Синие конверты

Много лет спокойной и счастливой жизни в одно утро омрачила она — боль. Драко был квалифицированным колдо- и медиком, но когда дело касалось его или его близких (он чуть не упал в обморок, когда Гарри вернулся с рейда в укусах и ожогах), сразу забывал об этом. Откуда эти боли? Почему внизу живота? Неужели отравился? Но он ест только то, что готовит сам или Кикимер, то почему… Это и не мог быть симптом течки — та кончилась всего неделю назад (и прошла она прекрасно), тогда что же это? В итоге, проводив альфу на работу и отменив все приемы, Малфой сделал то, чего не делал ни разу в жизни — пошел в больницу. Обыкновенную. Маггловскую. Врач принял его дежурной и вежливой улыбкой, но когда узнал фамилию из карты, сразу же удивленно распахнул глаза. — Доктор Малфой? — Поттер-Малфой, — машинально поправил юноша, пожимая протянутую, слегка вспотевшую, ладонь. Он считал, что раз Гарри — альфа, его фамилия должна стоять впереди, только вот тот в свою очередь исправлял на «Малфой-Поттер», потому что сильно любил своего омегу. — Чем могу помочь? — доктор указал ладонью на стул. Блондин опустился в него, морщась от неприятного скрипа искусственной кожи. — Понимаете… — ему было неловко и непривычно. Обычно он всё лечил сам, ведь был лучшим в этом деле (и никто не посмеет поспорить с этим), но сейчас он был в замешательстве и слишком паниковал. — Некоторое время я ощущаю боли внизу живота и… — Ну так возможно близится течка? — Драко слегка покраснел. Как же не привычно не только обсуждать подобные вопросы с кем-то, но и то, что все признают в нем полноценного омегу, а не бету, как раньше, но сейчас у него есть Гарри, и он ни за что не променяет это чернявое недоразумение, что по какой-то ошибке вселенной оказалось сильным альфой, на что-то другое. — Нет, — он машет головой. Тяжело вздыхает. — Она закончилась неделю назад. — Тогда может быть беременность? Вполне вероятно… — блондин прерывает его. — Этого не может быть, ибо длительное время я принимал спец… — Драко еще раз тяжело вздыхает и решает не врать, — это были подавители. Они блокировали природу омеги, скрывая меня от всех и всех от меня — я лишь чувствовал ауру, не больше. — Но? — важно спросил врач. Драко вздохнул. Вытер вспотевшие ладони о джинсы. Врач был бетой, поэтому вряд ли мог понять, но выбора у Малфоя не было. — Но мой альфа — мой истинный альфа — «пробудил» все это, он почувствовал мою истинную природу через многолетний прием подавителей, и теперь я… ну… — Хорошо, я понял, — мужчина смотрел на омегу понимающе, но тот знал, что это лишь годы работы. — Я направлю вас на УЗИ, чтобы быть уверенным. Драко кивнул. Через полчаса он уже лежал на кушетке, холодный гель был неприятным и пачкал джинсы, но сейчас это не важно. Ему нужен результат. — Так, что здесь… — по его животу водят прибором, Драко боится дышать. — Ага, вижу. Ну не знаю из-за чего вы беспокоитесь: яичники в норме, ничего лишнего нет. Когда следующая течка? — Через… через три недели, — хрипло ответил омега. — Прекрасно. За три недели яйцеклетка успеет подготовится для… — Что?! — Драко сбросил чужую руку с аппаратом от себя. Простояв с пару секунду, он потянулся к салфеткам, чтобы вытереть кожу, пока УЗИст прожигал его недоумевающим взглядом. — Напишите заключение, — прохрипел юноша слишком нервно отдирая кожу от холодного геля. Врач еще посмотрел на него, но кивнув, развернулся на стуле и пошел к столу — писать заключение. Читая его в своем кабинете, врач Драко недоумевал — почему тот недоволен. Он абсолютно здоров. Что может быть не так? — Вы не понимаете! — воскликнул омега, вскакивая со стула. Он ходил туда-сюда по кабинету. — Так скажите мне — в чем дело, — вздохнул врач. Малфой было стыдно это говорить кому-то (а перед Гарри вдвойне) о подавителях и его побочных эффектах, стыдно говорить каким эгоистом был, и не думал ни о ком, кроме себя, каким пустым себя ощущал, когда получил письмо. Но ему нужно быть честным, хотя бы перед коллегой. — Ваша яйцеклетка… — Ее не должно быть! — крикнул омега, зарываясь пальцами в волосы и медленно оседая на стул. Как он хотел, чтобы рядом был Гарри. Он сел в кресло, не поднимая взгляд на ошарашенного доктора. — Тот, кто мне их предоставил, сказал, что побочным эффектом было бесплодие. Я не могу иметь детей! На протяжение стольких течек ничего не было, да, они проходили как и положено, — Драко покраснел, пряча глаза. Неужели никто из его пациентов не испытывал подобного смущения и стыда, выкладывая такие личные подробности о своей жизни у него на приеме? — Узел набухал, но яйцеклетки не было и… Омега умолк. Док тоже молчал. Молчал и думал. Он, конечно, не знаменит как Драко Малфой, на два мира, но свое дело знает и сейчас полностью понимает юношу, что даже имея такой багаж знаний за спиной, не видит очевидного. — Давайте еще проведем анализ крови. Хочу знать, что у вас там. — Юноша лишь кивнул. Вся процедура прошла как в тумане, и вот док снова сидит перед ним за своим столом и вчитывается в ровные строки результата. — Ну что ж, ваша кровь чиста. — Что?! — Чтобы там не было в этих подавителях — ваша кровь от них чиста. А теперь, послушайте меня. Омега закусил внутреннюю сторону щеки и молча слушал доктора, иногда кивая, терзая ткань шарфа. Он все понял, подсознательно уже давно, только принять это не мог. Как сказать об этом Гарри? Как тот отреагирует?

