Тяжело быть ассасином, и особенно - жене...

Автор мрачно кусал губу, глядя в девственно чистый лист. - Срочно надо пакостить, - изрек он, хватаясь за ручку. - Не надо, - донеслось из-за спины, - по-хорошему прошу. - Надо, Коннор, надо, - писатель резко развернулся, - я долго думал... - Это вредно, - Хизер даже взгляд не подняла, сидя на диване и играя с белой кошкой, - особенно тебе. - А ну, цыц, женщина! А не то хуже будет, - автор шутливо погрозил пальцем. - Куда уж хуже?! - Хизер отбросила веревочку с бантиком, и кошка кубарем слетела с дивана. - Ну что еще ты можешь мне устроить, после того как запихнул в полную антисанитарию к мужику, который не умеет бриться ничем, кроме топора?! Прости, милый, томагавка, - Хизер бросила извиняющийся взгляд на возмущенного мужа. - Значит, так. Всегда есть куда хуже, и он это знает, - писатель ткнул пальцем в индейца. Тот с презрением осмотрел испачканную в чернилах часть тела и клацнул белоснежными зубами. - К стоматологу отправлю, нечисть! - Я мылся. - Ша! Я тут главный тиран, деспот и самодур! - автор застучал по клавишам. - Готовься, могавк, тебе пора на сцену! - Ага, неси седло, - Коннор накинул капюшон, сердито сверкнул глазами, быстро поцеловал жену и крутанул в руке томагавк, - но чтоб без этих твоих... нетрадиционных... - А то! - автор довольно зажмурился. - В лучших традициях - гарантирую! "Золотистая фигура выплыла из вспыхнувших узоров колонн, замерла в нерешительности на узком мостике..."