Тяжело быть ассасином, и особенно - жене...

Хизер устало разогнула спину, уперлась руками в поясницу и со стоном прогнулась, глядя в синее небо. "Печет-то как..." Дел было много. В город съездить, припасы кончаются, аптечку соседи подрастащили... Тяжко без креста Предтеч, да и черт с ним. Бед от него было больше. Травы проскальзывали между пальцев, падали в корзинку. Как дни в году... Сколько лет она уже здесь? Больше двадцати пяти годков, страшно подумать. Дети выросли, другие люди постарели... Но не они. Внешне не так сильно, как могли бы, но шрамы давали о себе знать. Цена за свободу. Плата за кровь. По локоть в крови... Кто-то крался. Хорошо маскировался, правильно шел, да вот только не обманешь. Резкий разворот, занесенная рука... – Дзио?! – Мама! Она дома, все хорошо, живая, взрослая-то какая! А шрам откуда?! Боги, как на отца похожа... – Доченька, правда ты... Травы разлетелись по земле. Но это неважно, все теперь неважно... – Хизер?! – муж выскакивает из-за дома с топором, свирепый, дурак, как медведь. Что, увидел? – Смотри, кто тут! – смеется Хизер. – Смотри, говорила же, вернется. Топор выпадает из руки прямо на ногу, хорошо что обухом. А он и не заметил. Стоит, молчит, дубина такая. И дочь молчит. Боится, помнит, как поссорились. Немая сцена. – Ну и где папина дочка? Не вижу, – протягивает руки ассасин. И Дзио, будто ребенок, с визгом бросается ему на шею. Старая игра, но сколько в ней смысла. Боли, потерь, радости, обиды и счастья. – Я здесь! Теперь все хорошо. Все дома. Впервые Хизер выспится за эти пять лет. Теперь у нее все дома.