Тяжело быть ассасином, и особенно - жене...

Девушка, глотая слезы, стояла перед дымящимися развалинами. Ее колотило от того, что случилось каких-нибудь двадцать минут тому назад. Липкие от крови пальцы теребили рукав робы убийцы, а глаза застила пелена. – Дзио! – женский окрик заставил ее резко обернуться. – Мама... – прошептала она и кинулась к спешащей к ней женщине. – Мама! – Ты цела? Кровь чья? Что ж ты творишь, дуреха, зачем ты полезла? – Хизер сжала дочь в объятиях. – Я думала, справлюсь. Я должна была вернуть крест, должна... Должна помочь, остановить болезнь... – Дзио разревелась в плечо матери, та же только прижимала ее к себе, будто старалась защитить от всего мира. – Надо уходить, пока отец не... – Хизер подняла глаза и осеклась, встретившись с тяжелым взглядом карих глаз. – Пока я что? – Радик... – Отойди. – Радик, ты не... – Отойди, женщина. Дзио медленно отпустила мать и развернулась лицом к могавку. Таким отца она видела лишь однажды... – Отец? Коннор медленно протянул руку к дочери, ладонью вверх. Гадзидзио молча достала из-за пазухи вещицу, похожую на многолучевую звезду*, старую, из темного камня. Звезда опустилась на ладонь Коннора. – Ты понимаешь, что ты натворила? – лицо Коннора не выражало ничего, и оттого было еще страшнее. Звезда скользнула ему за пазуху. – Теперь – да, – Дзио опустила голову. – Не понимаешь, – палец больно уперся под подбородок, вынуждая дочь снова смотреть в глаза отцу. Вторая рука медленно указала на развалины, откуда несся треск огня и чей-то плач. – Погибшие люди. Дети без отцов. Матери без мужей. И это ничто по сравнению с тем, что случилось бы, попади эта вещица к тамплиерам. Ты могла разрушить все, что создавалось тысячами до нас из-за своей самонадеянности и дурости. – Радик... – Замолчи, женщина. Хизер до крови прокусила губу, глядя на происходящее. И в этот раз ей придется промолчать. – Ничто не истинно... – Не смей, – оборвал дочь Коннор, не дав договорить. – Ты не понимаешь ни единого слова из мудрости древних. Ты более права не имеешь их произносить. – Он резко отпустил руку и вновь требовательно протянул ладонь. Дочь непонимающе уставилась на затянутую в перчатку кисть. – Клинок. Все оборвалось внутри, когда она снимала оружие, ставшее частью ее организма. Когда отец забрал его, стало все предельно ясно. Теперь она смело взглянула в карие глаза. Коннор развернулся и неспешно, тяжело шагая, пошел к лошади. – Он успокоится, отойдет... – Хизер хотела было коснуться волос дочери, но ее остановил тот же взгляд, что и у Коннора. Только глаза были голубыми. – Мама, я напишу тебе. Не беспокойся, – Дзио криво улыбнулась. – Не делай глупостей! – Хизер! - оклик Коннора будто ударил хлыстом. – Мама, я твоя дочь. Опасайся за тех, кто меня обидел, – улыбка была насквозь фальшивой. – Рэйвены не сдаются, – ответила Хизер, стараясь держать себя в руках. – Как и Кэнуэй, мама. Я ваша дочь, а это многое значит, – Дзио неожиданно весело подмигнула чуть ли не плачущей женщине. Казалось, Хизер как-то разом сжалась, осунулась. Пусть Анх Предтеч отодвинул внешнее старение родителей, но глаза-то выдавали настоящий возраст, особенно в этот момент... – Этого я и боюсь, – Хизер кивнула, быстро сунула в карман дочери кошель и поспешила к своей лошади. Коннор сурово смотрел, как она суетится возле седла. – Можешь быстрее? – Куда торопишься? Уже дел натворил, старый дурак, – Хизер нарочито неспешно поднялась в седло. – Я должен был, – Коннор развернул лошадь в сторону дороги. – Она могла разрушить все, что делали не только мы, но и тысячи до нас. Сотни тысяч погибших зря. – Ты тоже не ангел, – Хизер тронула бока своего гнедого каблуками. – Она вся в тебя, женщина. – Мужчина, ты рожу ее видел?! Нечего на меня пенять, когда с тебя лепили! – огрызнулась Хизер. – Сам делал, так что все претензии к производителю, а не исполнителю! И ты что сделал? Ты ее отпустил в вольную жизнь! Все, Радик, держать больше некому! Скажи спасибо, если твоя любимая Америка после этого вообще останется на карте! – Ну ты это... Скажешь тоже, – возмущенно обернулся на жену ассассин. – Ну прижал чутка, одумается. *** Дзио вернулась в Дэвенпорт только через пять лет, завладев третьей частью важнейшего артефакта последователей Кредо.