Слепая Ярость

Всё началось с того, что мы переехали. Ну, в общем, не совсем с этого, но именно после переезда всё и завертелось. Раньше мы жили в Лондоне. Мы — это папа, мама, я и Вики. Вики это моя младшая сестра. Хотя от младшей у неё одно название. Мы погодки, но она обогнала меня в росте и беззастенчиво этим пользуется. Сама я мелкая и щуплая, в бабушку. Родители у нас — мировые. В молодости они хипповали и путешествовали, а потом, когда стало понятно, что на свет вот-вот появлюсь я, они быстренько расписались в мэрии и свалились на голову бабушке с дедушкой. Дед выбор сына не одобрил, но моё рождение примирило его со всем. Он буквально души во мне не чаял. Родители не то, чтоб остепенились, но очень быстро встали на ноги. Мамуля стряхнула пыль с диплома журналиста и устроилась в какую-то эзотерическую газетёнку. Как ни странно, платили там весьма прилично. Папа тоже не сидел, сложа руки, стал модным фотографом. Они пропадали на своих работах, бабушка сердилась и кричала, что ребёнок их и не узнает, если случайно встретит на улице. Ребёнок радостно агукал и пачкал пелёнки. Чуть позже в этот дурдом прекрасно вписалась моя сестричка. Виктория часто болела, и родители носились с ней, как с хрустальной вазой, а я переехала к бабушке с дедушкой. Так мы и жили дружно и весело, на два дома. Когда сестре должно было стукнуть десять, маму в газете повысили до главного редактора, бабушке дали место на кафедре в университете и родители решили, что снимать две квартиры в Лондоне теперь не вариант. Дедушкин старый друг оказался владельцем агентства недвижимости. Он и предложил отличный вариант — дом в пригороде. Уже через месяц мы с родителями затаскивали коробки в уютный дом в Литтл-Уингинге. Ещё через неделю я с тоской разглядывала наш новый дом. Мою комнату я обставляла на пару с бабушкой. Всё остальное обставила мама. Потому весь дом у нас в экзотически-эзотерическом стиле. Масса занавесок, колокольчиков, аромаламп и курильниц, ковры, низкие столики и диванчики, заваленные пёстрыми подушками. В общем, я всё это не очень любила. Маму любила, а её увлечение восточными философиями — нет. Хотя, мне очень нравились поющие чаши. И чаи. У нас было, наверное, полсотни разных сортов чая. А ещё, пока мы жили в Лондоне, родители каждую пятницу устраивали праздник. Медитации, концерты-квартирники, маскарады, гадания и ритуалы. Да, мама не ограничилась восточными практиками. Мы отмечали праздники древних кельтов. Бабушка как раз изучала документы, о дольменах. Чуть ли не единственный раз на моей памяти, когда они расстались не холодно-вежливо, а очень душевно. Правда проговорили они тогда почти до полуночи, и я успела задремать в кресле прямо в пальто и ботинках. Теперь всё по-новому. Нас с Вики устроили в новую школу. И тут внезапно оказалось, что за нами некому присмотреть. Пока папа и мама ломали голову, бабушка ругала их за нерадивость, дедушка вспомнил, что мы уже не совсем младенцы, а вполне серьёзные девицы почти десяти и одиннадцати лет. — Дайте девочкам шанс, — пыхнул он сигаретой. — Уверен, им есть, чем вас удивить. Так что я освоила блинчики и овсянку, сестра начала расчищать участок, а вместе мы раз в неделю делали уборку. Уже три раза сделали и все пока довольны. А ещё у нас появились взрослые друзья. В школе мы быстро нашли новых подружек, взамен оставленным в Лондоне, но я о другом. Буквально на третий день после переезда мы шли из школы и болтали. Внезапно Вики остановилась. Я подёргала её за руку. — О, Боже, — благоговейно прошептала она, — Джин, ты тоже это видишь? — Сад? Вижу, красивый. Но ты же знаешь, я не ботан. В отличии от некоторых, — хихикнула я. — Если мне удастся хоть сотую часть… а эти розы! О, маргаритки! Джин, ты только посмотри! — Дорогая, ты