы стать реальностью.       — Не просто дискомфорт, а боль и зуд.       — Давай я посмотрю, — архангел щёлкнул пальцами, и тот час же в его руках появился этот самый браслет. — Только не сбегай, — усмехнувшись, добавил он.       Орабель ощутила облегчение, при этом увидев на месте браслета не просто покраснение, а целую рану.       — Я сейчас исцелю, — спохватился Михаил, но его желание помочь прервалось появлением Уриила. Темнокожий ангел выглядел перепуганным и уставшим, а в глазах его читалась тревога.        — Командующий! Там, — прерывисто начал он, — там… Демоны Люцифера опять напали. Разведка доложила, что Азазель имеет цель — захватить плацдарм для форсирования реки Эдемы. Если они…       — Я знаю, что такое форсирование, — выставив руку, прервал его архангел. — Как же вы допустили?       — Мы не… Эффект внезапности… Кастиил приказал строить мост, а также разместить батареи пушек, чтобы подавить артиллерию противника и в дальнейшем не дать им наносить по мосту удары.       Михаил, глубоко вздохнув, строго и серьёзно окинул взором ангела, отдав чёткий приказ:       — На передовую! Нельзя терять ни минуты! — на эту фразу Уриил кивнул, сразу повинуясь указанию. Все солдаты и без устава знали, что команды главнокомандующего во время военных действий не подлежали оспариванию и не обсуждались.       — А я? — недоумевающе поинтересовалась Орабель, о которой Михаил и Уриил благополучно забыли.       — Ты? Оставайся здесь. Бальтазар за тобой присмотрит, — коротко бросил архистратиг и, схватив тетрадь с текстом, по щелчку пальцев исчез, оставляя напуганную Белль в саду одну.       — Скрижаль расшифровала, а свободу так и не получила, — обречённо пробурчала она, обидевшись, что её опять заперли за этим высоким ограждением.       Озадаченный происходящим Михаил, который не ожидал таких новостей вот так спонтанно, даже не заметил, как случайно забрал с собой браслет и частично лишил Орабель защиты.       — Ш-ш-ш-ш, — Люцифер остановился у каменной стены, где на прочных цепях висел прикованный грешник. Живот бедолаги, прямо по середине, грызло шестеро крупных, полосатых червей. — Они у меня любят мяско, — скорчив рожицу, продолжил он, — кровью запивать. Это для них, как «Крейг» для Кроули.       Мученик до крови закусил губу и заскулил от боли.       — Малое для него наказание, — поддакнула Дагон, которая воображала себя некоронованной королевой Ада и всегда находилась возле Дьявола. — Для террориста, который расстрелял лично сотню детей, он мало переносит экзекуций.       — Погоди, крошка, — помотал он головой, — это ведь только начало. Эту жертву пьяной акушерки и хирурга-недоучки ожидает ещё куча самых разных пыток, тем более у нас впереди вечность. Ты таких развлечений ещё не видела.       — Фантазия у тебя есть, чего уж тут.       Люцифер резко замолчал, и ухмылка с его лица исчезла. Он стал более серьёзным и уже без намёка на шуточки и сарказм произнёс:       — Пророк. Я её чувствовать стал. Помнишь, кроха, я тебе говорил, что меня что-то скрывало от неё? Проделки Михаила, ведь только у него такая магия и сила, сейчас же это что-то куда-то делось. Исчез барьер, невидимое поле.       — Хочешь сказать, девчонка открыта для нас? — уточнила Дагон, убирая с лица непослушный чёрный локон.       — Беззащитная девчонка, — коварно ухмыльнулся архангел.       — Прикажешь поймать её?       — Какая догадливая принцесса. Да, приведите её ко мне. И помните: если волосок с её головы упадёт, — в руках Люцифера появился меч архангела, который тот воткнул в область сердца грешника, — вас постигнет тоже самое. Я сам с ней буду разбираться и забавляться. Разузнаю у неё о местонахождении папкиной цацки и укорочу Мишке его имперские перья.       