Настоящие и бывшие

I learned my passion In the good old-fashioned School of loverboys Queen Good Old-Fashioned Lover Boy

Лондон 1962 год - Я заварил чай, - Брайан осторожно поставил на гримировальный столик перед Дереком горячую чашку. - А еще есть мед, свежайший, этого года. Хочешь? В этой гримерке, которую они делили на двоих с незапамятных времен, Брайан отвечал за порядок, уют и приятные мелочи жизни. Благодаря ему у Дерека всегда был горячий чай, чистые полотенца и кусок ароматного мыла в их маленькой душевой. Кому-то было бы неловко принимать эти заботы, ничего не давая взамен, но Дерек успокаивал совесть тем, что Брайану просто доставляет удовольствие эта игра, в которой он - бойфренд Дерека и у них есть что-то вроде совместного хозяйства. Игра продолжалась даже теперь, когда у Дерека имелся настоящий бойфренд. - Не думаю, что юный Доуэлл за тобой особо ухаживает, - заявил Брайан, будто прочтя его мысли. - Хорошего чая от него небось не дождешься. - Да уж, это не его сильная сторона, - согласился Дерек. - Причем я не могу даже пожаловаться, что он не хочет ничего для меня делать. Нет, иногда он старается, но все время что-то идет не так. Мой любимый случай - это когда он красиво расставил на подносе чайные принадлежности, ну, все эти салфетницы, сахарницу, даже букетик в вазочке… Но забыл одну мелочь - засыпать заварку. Однако должен признать, кипяток был сервирован изысканно, как в гребаном “Савое”. - Похоже, у него ветер в голове. - У меня тоже, - улыбнулся Дерек. - Поэтому мы стоим друг друга. - Ты достоин большего, - Брайан томно вздохнул. - Дерек, ну ты же сам понимаешь, что этот мальчик тебе скоро надоест. Как и все они. И что тогда? Не стоит наживать себе врага в нашем гадючнике. Он так молод, что может выкинуть какую-нибудь глупость и все сильно усложнить. А я всегда буду заботиться о тебе... На этих словах в гримерку без стука впорхнул Энтони собственной персоной, прижимая к груди махровое полотенце и комплект одежды. - Дерек, можно принять у тебя душ? - Эй, парень, вообще-то это и моя гримерка тоже, не только Дерека, - немедленно завелся Брайан. - Вы не возражаете, мистер Шоу? - вежливо спросил Энтони, похлопав ресницами. - На нашем этаже огромная очередь, а я спешу. - Конечно, он не возражает, - вмешался Дерек. - Иди, душ свободен. Только постарайся оставить нам хоть немного горячей воды. Энтони радостно кивнул. Но перед тем, как скрыться за шторкой душевой, подошел к Дереку и прошептал ему в ухо: - Если бы тут не сидел этот зануда, я бы позвал тебя с собой. Дерек успел звонко шлепнуть его по обтянутой трико заднице, прежде чем он ускользнул. - Я рад за вас, ребята, - продолжал бухтеть Брайан, - но вообще-то порядок есть порядок. Я тоже был в кордебалете и без разговоров пользовался общим душем. Мне в голову не приходило лезть к солистам. Да еще вот так открывать ногой дверь, даже не стуча. Вот ты представь, приятно тебе будет, если я начну водить кого-нибудь в нашу с тобой гримерку? Чтобы этот кто-то торчал тут между репетициями, пользовался нашим душем, перетаскал сюда свои вещи... - Брайан, - Дерек вкрадчиво понизил голос, чтобы Энтони не расслышал сквозь шум бегущей воды, - да я каждый день молюсь о том, чтобы ты начал водить сюда кого-нибудь и отстал от меня наконец. - Нет. Я верю, - Брайан тоже стал говорить тише, - что однажды ты по-настоящему откроешь глаза и оценишь мою преданность. И мы будем счастливы. Я же многого не прошу… - О нет, не заводи эту волынку снова, а то я все-таки пойду к Фредди, к Мадам, к сестре королевы, к королеве, к кому угодно и попрошу себе другую гримерку. Угроза подействовала. Или Брайан сам понял, что слишком давит, и обиженно притих. Тем временем из душевой выбрался Энтони, босой, приглаживая мокрые кудри. Спасибо, хоть в джинсах и рубашке. - Хочешь чаю, крошка? - предложил Дерек, раздраженный и оттого желающий позлить Брайана еще немного. - С медом. - О нет, - Энтони плюхнулся на стул и принялся натягивать носки, - мне лучше сейчас пойти. Дел куча, ты же знаешь, - он не удержался и широко улыбнулся. - Да погоди, я тебе помогу с этой кучей. Ты же один не