уже постанываешь, будто шоколадку кушаешь. — расхохоталась я. — Идём, Вики, это уже даже неприлично так пялиться, всё же новое место. Я потянула сестру за руку. И тут из дома вышла женщина. Здесь уже подзависла я. Дама была похожа одновременно на строгую Мери Поппинс и на принцессу из моей любимой книги сказок. — Вы что здесь делаете? — чуть визгливо поинтересовалась женщина и стремительно направилась к нам. — Любуемся Вашим невероятным садом, мэм! — отрапортовала Вики. — Простите. — вступила я — Мы недавно переехали и сестра просто бредит идеей о собственном саде, а Ваш и правда самый красивый из всех. Никогда не думала, что улыбка может настолько поменять человека. Женщина буквально преобразилась и из просто интересной, превратилась в настоящую красавицу. — Спасибо, мне очень приятно. — и голос у неё совсем не противный — С тех пор, как сын поступил в Смелтинг, сад и дом спасают меня от одиночества. — Можно я спрошу? Мне ужасно понравились маргаритки, а розы просто — восторг! А ещё я думала про ландыши — их мама очень любит. — затараторила сестрица. — Вики, может человек торопится, нельзя же так! — пыталась урезонить я этот десятилетний танк с хвостиками. — Вам в какую сторону? — спросила женщина. — Можем немножко пройтись и поговорить. Вики махнула в сторону дома. — Отлично! Нам по пути. — кивнула наша новая знакомая. — Меня Виктория зовут, а это моя сестра Вирджиния. — Только я старше на год. — я решила сразу обозначить кто есть кто. — Моя старушечка! Мы обменялись стандартным набором тычков и кривляний. — Меня зовут миссис Дурсль. — Сказала женщина. Мы обе на ходу попытались изобразить книксен. Миссис Дурсль рассмеялась. — Если хочешь, Виктория, можешь помогать мне в саду. Много платить не обещаю, но смогу поделиться некоторыми саженцами и расскажу, как за ними ухаживать. Через два дня после школы мы подошли к дому миссис Дурсль. Женщина уже была в саду. Она была одета в светлую блузу, серые брюки, на голове была косынка, а на руках перчатки. Мы поздоровались и миссис Дурсль протянула нам две пары перчаток. — Прошу прощения, мэм, — сказала я — но я совсем не люблю копаться в земле. Боюсь, буду только мешать двум таким увлечённым леди. — Как знаешь, — улыбнулась она — тогда возьми на кухне лимонад. Там же и три стакана. Я зашла в дом. Ах, как же мне понравилось! У миссис Дурсль просто прекрасный вкус. Лично я бы добавила пару ярких пятен, подушки, вазы с цветами, но кто я, чтоб критиковать. Кухня блестела и была безупречна. Без всяких оговорок. И в духовке умопомрачительно пах пирог. Я присела, чтобы полюбоваться румяной корочкой. Пирог уже совершенно точно был готов. Я засомневалась. С одной стороны — пора выключать, с другой — я не имею права распоряжаться на чужой кухне. Я опрометью бросилась в сад. — Мэм, там пирог! Можно его выключать? — закричала я с порога. — Пирог! — Всплеснула руками наша новая знакомая. — Его нужно вытащить! — Я смогу! Я умею! — и я умчалась спасать выпечку. Потом мы сидели, пили лимонад и ели сливовый пирог. Мы с Вики договорились, что она будет помогать в саду, а я на кухне. Миссис Дурсль пообещала нам по пять фунтов в неделю. Расстались мы, совершенно довольные друг другом. Через неделю мы познакомились и с супругом нашей наставницы. Я сидела на крыльце и делала наброски в блокноте. Вики и тётя Петунья (уже через два дня после знакомства она предложила называть её так) пололи сорняки на грядке с душистым горошком. К дому подъехала машина и из неё выбрался грузный блондин, пофыркивая в пышные усы. — Туни! Дорогая! Я ненадолго! — закричал мужчина и тут заметил меня. — Добрый день, сэр. — Я встала и поздоровалась. — Добрый, добрый. — кивнул он. — Ты Виктория или Вирджиния? — Вирджиния, сэр. Виктория помогает с