Любовный фестиваль

      Когда они встречались только неделю, Люси спросили: груб ли он?

— Грубый? Мы всего неделю вместе. Вы — извращенцы!

      Спустя несколько месяцев, спросили вновь; они были странными?

— Что? Нет! Перестаньте спрашивать. У нас всё идёт медленно к этому.

      Или, может быть, год спустя они задавались вопросом: знали ли они, как заниматься сексом?

— Вы, ребята, просто перестаньте спрашивать, ладно?

      То, что когда-то было горячей темой для разговора, вскоре сошло на нет, но разлетелось лишь шёпотом, когда все в конце концов сдались. Нацу и Люси понадобилось очень много времени, чтобы сойтись. Пройдет ли так много времени, прежде чем эти двое поймут близость между ними? Она практически танцевала вокруг них. Обниматься, держаться за руки, сидеть рядом друг с другом — близость, полученная от любви, была всегда. Они даже утеряли свою природную стеснительность, когда дело дошло до поцелуев на публике. Хотя некоторые хотели бы, чтобы они этого не делали. Становилось утомительно наблюдать за целующейся парочкой в центре внимания гильдии. Даже Альзак и Биска не позволяли себе этого.       Но если бы недосказанность возникла у них на пути или какой-либо намёк на что-то большее, эти двое казались бы совершенно невежественными, если бы не разделяли то же смущение, что и другие.       Возможно, они были ещё молоды? Когда прошёл первый год их отношений, большая часть гильдии решила одно: если они ещё этого не сделали, то, возможно, в их жизни могут появиться и другие близкие люди.       Или нет.       Были ли они действительно такими невинными?       На самом деле только Нацу и Люси знали ответ на этот вопрос. Однажды ночью в Гильдии, когда было много напитков, а смех и аплодисменты в толпе были настолько оглушительными, что это обезоруживало, в поле зрения не было ни его, ни её. Это было обычное явление, и все решили, что это из-за их привычки проводить время в доме Люси. Они встречались в конце концов, одиночество не было чем-то необычным.       Однако — если бы крики «ура», когда Кана успела выпить шестую бочку пива, были не такими громкими, а выкрики о мужественности и других подобных вещах не были такими постоянными, самые наблюдательные могли бы понять, что они были очень-очень неправы. — Н-Нацу… ты слишком близко, на этот раз мы… слишком близко! — Тс-с-с, не будь такой громкой!       У стены, в одном из заброшенных складских помещений: правдивая история была не такой невинной. С руками, зажатыми в замок на шее Нацу, следами укусов и царапинами на его плечах, Люси, безусловно, была уже не целомудренной. Он поднял её ногу к себе, поднимая до своей обнаженной талии, его бёдра вплотную были прижаты к ней, когда кончиком своего члена он дразнил её, раскачиваясь синхронно под громкий гул в большом зале.       Судя по тому, насколько тонкими были деревянные стены их гильдии, любое неосторожное движение или звук мог отозваться в главном зале, когда согильдейцы затихали. — Я не могу… ах!         Трудно было говорить, когда он дразнил её так: головка члена мягко проходила по её половым губам, как несуществующий поцелуй. Он дразнил её всю ночь: поцелуи на её шее, его пальцы скользили по её коже и массировали упругие бёдра под столами гильдии — у всех на виду и в тоже время скрытно. Она и сама присоединилась к его манипуляциям, разгорячённая под этими ласками, когда адреналин бурлил в крови и жаждал его. Нуждался в уединении. — Ты же знаешь, я ничего не могу с этим поделать.       Его рука схватила её за подбородок, наклонив лицо, когда пальцы вонзились ей в рот, отрезав звуки, которые покидали её губы, и хрип от чистого коварного удовольствия покинул его. Её тихое поскуливание превратилось в приглушенный вздох, когда он наконец-то — скользнул в неё. Заполняя каждый дюйм её своей плотью.       Как только Нацу резко качнул бёдрами, Люси потребовалось бы не мало усилия, чтобы не издать ни единого звука, но неожиданность дала сбой в их плане. Она прокричала так хрипло, как после долго смеха, что этот звук мог уловить только самый чёткий слух в зале, где, если бы не шум согильдейцев, то её стон прошёлся бы по помещению, как раскат грома. — Давай, Люси, — прошептал он резко, тихим и хриплым голосом, двигаясь против неё. Бёдра медленно вытягиваются, прежде чем врезаться. — Дай мне услышать, как ты кричишь. Никто не услышит тебя, если ты… ах, чёрт! Время.       Время? Как она… ещё один толчок словно отбросил его назад, когда он, наклонив голову, пока его пальцы не соскользнули с её губ, и громкий крик не наполнил воздух, не отстранился. Это отозвалось эхом, но было потеряно, когда в зале разразился смех, и со сцены зазвучала музыка.       Ах, вот что он имел в виду.       Вдохновленная этой новой игрой, она обвила его ногой вокруг и притянула прямо к себе, заставляя обоих стонать, пока он глубоко входил в неё снова. О, как она любила то, как он её заполнял. — Л-ладно, — прошептала она, закрыв глаза, когда её ногти впились в его горячую плоть, — но прежде всего… купи ужин на… боже, да — неделю!       Она не могла этого видеть, но Люси знала, когда он улыбался. Эта дьявольская улыбка обнажала его клыки, и она могла бы почувствовать самоуверенность, когда он толкнул её к стене, схватив её за руки и ударив их над головой, эффективно прижимая её. Ещё одно резкое колебание и толчок его бёдер.       Его зубы возле её уха, дыхание — оно манило. Его грубая сила нравилась ей настолько, что внизу живот всё словно завязывалось в тугой узел. С несколькими толчками Люси уже знала, кто будет проигравшим в их игре. — Я приму этот вызов, — прорычал он, — я просто съем тебя.       Он настолько сильно вжал её в стену, что готов был поклясться, что та вот-вот дрогнет. С каждым новым диким толчком, он ощущал приближение и, когда сил больше не было терпеть, громкий стон вперемешку с рыком разошёлся по стенам гильдии. Все в зале могли бы ощутить его в полной мере, если бы не громкая музыка и хмельные напитки.       Они были слишком заняты смехом.