Роджер

С Роджером они уже привыкли ко всему. Нет, серьёзно, буквально ко всему. Привыкли к опозданиям. Привыкли к истерическим перепалкам с Фредди, которые кончались громким хлопком двери. Привыкли к летающим по студии палочкам, которые попадали либо в стену, когда Меркьюри, с присущей ему лёгкостью, уворачивался, либо в волосы Брайана, который так вовремя отворачивался, либо прилетали обратно в лицо Тейлору, который, в отличие от друзей, увернуться, чаще всего, не успевал. Привыкли к посыланиям нахуй, в пизду, в очко и так далее - на что только извращённой фантазии блондина хватало. Привыкли к постоянным отчитываниям хозяина студии из-за запаха табака в помещении. Привыкли ко всему. Кроме тишины. Этот день не должен был отличаться от остальных. Джон и Брайан, как всегда, пришли самыми первыми. Фредди и Роджер, как всегда, опаздывали. Ребята любили делать ставки на то, кто из двух истеричных королев первым войдёт в двери студии. Причём каждый раз меняли своего «фаворита» - всё зависело от погоды за окном и от того, как прошла их предыдущая встреча. Порой Дикон и Мэй ставили на одного и того же человека. Когда, наконец, перед друзьями возник обладатель брюнетистой шевелюры, Джон спокойно дал чисто символический подзатыльник Бри. - Спорить на подзатыльники – это так по-студенчески, мальчики. Фредди рассмеялся. Его порой забавляли подобные споры. Но после двадцати минут ожидания хорошего настроения словно и не было. Парс мерил комнату шагами, и даже обычно флегматичного Дикона начинало подташнивать от этого. - Ну и где этот кусок… Дальше пошло что-то возмущённое, нечленораздельное и произнесённое явно не на английском. И только спустя пять минут, когда Фредди уже готов был наплевать на запись и, послав всё нахуй, доехать до запойного барабанщика и выбить из него всё похмельное дерьмо, Роджер тихо скользнул в студию. - Ну и где тебя черти носили?! Эта фраза звучит так громко, что, казалось бы, даже стены должны были рухнуть на голову блондина. Но тот лишь качнул головой, поднимая странно-усталые глаза на вокалиста. - Простите. Мы можем начать? Простая фраза, произнесённая спокойным, ровным голосом, мгновенно охлаждает пыл Меркьюри, заставляя удивлённо хлопать глазами. Он ожидал привычную колкость, после которой вновь летали бы палочки, но её не последовало. Роджеру было, словно, всё равно. Он подходит к установке, но останавливается около неё. Друзья непонимающе переглядываются, не видя, каким тяжёлым взглядом Тейлор окидывает своё «рабочее место». Но буквально через несколько секунд он садится на стул и достаёт палочки, вопросительно поднимая бровь. Эта запись прошла, на скромный взгляд Фредди, просто отвратительно. И дело было не в том, как она началась, а в том, как продолжилась. Потому что Роджер был слишком… покорным. Блондин не кричал, не дерзил, не было язвительных замечаний. Когда просили, он играл медленнее. Или быстрее. Или менял ритм. Или просто сидел, опустив руки, совершенно спокойно внимая раздражённому до крайности парсу, который пытался хоть как-то растормошить Роджера. Но у него не получалось. Не получалось ничего сделать и у Брайана. Он не мог вытянуть друга из-за установки, чтобы выйти на перекур – Тейлор спокойно продемонстрировал пустую пачку сигарет. Не мог начать разговор в перерывах – блондин лишь кивал или пожимал плечами в ответ на его реплики, или отвечал односложно. И Мэй просто не понимал, что случилось с его лучшим другом. Хотя сердце тревожно сжималось. Дикон же не спрашивал. Не пытался вытянуть. Лишь незаметно, мимоходом, мягко сжимал его плечо. Передавал бутылку воды. Или платок, чтобы вытереть капли пота. Честно говоря, Роджер благодарен им. Каждому из них. И, уходя из студии, на удивление, первым, тихо шепнул через плечо: - Спасибо… Уверенный, что они не услышат. И они не слышат.