унесешь все вещи. - Папа меня отвезет. - Вот как. Думаю, мне лучше не приходить домой, пока вы не закончите. Дереку не хотелось попасться на глаза родителям Энтони. Они были в курсе, что их чадо собирается снимать квартиру с другом, но наивно думали, будто это делается исключительно ради экономии, и этого самого друга наверняка представляли себе таким же, как Энтони, безденежным юнцом, только-только вступающим в самостоятельную жизнь. Взрослый и состоявшийся джентльмен в роли соседа Энтони, пожалуй, навел бы их на размышления. - Да, наверное, - согласился Энтони, явно подумав о том же. Он зашнуровал ботинки и хотел уже слинять, но Дерек остановил его: - Ты ничего не забыл? - он достал из ящика стола связку новеньких ключей и мелодично позвенел. Энтони снова разулыбался, выхватил у него ключи и убежал. Брайан перестал сердито греметь чайной ложечкой о свою кружку и полюбопытствовал, старательно изображая безразличие: - Что происходит? Дерек крутанулся на стуле, заложив руки за голову. - Мы решили съехаться. Ваши с Фредди пророчества сбылись. Я остепенился. Правда, не с тобой, но это мелочи. В целом ваш прогноз оказался верен. Кто бы мог подумать, а? - Господи, - вскинулся Брайан, - да он ребенок! Ты что, с ума сошел? Жить с ним вместе?! Что у вас общего? У него мозгов как у канарейки. С ним, наверное, и поговорить не о чем. Да вы через неделю возненавидите друг друга! - Вообще-то, - коварно усмехнулся Дерек, - Энтони - весьма образованный и начитанный молодой человек. Он интересуется поэзией, драматическим театром, музыкой - я имею в виду классическую музыку, а не какого-нибудь Элвиса. Я не знаю и десятой части того, что знает он. Это с тобой не о чем поговорить, кроме твоих чувств ко мне. Ты книгу когда в последний раз в руках держал? Или ты уже читать разучился? - Ты же знаешь, что мне трудно читать и писать, - надулся Брайан. - Дислексия, чтоб ты знал, официальный медицинский диагноз. - Это просто отличное оправдание, чтобы ничего не делать, - покивал Дерек. - Очень удобно. - Иди ты. Милуйся со своим начитанным мальчиком, раз для тебя, оказывается, так важно, чтоб книжки читал. Разница в возрасте-то не смущает? Дерек пожал плечами. - Если она не смущает Энтони и он согласен потратить на меня свои лучшие годы, то почему должна смущать меня? - Он тебя скоро бросит. - Так я его или он меня? - Неважно. Главное, это у вас рано или поздно закончится. Я дождусь. - О нет, опять началось, - Дерек вскочил со стула. - “И тогда придет мой звездный час, и мы будем счастливы вместе, пока смерть не разлучит нас”. А еще будет что-нибудь про Фредди, про то, что он сказал в 1954 году. Он один раз брякнул после рюмки бренди и забыл, а ты зациклился и до сих пор носишься с его словами, как с пророчеством Нострадамуса. Заебал. Пойду прогуляюсь. А сказал Фредди Аштон в 1954 году буквально следующее: “Наверное, справедливо будет просто и без затей объявить Дерека Ренчера самовлюбленной и бессердечной свиньей, повесить на него соответствующий ярлык, поставить на соответствующую полку и забыть там навеки, но я ничего не могу с собой поделать, он мне ужасно симпатичен, то ли потому, что истинное свинство часто бывает чрезвычайно обаятельно, то ли в нем есть что-то еще, кроме этого свинства, что-то большее и лучшее. Поэтому твое решение попытать с ним счастья, милый Брайан, не кажется мне совсем уж безнадежным. В краткосрочной перспективе тебя ждет несомненный успех. В долгосрочной - тебе придется сносить пять сотен свинцовых башмаков и столько же чугунных посохов, но если выдержишь все, то награда превзойдет все ожидания. Дерек мало что по-настоящему любит, но его любовь, когда она просыпается, всегда поистине чудесна. Посмотри, как он любит танец, и представь, как он будет любить человеческое существо, которое сумеет достучаться до его ледяного сердца”. В том, что это были подлинные слова Фредди, Дерек не сомневался: Брайан не был настолько красноречив, чтобы выдумать такой монолог самостоятельно. Нет, он именно услышал и выучил наизусть, он всегда старался заучивать речения Фредди как можно ближе к тексту. Что тут сказать? Когда в голове