Дагон сглотнула, припоминая, как покарал Дьявол свою любимицу — Абаддон только лишь за то, что рыцарь опоздала на военный совет. Если Люцифер и вправду решит поиграть со знаниями и разумом Орабель, пророку можно будет попрощаться с жизнью.       — Понеслась.       Белль всё ещё неспешно прогуливалась по саду, наслаждаясь тёплой погодой и ароматами цветов. Даже отсутствие солнца не мешало магнолиям, розам и камелиям радовать девушку своей красотой и расцветать у неё на глазах.       Но ослепительный белый свет в окне нарушил её уединение и гармонию с природой. Шокированная Орабель, увидев яркое свечение, бросилась в особняк. Чутье подсказывало: с Бальтазаром что-то случилось или пожаловали непрошеные гости… И она не ошиблась. Вбежав в гостиную, Дюваль обомлела и чуть не потеряла сознание от увиденного там. Журнальный столик, на котором стояла бутылка коньяка и пузатый стакан, был перевёрнут; осколки от битого хрусталя и несколько картин валялись на мягком ковре; декоративные вазы с цветами также были перевёрнуты; на стене, прямо на шёлковых венецианских обоях, виднелся символ, нарисованный кровью, такой, которого Дюваль никогда не видела. И только в эту самую минуту она вспомнила, как Михаил, сам того не замечая, унёс с собой защитное украшение.       — Привет, куколка, — проговорил кто-то за спиной, прежде, чем ударить Орабель по голове чем-то керамическим.       — Хватайте её, пока никто ничего не заметил, — скомандовала Дагон, суровым взглядом смотря на пару демонов-шестёрок. Те тут же кивнули и под руки подняли бессознательное тело пророка, переносясь вслед за своей начальницей.       Уже через пару секунд они вчетвером входили в распахнутые двери тронного зала. В тот момент Люцифер со скучающим выражением лица слушал доклад очередного своего разведчика, который рассказывал ему новости с поля боя недалеко от Эмпирея. Однако цокот каблуков по гранитному полу и перешёптывания собратьев быстро заставили парня замолчать, уступая место княгине Ада. Она горделиво прошагала почти к самому трону, пока двое её подручных тащили за ней Белль.       — У тебя всё получилось! — увидев перед собой долгожданного человека, воскликнул Дьявол, поднимаясь с места. — Это и есть та самая девчонка, которую так оберегал мой братец?       — Да, — окинув брезгливым взглядом ещё не пришедшую в себя Дюваль, подтвердила демоница. — Я рассчитывала на более серьёзное сопротивление, а в итоге нам пришлось всего лишь избавиться от одного пернатика, чтобы заполучить желаемое.       — Без разницы, — с довольным выражением лица обходя пленницу по кругу, отмахнулся Сатана. — Главное, что козырь теперь у нас. Братишка ещё пожалеет, что не сдался раньше. Теперь я не помилую ни одного из его бестолковых игрушек, — на секунду он сделал вид, что задумался, а потом добавил: — хотя я и так не стал бы этого делать. Они все поплатятся за то, что сражаются на стороне Михаила.       — А что ты собираешься делать с пророком? — решила наконец поинтересоваться Дагон, спрятав руки в карманы куртки.       — Вы достали её тетрадь или бумаги? — игнорируя заданный вопрос, спросил Люцифер. — Она же должна была записывать куда-то расшифровку папкиного кирпича.       — Нет. У нас не было времени осматривать дом. Архистратиг мог вернуться в любой момент, почуяв опасность. Рисковать было бы слишком опасно.       — Так как же я, по-вашему, должен теперь узнать содержимое этого дурацкого камня?! — мгновенно вспылил правитель Ада, но, увидев искренний страх в глазах подчинённых, решил умерить пыл. — Надеюсь, в этой светлой головке, — он двумя пальцами поднял лицо Орабель вверх, — сохранилось всё, что мне необходимо. Уведите её в пыточную. Я сам с ней разберусь.       