душистым горошком. — Отличная штука, этот горошек! — он подмигнул мне и прошел в дом. Когда он вышел, жена уже ждала его у машины. — Может сделать тебе сэндвич? — Не надо, Туни, я отвезу документы в банк и сразу вернусь. Буду часа через два. До свиданья, девочки. — он чмокнул жену и уехал. Вики заглянула в мой блокнот и расхохоталась! — Эй! — возмутилась я — не подглядывай! — Но это же просто супер! — несносная девчонка, по недоразумению являющаяся моей сестрой, выхватила блокнот и заголосила — тётя Петунья, тётя Петунья, смотрите! — Отдай! — я начинала злиться. — Какая прелесть! — женщина с улыбкой смотрела на мой рисунок. Там высокую принцессу с длинной шеей и высоким воротником целовал пузатенький рыцарь. Из-под забрала торчали пышные усы. — Ты очень талантливая, Вирджиния. — Спасибо. — смутилась я. — А Вы очень красивая. Бабушка прислала открытку из колледжа. Им с дедушкой выделили профессорский котедж. На работу теперь дедушка ездит на электричке. И они приглашают нас с Вики погостить на две недели. Бабуля приедет и заберёт нас. Она уже разобралась с документами и утвердила план лекций в ректорате. Правда ждать ещё почти месяц, но мы с сестрой активно взялись за подготовку к путешествию. Уроки окончились и родителей пригласили учительницы миссис Донован и мисс Кларк, чтобы обсудить наши успехи в новой школе. Сначала Вики ждала, пока мы с мамой побеседуем с миссис Донован, потом я сидела под кабинетом мисс Кларк и ждала их. — Собственно ничего нового, — резюмировала мама, — Вирджиния, детка, тебе действительно не стоит рисовать на математике. Я знаю, что ты решаешь чуть ли не быстрее всех в классе, но миссис Донован не одобряет. Пойди ей на встречу. — Ладно, мам, — буркнула я. — Виктория, английский это не скучно. Поверь мне, как человеку, который зарабатывает на жизнь словом. А вот и моё такси! — Ты вызвала такси прямо в школу? — удивилась Вики. — Ты не пойдёшь с нами домой? — Нет. — мама обняла нас. — У меня сегодня много работы, у папы съёмка, так что ложитесь спать без нас. Но поздно не засиживайтесь. Каникулы ещё не повод сбивать себе режим. Мама упорхнула, помахав нам на прощание из окна такси, а мы поплелись прочь со школьного двора. Мы успели дойти до спортивной площадки, как услышали весёлые голоса, звуки борьбы и то ли плач, то ли скулёж. Моя отважная и любопытная сестричка осторожно отодвинула кусты и отпрянула. — Живодёры. — в её голосе смешались страх и омерзение. — Где? — я осторожно выглянула из-за кустов и на глаза упала давно забытая красная пелена. Я очнулась под стоны отползающих подростков. У моих ног подрагивало маленькое чёрное тельце. — Ну, ты даёшь, Ярость! — с восхищением протянула сестра — Им лет по тринадцать, наверное, а ты их раскидала, как котят! — Хорош болтать! — одёрнула я пританцовывающую сестру. В голове было восхитительно пусто. — Давай-ка отнесём этого бедолагу к ветеринару. Вики стянула с себя пиджак, и мы осторожно переложили довольно крупного щенка на импровизированные носилки. — … и ты такая, как через кусты перемахнёшь! Как крутанулась! Они как попадали! Толстый тебя даже за шиворот ухватил, а ты как вывернешься! И головой! А он как завизжит и всё лицо в крови! А длинному ты, похоже, руку сломала… — теперь я точно знаю, чем занималась в этом красном тумане. — Вики, — я вздохнула и перехватила свой конец куртки-носилок поудобнее — как думаешь, что это со мной? Не первый раз ведь уже. И психолог в прошлой школе смотрела. — Да помню я, — кивнула сестра — специально подслушала и записала. Мне ж интересно было, как такая тощая воробьишка вышла против того типа и уделала его. Это состояние аффекта. Вызванное, — Вики тоже перехватила поудобнее плотную ткань — обострённым чувством справедливости. До ветклиники мы