Тяжело быть ассасином, и особенно - жене...

– Три фунта ромашки, два – хинина, фунт – мышьяка, восемь – корпия... – молодая женщина в странном костюме с капюшоном не давала старому аптекарю выдохнуть. Он взмок, бегая по магазинчику, собирая жутких размеров заказ. – Я что-то в толк не возьму... Ты лечить всех собралась или отправить на тот свет? – с усмешкой поинтересовался у нее рослый мужчина, подпирающий дверной косяк плечом. Надо сказать, он был в таком же странном костюме, как и покупательница, но не с зелеными, а с синими вставками. В лице явно угадывались черты индейца, но при том и британца. Кто-то мог бы счесть его испанцем, но разве что только сослепу. – Одно другому не мешает, – отмахнулась женщина, не собираясь отвлекаться от жизненно-важного занятия. – Полтора – водяной перец, он же перечный горец... Индеец с усмешкой покачал головой. Неисправима. Да и вовсе ни к чему тут что-либо исправлять, его все более чем устраивало. Через двадцать минут он вышел из магазинчика аптекаря, нагруженный тюками с запасами лекарств и ядов. Хизер, довольная и сияющая, будто отдраенный медный таз, размашисто шагала рядом. – Осталось зайти за красками для тканей, и чего там еще Терри приспичило? Снасти? – она, сощурясь, разглядывала идущих мимо по своим делам людей. – И кое-что для ремонта. Давно никуда не выбирались, накопилось дел, – Коннор присвистнул, глядя на новую постройку: очередной сияющий позолотой шпиль пронзал серое небо. – Ну вот только не говори, что сейчас на него полезешь, – саркастично протянула Хизер, но сама задрала голову, разглядывая новшество. Пожалуй, оно ей нравилось. – Прямо сейчас – нет, у меня руки заняты, – Коннор подбросил на плечах груз, устраивая его поудобнее. – Потом, наверное, сбегаю. – Только сначала закинь это все на Аквилу. Не дай бог перемешается или что-то там протечет. Все потравимся, хуже чем от ноголистника, – хихикнула женщина, и Коннор в ответ ехидно приподнял бровь. Он хорошо помнил действие незатейливой травки. Сутки в сортире – это вам не фунт изюма... - Так, надо еще взять с десяток фунтов батата, крупы, сахара. Потом нужны чернила, сурьма, баба сутулая... – Хизер удивленно развернулась на пятках, неожиданно ловко для своего положения. – Что?! – Коннор чуть мешок не уронил, так неожиданно было окончание фразы про закупки. – Баба. Сутулая, – Хизер вглядывалась в спины уходящих людей. – Какая еще баба?! – Коннор все же спустил мешок на землю и, скрестив руки на груди, уставился в глаза жены. – Ты спятила, женщина? Надышалась все-таки отравой? Ребенку навредишь! – Так, отвянь, Чингачгук! – Хизер ткнула пальцем, затянутым в полуперчатку в грудь Радунхагейду, и он даже чуть пошатнулся от неожиданности. – Все вовремя, я повешусь скоро, сидя с чадами по лавкам! Ничего ни с ним, ни с ними там не случится, Фолкнер пить перестал, Аквила не потонет! Так вот, только что прошла мимо сутулая баба в красном мундире! И это – не Дэбора! – Да я только солдат видел, какие бабы? – удивленно обернулся Коннор, но уже было поздно. – Не так уж много в этом времени трансвеститов, милый, – Хизер с хрустом размяла пальцы. – А бабскую задницу от мужской я отличить сумею даже в мундире. Хотя меня радует, что ты не замечаешь других женщин в мундире, ой радует... – Кого свиститов? – удивленно переспросил Коннор, но Хизер только раздосадованно хлопнула себя ладонью по лбу. – Так, чудо мое... Забирай тюки и валим отсюда. Это ж-ж-ж неспроста. И неспроста тут видели Морриган. Так что руки в ноги и в Дэвенпорт, от греха подальше. Никаких войнушек с детьми на борту. – А вот это правильно, – Коннор еще с минуту озирался по сторонам, после чего подхватил мешок и быстро потопал к пристани, а следом, то и дело оглядываясь, спешила Хизер. – Надо же, баба в мундире... А могли бы и подружиться!