Двое носильщиков тут же поспешили исполнить требуемое, не желая ещё больше гневить Люцифера. Они понимали, что за любую оплошность падший архангел одним щелчком мог бы распылить их тела и сущности. От них буквально не осталось бы и крупинки, а их должности заняли бы другие черноглазые. Чтобы этого не произошло, оба демона затащили обездвиженную девушку в свободную камеру, усадив её на специальное кресло. Уже через минуту она была прикована кандалами за руки и ноги, а для пущего эффекта в районе талии её туловище удерживал широкий кожаный ремень. На нём были заметны следы замытой крови одной из предыдущих жертв. Их также можно было заметить на холодном бетонном полу и даже частично на стенах. Только палачи Ада и сам Дьявол могли точно рассказать о том, что происходило в этих стенах.       Оставив прикованную Белль одну в пыточной, демоны быстрым шагом скрылись оттуда. Уж лучше им не знать каким именно способом Сатана решил вытащить знания из этой девчонки. Кстати, о ней. Уже примерно через пару минут её тело медленно зашевелилось, а веки, буквально, затрепетали. В первые мгновения ей казалось, что в её глаза будто насыпали песка. Как только она попыталась потереть их, чтобы нормализовать зрение, послышался звон цепей. Это мгновенно заставило Дюваль распахнуть глаза. Судорожно вертя головой, Орабель пыталась понять, где находится. Вокруг неё были холодные каменные стены, наподобие тех, что были в Небесной темнице. Только тут всё было гораздо мрачнее, как в подвале дома маньяка-убийцы. На стенах висели разнообразные инструменты для пыток: ножи, клинки, иглы, а у стены стоял старенький деревянный шкаф. Часть его полок была забита различными баночками и колбочками, о содержимом которых Белль даже боялась подумать.       — Помогите! — что есть сил крикнула она, одновременно пытаясь избавиться от оков. — Кто-нибудь! Прошу вас, помогите!       — Можешь кричать сколько влезет, — неожиданно тяжёлая дверца с небольшим окошком распахнулась, и в комнату вошёл неизвестный для неё мужчина. — Тебе всё равно никто не поможет.       — Кто вы? Что вам от меня надо? У меня ничего нет! Честно! — затараторила Орабель, не прекращая попыток освободиться. — Пожалуйста, отпустите меня! Я вас умоляю!       — Конечно, дорогуша, — закивал Люцифер, явно наслаждавшийся разворачивающимся перед ним спектаклем. — Я отпущу тебя, но при одном условии.       — Я выполню требуемое, правда, — испуганно глядя на своего надзирателя, согласилась девушка, опасаясь за свою жизнь. — Что вам нужно?       — Чтобы ты рассказала мне всё, что узнала из скрижали, которую тебе вручил мой братец.       — Что? — в первые секунды все мысли в голове Дюваль были больше похожи на кашу. — Откуда вам известно про неё?       — Не твоё дело, девчонка, — грозно сверкнув ледяными глазами на пленницу, заявил Дьявол. — Выкладывай, что ты там расшифровывала для Михаила?       — Н-н-е помню, — всё ещё не имея возможности собрать воедино свой разум, который был в шоке от происходящего, пролепетала она. — Только какие-то обрывки, честно.       — Ты уверена? — беря один из небольших кинжалов, уточнил архангел, наслаждаясь блеском стали в свете факелов. — А что если подумать получше?       — Я не лгу! — воскликнула Орабель. — Вам лучше позвать Михаила и выяснить об этом у него самого.       — Я сам разберусь, каким способом мне добывать информацию, — аккуратно проведя по острию клинка указательным пальцем, проворчал Люцифер. — Спрашиваю последний раз: о чём была та скрижаль?       — Там было что-то про какой-то цветок и остров! — трясясь от страха, быстро ответила девушка, рефлекторно вжимаясь в жёсткую спинку кресла. — Подробностей я не знаю!       — Или ты просто не хочешь их мне рассказывать, — как бы невзначай пробормотал Дьявол. — Хорошо, что у меня есть отличные способы разговорить таких, как ты. Надеюсь, у тебя высокий болевой порог. Ведь наша игра только начинается.       С этими словами он медленно провёл кинжалом от одной ключицы Дюваль до другой. От этого она закричала, что лишь раззадоривало её палача, который уже раздумывал о новом оружии. Сделав ещё несколько надрезов на теле жертвы, Люцифер повторил свой вопрос, но получил в ответ лишь неразборчивое мычание вперемешку со всхлипываниями. Чтобы заставить Белль заткнуться, Дьявол приставил к её горлу окровавленное острие клинка.       — Хватит мямлить! — свободной рукой вцепившись ей в плечо, чтобы удержать тело на месте, рявкнул он. — Живо отвечай, что задумал братюня?       — Понятия не имею! — едва ли не завопила Орабель. — Он никогда не рассказывал мне о своих планах!       — Выкладывай, что ты ему перевела из этого грёбанного булыжника?! В тысячный раз повторяю!       — Я уже рассказала правду!       — Как говорил Станиславский: «Не верю»! — после этой фразы на шее Дюваль появился очередной кровоточащий шрам. — Если тебе дорога жизнь, признавайся во всём. Иначе предыдущие несколько минут покажутся тебе детской шалостью.       — Пусти меня! — зрение девушки заволокли горькие слёзы, а нынешнее положение казалось ей абсолютно безвыходным. — Мне нечего больше добавить.       — Так, по-хорошему ты не хочешь, — убирая клинок, пробормотал Люцифер, доставая очередное оружие. — Значит, будем действовать по-плохому.       И начался второй раунд пыток, от которого у Белль волосы на голове встали дыбом. Её сердце билось в груди, как сумасшедшее, просясь вырваться наружу. От крика голос стал немного хрипеть, уставший от постоянного напряжения. Головная боль, которая чувствовалась у Орабель ещё с момента её прихода в сознание, лишь усилилась. Она мысленно молила Бога, чтобы ей кто-нибудь помог, но ответа, естественно, не последовало. Казалось, всё это происходит уже нестерпимо долго. В какой-то момент Белль даже стала чувствовать, что теряет сознание, но пощёчина быстро вернула её обратно в реальность.       — Ты не оставляешь мне выбора, дорогуша, — отложив очередное оказавшееся бесполезным оружие, хмыкнул Люцифер. — Так или иначе я выбью из тебя нужную мне информацию.       Отвечать у Белль не было никаких сил. Надежды на спасение или помилование также не было. Ей оставалось лишь смириться со своей участью пленницы, ведь даже умереть у неё не вышло бы. Понимая, что жертва уже едва дышит, Дьявол немного исцелил её, но не по доброте душевной. Если девчонка испустит здесь свой дух, то её душа тут же отправится в Рай, как мученическая. При таком исходе ему никогда не узнать спрятанную в её голове тайну Слова Божьего. Поняв, что физическими пытками ничего не добиться, Люцифер решился на то, чем уже давненько не пользовался.       Он обошёл кресло с девушкой и остановился прямо за ней. Размяв затёкшую шею, архангел резко обхватил ладонями голову Дюваль, заставив её запрокинуться назад. Секунда, и его глаза загорелись красным, а Орабель закричала с новой силой. Все прежние мучения вмиг забылись, уступая место новой волне боли, несравнимой ни с чем на свете. Казалось, её мозг препарируют изнутри прямо в данный момент. Этот новый вид пыток длился секунд десять, за которые перед жертвой пронеслась вся её недолгая жизнь. Однако внезапно боль прекратилась, оставляя её тело безвольным мешком лежать в кресле.       — Ну вот так бы сразу! — хлопнув в ладоши, довольно воскликнул Дьявол. — Теперь уж моему дорогому братишке не остановить меня! Я доберусь до острова раньше и заполучу Слезу Тьмы в свои руки! А после этого одержу славную победу!..