нет своих мыслей, остается только жить чужими. Фредди был еще не самым плохим ориентиром на свете, хотя в ситуации с Дереком он, пожалуй, испортил бедному Брайану жизнь, сам того не желая. - Наша встреча, джентльмены, посвящена знаменательному событию моей жизни. Сегодня я - в некотором роде - прощаюсь с холостяцким существованием. Прямо сейчас, в этот самый момент, джентльмены, одно прелестное юное создание перевозит свои вещички в мою берлогу. Прежний Дерек умер, и кого, как не вас, так близко знавших покойного, я должен пригласить на поминки? Завершив спич, Дерек эффектно, будто на сцене махнул бармену, и тот со столь же эффектным хлопком откупорил бутылку шампанского, которую держал наготове. Вообще-то он немного покривил душой. Ему просто нужно было убить где-то пару часов, прежде чем идти домой, где Энтони все еще обустраивался при помощи родителей. Репетиции кончились, из гримерки Дерека успешно выжил Брайан, поэтому он засел в баре, а чтобы не скучать в одиночестве, вызвал этих двоих. Хотя… он мог бы провести время в любой другой компании, но почему-то подумал о них. Стало быть, именно их он хотел видеть. И тут Дерек понял, что на самом деле собрал их для того, чтобы попрощаться. В его жизни больше нет места для них. Не то чтобы он собирался менять домашний адрес и скрываться, но больше они никогда не соберутся вот так, по-дружески, это ясно. Если кто-то из них позвонит и предложит встретиться, Дерек отделается более или менее деликатно, но вряд ли это когда-нибудь произойдет. Он им такой же чужой, как и они ему, даже если они сами еще этого не осознали. Микки выслушал новость с неприятной ухмылкой. Дейзи пришел в большое волнение: - О, Дерек! Неужели?! Чудесно! Мы так рады за тебя! Это же событие века! Непонятно только, почему мы отмечаем его всего-навсего бутылкой шипучки? Где размах? Где, я спрашиваю, гулянка до утра? Почему не было мальчишника в “Норке” или, скажем, в “Трех шагах”? - Какая тебе “Норка”, Дейзи? - кисло отозвался Микки. - Ты, небось, и дорогу туда забыл, и оно к лучшему. Мы в “Норке” будем как три клоуна, только публику веселить, ибо должен сказать вам откровенно, друзья мои, что мы превратились в полнейших хмырей. - Говори, пожалуйста, за себя, - бросил Дерек. Микки в самом деле выглядел опустившимся, даже по меркам «Норки». Некогда самый миловидный и изящный из их компании, неизменно пользовавшийся бешеным спросом, теперь он превратился в болезненного, тусклого, уже начинающего лысеть, страдающего отеками и одышкой мужчину средних лет, в котором невозможно было узнать прежнего короля фей. От его потрепанной одежды несло затхлостью, будто она вечность пролежала в сыром гараже. Его зубы были просто тошнотворным зрелищем. В довершение ко всему, Микки то и дело мучительно сморкался кровью - как он неохотно объяснял друзьям, это были какие-то побочные проблемы от белого порошка. На что он жил теперь, когда едва ли кому-то приходило в голову позвать его позировать, не говоря уж о других услугах, которые Микки когда-то оказывал, - было величайшей загадкой. На расспросы Микки не отвечал, от денег, которые ему под разными предлогами пытался подсунуть сердобольный Дейзи, отказывался. Но Дейзи не оставлял попыток облагодетельствовать друга юности и однажды устроил Микки портье в гостиницу в Брайтоне, принадлежавшую Дейзиной семье. Микки проработал дня три и сбежал в Лондон, не потрудившись даже формально уволиться. Дейзи как-то замял эту историю перед родителями, но после такого обиделся даже он. Чуть погодя Микки объяснил, что помпезная обстановка причиняла ему невыносимые душевные страдания, напоминая о славных прошлых деньках, когда он неделями живал в таких отелях, а не таскал там же чемоданы за старыми графинями. И вообще, он не мальчик на побегушках… Но Дейзи, как и требовалось, почувствовал себя виноватым из-за своей душевной нечуткости, извинялся, однако новых должностей Микки почему-то больше не предлагал. Бедный Дейзи. Впрочем, его теперь неловко называть старым прозвищем, этого полнеющего отца семейства, у которого физиономия все круглее, обрамляющие ее кудрявые черные волосы - все реже