Human

Длинный тускло освещённый коридор. Десятки запертых дверей. Чистейший красный ковёр. Очередной дорогой отель в очередном городе. Брайан напрочь забыл в каком, и уже оставил попытки вспомнить. Завтра, перед концертом, под укоризненный взгляд Джона, он шутя спросит это у Фрэдди. А сегодня для него есть только коридор дорогого отеля. Из ближайшей двери раздался звон битого стекла. Брайан рефлективно дернулся, хотя этот звук раздавался из этого самого номера уже полчаса. И до этого ещё в нескольких разных странах. Пора бы уже привыкнуть. Брайан подтянул колени к груди, стараясь сжаться до размеров ребёнка. Не с его ростом, горько подумал он, представив, как глупо он, должно быть, выглядит со стороны. Ну, всяко не глупее, чем полчаса назад, когда он был по ту сторону двери, когда он кричал, спустив с цепи своего внутреннего монстра. Его глаза горели, он выплевывал поток прогнивших слов, человека оставалось в нем все меньше. А напротив, разделённый двухместной кроватью, стоял Роджер, выпуская из себя такого же монстра. Его волосы растрепались больше обычного, лицо, искаженное злобой, утратило всю любовь. Обвинения лились градом как пули на поле боя. Все контратаки отражались ещё более изощренными словами, казалось, слишком тщательно подобранными, чтобы быть сказанными «со зла» и «не подумав». Неужели между ними было так много наболевшего? Неужели их счастливые на первый взгляд отношения были лишь профанацией, белой ложью с обеих сторон? Неужели все было обречено на такой конец изначально? Брайан с тяжёлым вздохом уткнулся лбом в колени. Звуков издевательства над всеми стеклянными предметами в номере не было слышно подозрительно давно. Он замер, в попытке услышать, что происходит в номере. Мёртвая тишина. Потом тяжелые шаги. Открытая дверь. Медленно подняв голову, Брайан замер. Он не мог оторвать глаз. Роджер нарочито спокойно вышел из номера, старательно не глядя на сидящего на полу Брайана. А Брайан не мог оторвать глаз. Роджер обошёл Брайана, и как ни в чем не бывало сел на пол рядом с ним, скрестив ноги. Брайан все ещё не мог оторвать глаз. Выудив из нелепой, но жутко модной по словам Роджера куртки пачку Мальборо, он закурил сам, и, все ещё не глядя в сторону кудрявой головы, протянул пачку Брайану. Тот поколебался лишь мгновение. Было очень мало ситуаций, в которых он позволял себе затянуться сигаретой. Эта — одна из них. Роджер поджег ему сигарету, продолжая избегать любого мимолетного зрительного контакта. Но Брайану наверное проще было бы абсолютно ослепнуть, чем не смотреть на его монстра, чьи черты сгладились, глаза снова стали привычно голубые, и в принципе, под чудовищным лицом все ещё было оно, то самое, родное. — Ты же знаешь, что сигареты были сделаны для того, чтобы их курили, да? — Роджер выпустил струйку дыма в потолок. Все ещё не глядя. Брайан встрепенулся. Сигарета тихо тлела в его длинных уставших пальцах. Он неловко сделал затяжку. Ну и гадость. — Быстро учишься, учёный хренов. — Астрофизик, вообще-то, — голос у Брайана никак не прорезался, даже эта подколка далась ему с трудом и только шепотом. — Да похуй. От редкого курения кружилась голова. На языке вместе с табаком оставался привкус мерзких слов. Подташнивало. Дым резал глаза. Он затянулся ещё раз. Брайан не заметил, но Роджер держал в руке бутылку виски. Только когда он отхлебнул из неё, Брайан усмехнулся, и попытался снова взять голосовые связки в руки. — Не все разбил? — все еще сипло. — Заткнись. И Брайан повиновался. Легкая улыбка все ещё лежала на губах. Он молча выставил ладонь в таком жесте, словно там идеально должна вписаться как раз такая бутылка. Роджер прекрасно понял их язык жестов. — Только не все, нам ещё пригодится. Мозг Брайана зацепился за слово «нам», и не смог отпустить. Роджер тоже не хочет отпускать «их», да? Глотнув виски, Брайан поморщился и покорно вернул бутылку. Роджер сделал глоток куда мощнее. Сонная тишина коридора успокаивала, обнимала их уставшие измотанные тела. В коридоре не было ни окон, ни часов. Никто не знал, сколько они просидели в полном молчании, периодически перекидывая друг другу бутылку виски. Роджер, совершенно беспардонно, тушил одну за другой сигареты о светлые стены отеля, под тяжёлый укоризненный взгляд Брайана. Взгляд этот, впрочем, стабильно игнорировался. Плотное молчание разрезал Роджер, когда в пачке наконец кончились сигареты, и он смаковал последнюю. — Я все ещё люблю тебя, если тебе интересно. Брайан, крутивший в руках пустую бутылку, резко остановился, и снова продолжил крутить ее, словно если она в итоге упадёт, это даст какие-то ответы на вопросы, которые он даже не способен