***

В этот раз Поттер вернулся с работы чуть раньше. Он ногой распахнул дверь, перепрыгнул через подставку в виде тролля, что-то ответил Кикимеру, что встретил его в коридоре и забрал пальто, и продолжая что-то напевать, двинулся в столовую. Но тут же замер на пороге. Он почувствовал страх, замешательство, вину и панику, что исходили от любимого, а еще незнакомые запахи альф и омег, что вплелись в волосы юноши, собранные в растрепанный пучок. Альфа сделал шаг в комнату, как омега вздрогнул и обернулся к нему. — Гарри… — Что-то случилось, дорогой? — тут же бросился к нему Поттер. Он хотел защитить, укрыть и успокоить, а так же порвать тех, кто причинил Драко боль. — Тебя кто-то обидел? — Нет-нет. Просто… я ходил в больницу… — Малфой и в больницу? Альфу захлестнула волна паники. Он тут же взял дрожащие ладошки избранника в свои и сжал. — У тебя что-то болит? Тебе не хорошо? Ты… — Мерлин, Поттер, заткнись, — вздохнул и закатил глаза Малфой. Иногда он удивляется: кто из них омега. Это слегка помогло ему собраться с мыслями. — Я был у врача и… он сказал, что… что… — переведя дух и напомнив себе, что он все же Малфой, омега поднял светящиеся счастьем глаза на своего альфу. — Что у нас может быть малыш. Гарри вздрогнул, как от свиста плети над ухом. Он не дышал, во все глаза всматриваясь в лицо Драко, пытаясь понять: неужели не шутит? Альфа внутри него мурчал и прыгал от радости. Он… не мог поверить. Тут он почувствовал прохладную ладонь на щеке. — Гарри? — голос омеги дрогнул. Неужели он не рад? Но… но как… — Ты не шутишь? — омега с улыбкой машет головой, гладя Гарри по гладкой щеке холодными пальцами. Не имеет значение, что тот скажет, ведь Драко уже давно свыкся с бесплодием, а вот своего альфу терять не хочет. Тот же глубоко вдыхает запах дома и счастливого избранника и произносит медленно, будто пытается осмыслить каждое слово: — У нас может быть малыш… У нас может быть малыш! — он широко улыбается, его глаза сияют как никогда. Он подхватывает Драко на руки и кружит по комнате, заливисто смеясь, прижимаясь к его лбу. Из глаз текут слезы. А через три недели и девять месяцев у них рождается комочек счастья — их счастья. Драко будет прижимать к груди сына, пока Гарри будет любоваться ими двумя. Сколько лет, сколько лет он верил, что чудо возможно, что когда-нибудь это случится и вот — его любимый и единственный омега прижимает к себе их сына и выглядит невероятно счастливым. У малыша будут темные непослушные волосы папы-альфы и тонкие черты аристократа папы-омеги. Он будет милым и очаровательным ребенком. Он будет любить играть с Кикимером и читать с папами книжки; он будет любить звезды и первым его словом будет «Сириусь!»; он будет послушным, но шкодливым малышом, ведь, «папочка, ты же сказал, что нельзя трогать эту вазу, а не ту»; его зелено-серые глаза будут менять цвет в зависимости от настроения. Это будет их малыш — самый лучший.

***

— Но как такое возможно? Я не понимаю… — Когда дело касается нас самих, даже доктора теряются? — понимающе кивнул доктор. Драко вымученно улыбнулся. — Как я понимаю, Ваша матушка принимала их после родов? — Да. — Что ж, думаю ваш альфа — и он истинный — смог не только пробудить вашу природу, но и возобновить естественный процесс организма омеги. — Но матушка!.. — Ваша матушка начала их прием уже после обретения истинного альфы и рождения Вас, ее организму уже не было нужно подобное, поэтому эта функция отпала, а потом и вовсе исчезла. В Вашем же случае… скажем так: Вы — чистый лист и вот Вы принимаете таблетки и остаетесь таким же чистым, но вот появляется Ваш альфа и каждый раз оставляет на Вас свой след, в конечном итоге — создается полноценный рисунок. — То есть, он спас меня еще раз, — ласково улыбнулся Драко, смотря на свою руку, где блестело серебряное обручальное кольцо.