и жирнее, а носяра - все крючковатее. Дейзи до икоты боялся свою жену, зато детей искренне обожал. До прихода Микки (который, как обычно, опоздал) он развлекал Дерека рассказом о том, как водил трех дочек в зоопарк. Интересно, когда он последний раз видел мужской член (не считая своего собственного)? Но Дейзи все равно приходил на собрания их трио, ласково улыбался, стыдливо порывался оплатить общий счет - будто извинялся за свои богатства и за то, что в глубине души снисходительно жалеет этих неудачников, так и не сделавших нормальной карьеры. Даже Дереку, по его мнению, пора было бросить свои дурацкие танцы и заняться настоящим делом, он ведь уже не мальчик. Да уж, в чем-то Микки прав. Во что они превратились?.. Может, и Дерек тоже лишь воображает себя молодцом, а на самом деле он такой же, как и эти двое, жалкий и поистаскавшийся раньше времени педрила? Но зеркало за стойкой бара успокоило его, показав густые и блестящие, как полированное дерево, каштановые волосы (недавно парикмахер уговорил Дерека на модную стрижку “боб”), аккуратные, будто нарисованные дуги бровей, большие серые глаза, чистую кожу почти без морщин, красиво вылепленный нос и мальчишескую ямочку на подбородке, молодившую его еще больше. А ведь они все почти ровесники, которых судьба свела лет десять тому назад. Тогда казалось, что они всегда будут уметь смеяться по любому самому ничтожному поводу, искренне радоваться каждому хорошему обеду, новой американской долгоиграющей пластинке, теплому летнему вечеру. Даже Дейзи тогда наслаждался простыми вещами. А вот как все изменилось. - А? Что? Кто это сейчас сказал? - завертел головой Микки. - Дерек? Тот самый Дерек, который так гордился тем, что ни разу не переспал с одним и тем же мальчиком дважды? А теперь что же у нас происходит? Кажется, мальчики перестали клевать в нужных количествах. Одного удалось заарканить - и слава богу, надо вцепиться в него руками и ногами, пока парнишка не огляделся по сторонам и не нашел кого получше. - Заткнись, - сварливо попросил Дерек. - Я, кстати, видел его однажды, - не унимался Микки. - Милое кудрявое дитя, совсем еще подросток. Наверное, спать до сих пор ложится с любимым плюшевым мишкой. - Дерек вас познакомил? - восхитился Дейзи. - Ну что ты, я недостоин. Мне просто посчастливилось оказаться в бистро «Сен-Жермен», когда там заседала наша парочка. Они меня, конечно, не заметили, но я-то видел все. Дерек вился вокруг этого малыша как наседка. - Микки устроился за барной стойкой как за ресторанным столиком и весьма убедительно изобразил Дерека, даже голос изменил под его мягкий баритон: - «Милый, кушай скорее, а то остынет. Закажи ещё спаржи, ты ведь ее любишь. Хочешь десерт? Конечно! Куда провалился чертов официант? Сейчас я его найду». Он несколько раз бегал рысью за грёбаным официантом, потому что дорогой мальчик не должен ждать ни секунды, а когда они уходили, то помог ему надеть пальто. - По-моему, это очень мило, - заметил Дейзи. - А по-моему, это было блевотное зрелище, - заявил Микки. - Блевотное зрелище - это ты, Микки, - не выдержал Дерек. - Не могу поверить, что тебя пустили в «Сен-Жермен». - Но Дерек зовет блевотных друзей выпить, - продолжал крыситься Микки. - Прошу вас, не надо ссор! - снова вмешался Дейзи. - Нас осталось только трое, давайте беречь друг друга! Но Микки продолжал глядеть на Дерека почти с ненавистью. - Ты думаешь, что раз сделал модную стрижечку и втиснул свои мослы в джинсы, так это сразу делает тебя шикарным парнем, и ты можешь глядеть тут на всех как на грязь из-под ногтей? Не-а. Это делает тебя просто молодящимся педиком. Ты такой смешной… Хотя нет. Ты не смешной, ты просто жалкий и скучный. Ты даже хуже Дейзи. Тот, по крайней мере, хороший отец, и дети его любят. А ты не нужен никому, и меньше всех - своему сосунку. Мы все еще полюбуемся, как он будет делать из тебя дурака, а ты - бегать за ним, ревновать и унижаться. - Так что же ты не найдешь себе более достойное общество, помойная королева? - не остался в долгу Дерек. Встреча уже была безнадежно испорчена. Ну зачем он вообще позвал Микки? Ведь нетрудно было догадаться, что