правильно сформулировать в голове. Роджер продолжил. — Почему мы постоянно ругаемся? Почему мы постоянно друг друга в чём-то обвиняем? Вот в чем на этот раз мы друг друга упрекали, а? Ты помнишь? Бьюсь об заклад, что нет, потому что это была какая-то полнейшая херня и ерунда. Как обычно. А я? Мудак тот ещё, отвечал тебе, вместо того, чтобы засунуть язык в жопу. — Может, и лучше, что мы все это высказали? Все обиды как на ладони, и мы сможем наконец над ними поработать. Тебе не кажется? — голос, впервые после криков на пределе своих скромных возможностей, соизволил прорезаться, но все еще заметно хрипел. Придётся завтра просить убавить звук на его микрофоне. — Какие обиды? Как поработать? Я не помню ничего, из того что орал, ты тоже не помнишь, я уверен. И в чем был смысл так глотки рвать. Роджер пересел в ту же позу, что и Брайан, обхватив колени руками. Сжаться и спрятаться у него получалось эффективнее. — Хорошо. Давай по полочкам. Что тебя во мне не устраивает? — Все, — без колебаний ответил Роджер. — А что устраивает? — Все, — снова без колебаний ответил Роджер. — Тогда чего же ты от меня хочешь, если ты сам не знаешь, чего хочешь от меня? — Брайан снова начинал злиться на этого глупого ребёнка, не определившегося по жизни ни в чем. Роджер поморщился от повысившегося голоса Брайана. Он понимал, что снова злит, что снова нервирует, что снова выводит из себя. Но сил снова вступать в сражение больше не было. — Я хочу тебя. И люблю тебя. Хочу в своей жизни, люблю как могу, — сказал Роджер как можно проще, пожимая плечами, но голос дрогнул на последнем слоге. Брайан уставился в стену перед собой, переваривая услышанное. Мысли плескались в алкоголе, но главное оставалось на плаву. «Люблю» — Ты сказал, что любишь меня, уже второй раз за сутки. Что-то действительно серьёзное произошло, да? — Брайан усмехнулся, но смешного было мало. Роджер ответил после короткой, но какой-то густой и тяжелой паузы. — Да, я не всегда знаю, чего хочу, и тебя это бесит. Я понимаю это прекрасно, будь я тобой, уже прибил бы себя на месте. У тебя ангельское терпение, кудряшка, — с этими словами Роджер легонько толкнул Брайана в плечо, — Но за эти годы я точно убедился в двух вещах. Я охуенно выгляжу в солнечных очках — не перебивай — и я не хочу тебя терять. — И только что-то одно из этого правда. — Ой, заткнись, ты знаешь, что в очках я бомба, просто боишься признаться самому себе, — теперь Роджер толкнул колено Брайана своим коленом. Словно ему просто необходимо было прикоснуться, почувствовать, что не потерял, не упустил. Брайан нащупал по полу своей рукой руку Роджера, и аккуратно коснулся её пальцами, прося разрешения. Роджер молча, снова не глядя на него, взял его руку в свою. В коридоре начали появляться первые заспанные лица. Им не было никакого дела до двух других весьма помятых лиц, которые сидели на полу у дверей одного из дорогих номеров отеля. Самый дорогой, естественно, был у Её Величества. — Как думаешь, если мы прямо сейчас соберём последние силы и встанем, нам дадут поспать хоть часок? — Роджер впервые за ночь повернул голову к Брайану, склонив её на своё плечо. Брайан сделал тоже самое. В его слабой улыбке теплилась надежда, в чуть сощуренных от усталости глазах томилось что-то необъяснимое, но наверное, для этого пока не время. — Если не дадут, мы устроим бойкот, и откажемся выступать. Пойдет? — Мне подходит. Но сна Брайан в эту ночь так и не дождался. Краткий миг вдохновения захлестнул его с головой, и пока помятая и полностью одетая фигура Роджера властно лежала морской звездой на всей двухместной кровати и тихо похрапывала, Брайан писал. Размеры номера позволяли ходить ему в разные комнаты, он посидел на крае ванны, посидел на полу кухни, прислонился к стене у балкона, глядя на сжимающий сердце рассвет. Где бы они ни были, этот город точно может гордиться своими видами. Ручка летала по верной тетради, которая впитала уже столько его эмоций, что любой человек лопнул бы, не выдержав такого наплыва. Только Роджер каким-то образом выдерживал, и ещё и просил больше. Наброски песни были закончены ровно к моменту, когда Роджер с воплем о том, что он все проспал, резко сел на кровати. Брайан вздрогнул, но посмотрев на это потрёпанное подобие великого ударника, засмеялся, выпуская из себя все напряжение вместе со смехом. Концерт окончен. Следующая остановка — очередной город и очередной отель. Тетрадь покоится в чемодане, ожидая своего часа. Её страницы забрали в себя все страхи и ожидания самого худшего в тот момент, когда двух монстров разделяла от убийства лишь кровать. Только два слова вертелись в голове в тот момент. All dead. ​