добрались изрядно запыхавшиеся. Нас встретил сурового вида доктор. — Вот… — от его вида даже у бойкой сестрёнки язык прилип к нёбу. — Вы что с ним сделали? — мужчина буквально выхватил подрагивающий окровавленный комочек из Викиного пиджака. — От хулиганов спасли. — буркнула я. — Ждите! — приказал ветеринар и скрылся в кабинете. Следом за ним поспешила медсестра, дожевывая на бегу сэндвич. Мы просидели под кабинетом час с небольшим. Когда сестра встала и направилась к выходу, к нам вышел доктор. У щенка оказались сломаны передняя лапа и пару рёбер. И его ждал приют. — Но, — мужчина посмотрел на меня, — если вы оплатите лечение, то сможете забрать его себе. Завтра, — тут же предупредил он — пока пациент спит. Я радостно закивала. У меня собралась приличная сумма. Я была крайне экономной и карманные почти не тратила. Но от озвученной ветеринаром суммы моё лицо вытянулось. — Так мы завтра и придём! — сестра хлопнула меня по плечу и потянула к выходу. — Не кисни, — озвучила она мне свою мысль, — я добавлю. Считай это подарком на День рождения. Я с визгом повисла у неё на шее. — Знаешь, Слепая Ярость, — начала Виктория, когда я домывала посуду после ужина, — у меня для тебя есть одна плохая новость. — Во-первых, я же просила, не называть меня этим дурацким прозвищем. — недовольно протянула я. — Во-вторых, что за новость? — Тот толстый, которого ты отделала — Дадли Дурсль! — Боже! Не может быть! Тот самый? Ты не ошиблась? — я бросила последнюю тарелку в раковину и забегала по кухне. — Ну не я же в очках с минус четыре. Сядь. Может он тебя ещё и не узнает. — А если узнает? — тоскливо протянула я и рухнула на стул. — Ну, давай я послезавтра схожу и узнаю, а ты пока дома посидишь. — Нет уж! Я прятаться не буду! Я ничего плохого не сделала. — Ничего? — ухмыльнулась сестра — Совсем? Я сняла очки и потёрла переносицу. — Нанесение телесных повреждений средней степени тяжести. — я вздохнула. — С другой стороны, умышленное жестокое обращение с животным, порча его, как возможное чужое имущество. Вина была бы равносильна, но у них было действие совершенное группой лиц, по предварительному сговору, а у меня спонтанное одиночное решение, значит весы склоняются в пользу их вины. — Ну, ты и завернула! — восхищенно цокнула языком Вики — Вот так и скажешь, если Дурсли придут разбираться. — Надеюсь, не придут. Домоешь? Там одна тарелка осталась. — Домою. — сестричка обняла меня. — Не трусь, я же с тобой! — Спасибо и спокойной ночи. На следующий день, стоило родителям уехать на свои работы, мы с Вики помчались в ветеринарную клинику.  — Ну, что ж, юные леди, — поприветствовал нас вчерашний доктор — пациент проснулся, все реакции у него в норме. Если вы не передумали и принесли деньги, то можете забирать. — Спасибо! Не передумали. — мы обнялись с Вики. — Это мальчик или девочка? Что с ним вообще и как скоро он поправится? — Это мальчик. Похож на помесь овчарки с лабрадором. Вырастет крупным. Лапа заживёт примерно недели через три, рёбра и того быстрее. Возьмите у медсестры брошюру «Щенок в доме». Так же я бы вам рекомендовал запастись одноразовыми пелёнками, лежанкой и парой игрушек. И жду вас через неделю, девочки, на осмотр. Тогда же составим график прививок. — Спасибо! — я запрыгала от радости и нам на руки выдали щенка. Домой мне пришлось нести его самой. Вики тащила приданое малыша. — Как думаешь, родители не рассердятся? — почему-то эта мысль пришла мне в голову только сейчас. — Неа, — легкомысленно ответила сестричка, — даже если я притащу крокодила, его заметят месяца через два. И то, мама сразу напишет статью о драконах, а папа сделает креативную съёмку в стиле древнего Египта. — Так, Виктория, признавайся, ты же не серьёзно? — прищурилась я. — Серьёзно. Они когда заметят, то уже привыкнут. Не переживай. — Я про крокодила! — Тю, даже не думала, что ты такая дурочка. — заржала сестра. Пришлось её пнуть. Ногой, потому что руки были заняты. Мы разместили пёсика в моей комнате. Стоило нам спуститься вниз, как в дверь позвонили. — Я открою. — кивнула я сестре. — А я пока сделаю нам по сэндвичу. На пороге обнаружилась довольно крупная грузная женщина, чей бульдог тут же проскочил в дом. — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, — Вы к кому? — Это она? Посмотри, мой дорогусечка! — пробасила женщина и отошла на полшага. За женщиной, поддерживаемый с двух сторон родителями, стоял Дадли Дурсль. — Она! — завопил мальчик. — Вирджиния… — простонала миссис Дурсль — как же так? — Я требую, — вмешался её муж — чтобы ты возместила все расходы на лечение Дадлика! И мы напишем заявление! В полицию! В ушах у меня тоненько зазвенело. Глаза закололо и я сняла очки. Мир оказался непривычно чётким. — Я согласна. — неожиданно для себя самой ответила я. — Давайте пройдём в гостиную, очевидно, что пострадавшему требуется отдых. Мы присядем и всё обсудим. Толстуха, которая всех привела, прошла в гостиную и плюхнулась на один из диванчиков, который уже облюбовал её бульдог. Остальные Дурсли расположились рядом с ней на соседнем диванчике. Причём Дадли прилёг и начал постанывать. В дверях показалась взволнованная сестра. — Итак, мистер Дурсль, — начала я, когда визитёры расселись, — я согласна с Вашими требованиями. В свою очередь, я хочу выдвинуть встречное обвинение. Думаю, Вам стоит с ним ознакомиться, прежде, чем я дам ему ход. — Ты в чём-то обвиняешь Дадлика? — раненным бизоном взревел Вернон. — Да. — я повесила очки за ворот футболки и обвела присутствующих взглядом. — Обвиняю. Обвиняю Дадли и его подельников в жестоком обращении с животным и порче чужой собственности, коей это животное являлось. — Какое ещё животное? — взвизгнула миссис Дурсль. — Минутку. — и я побежала в свою комнату. Щенок уже проснулся. При виде меня он встал с лежанки и похромал ко мне, виляя хвостиком. Я подхватила его на руки, сунула в карман справки, счёт и выписку из ветклиники и понеслась назад. — Вот. — я продемонстрировала семейству Дурсль пёсика. Подошедшая сестра положила руку мне на плечо. — Можете ознакомиться с заключением врача, счётом за лекарства и операцию, а также нормами закона о защите животных. — Дай-ка его сюда. — потребовала предводительница семейства — У меня питомник, я разбираюсь. Я нехотя передала женщине щенка. — Дадли Дурсль! — пробасила она минут через пять — Как ты мог? Такой хороший мальчик! У него же сломаны два ребра! И лапа! — Это Пирс. — пытался оправдаться в момент побледневший мальчик. — Если Вы согласны на встречный иск, мистер Дурсль, то можете начинать делопроизводство. — звон в ушах всё нарастал, а чёткий мир отозвался головной болью. — Никакого иска! — женщина удивительно резво для своей комплекции вскочила с дивана. — Значит так, мы приносим свои извинения. Малыш, увы, не чистокровный, видимо мамаша подгуляла. Но оба родителя хороших кровей. Полагаю здесь не уследили за овчаркой и лабрадором. Так что на выставки не рассчитывайте — это просто друг. — И вы нас простите. Я не смогла пройти мимо и в состоянии аффекта… — Будет наука. Я пока гощу у брата, — женщина кивнула на Вернона. — можешь подходить с любыми вопросами по питанию, воспитанию, дрессировке. Может и с Злыднем погулять выберемся, покажу, что умеет мой сладкий пусик. Вернон, Петунья, берите живодёра и за мной. Вики закрыла за ними дверь, а у меня в голове будто лопнул мыльный пузырь. Глаза опять защипало. — Ну, ты даёшь! — выдохнула сестра — Есть будешь? Я успела сделать сэндвичи. — Нет, лучше посплю. — промямлила я, обняла щенка и провалилась в сон.