тот непременно постарается сделать так, чтобы другим было так же погано, как и ему? Дейзи взвился со стула, уговаривая мальчиков успокоиться, но Микки уже направился к дверям: - Пожалуй, я так и поступлю. Дерек высокомерно пожал плечами и допил шампанское из фужера. - Ну вот, - расстроился Дейзи, - а я даже не успел деньжат ему подкинуть. - Ты же знаешь, что он бы не взял, - Дерек сам достал бутылку из ведерка со льдом и разлил остатки, не дожидаясь, когда это сделает бармен. - Сколько раз ты уже пытался? - Вообще-то, - интимно признался Дейзи, - у меня был план отдать всю сумму тебе, чтобы ты передал ему. У тебя он бы взял. - Не вижу смысла изворачиваться, чтобы помочь тому, кто сам себе помочь не хочет. Ему отлично живется. - Нет, Дерек, - печально ответил Дейзи, - он в дерьме, и ты сам это знаешь. И опускается все ниже и ниже. А началось все с того, что ты его бросил. - Господи помилуй, - оскорбился Дерек, - я просто переехал на другую квартиру. Если для тебя это значит “бросил”... - Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, - машинально поправил Дейзи. - Можешь сколько угодно отрицать, но вы были вместе. - Мы просто жили вместе, потому что так дешевле. Так все делают в молодости. Ну, кроме богатеньких, вроде тебя. Дейзи скептически взирал на Дерека, подперев кулаком щеку, и тот нехотя признал: - Ну хорошо, пару раз мы переспали по пьяни. Или на нервах. Но тогда было такое время - все спали со всеми, только вспомни. В остальном… Я таскал в нашу квартиру парней, Микки делал то же самое, мы обменивались находками или делились ими по-братски. Иногда Микки принимал своих папиков, и тогда мне приходилось ночевать на скамейке в парке… Это ты называешь “быть вместе”? Поэтому я, кстати, и съехал. У танцовщиков очень упорядоченная и скучная жизнь. Оргии или ночевки в парке не очень совместимы с утренними классами. - Вы были молодыми и безмозглыми и сами не понимали, что любили друг друга, но вы действительно любили, и это было очевидно для всех, кроме вас самих. Мы с Роджером все ждали, когда же вы наконец перестанете строить из себя прожженных циников и начнете жить нормально. - Милый Дейзи, в твоих устах “нормально” звучит очень двусмысленно, учитывая, что ты сам считал “нормальным” в те годы. Как вспомню тот наш случай, так вздрогну. Дейзи вздохнул и покраснел: - Но ты ведь понимаешь, о чем я говорю? Ты удерживал Микки в тонусе, не давал ему скатиться, потерять последние ориентиры… - Я ни от чего не мог его удержать, - отрезал Дерек. - Никто не мог. Это же Микки, он плевать на всех хотел. То, что с ним случилось, было неизбежно. Начертано на звездах. Я понимаю, вам с Роджером хотелось, чтобы мы разыграли для вас “Завтрак у Тиффани”. Но в нашем мире вертихвостки не берутся за ум в последний момент, чтобы упасть в объятия хороших парней, а спиваются и умирают под забором. - Ох, не будь таким жестоким, - огорчился Дейзи. - Мы все могли стать такими как он. И ты, и я. Сам понимаешь, один лишний грамм порошка… а соблазн был на каждом шагу. Вот эта самая соломинка, ломающая хребет верблюду, и никакой доктор не поможет. - Поэтому ты с ним так нянчишься? Откупаешься у судьбы? - Тебе бы тоже не помешало откупиться, - заметил Дейзи. - Из всех нас тебе больше всех повезло в жизни. - О! И это мне говорит владелец отелей, акционер банков, судоходных линий и хрен знает, чего еще, директор страховых компаний и обладатель состояния в… а сколько у тебя, собственно, тысчонок под матрасом? Или ты уже в миллионах считаешь? Дейзи смутился. - Ты ведь сам знаешь, что не в этом счастье. Я, конечно, обожаю моих девочек, но… Когда я смотрю на тебя - такого свободного, уверенного, занимающегося любимым делом… живущего с тем, с кем хочется… Иногда я думаю - если бы мне тогда хватило смелости пойти против семьи, порвать с ними, уехать из страны… если не за Роджером, то с кем-то другим. Туда, где нет отцовских отелей. Там найти простую и честную работу… Может быть, я был бы счастлив. И каждое утро просыпался бы в маленькой скромной квартирке с какими-нибудь ситцевыми занавесками. С любимым человеком. Свободным и благодарным судьбе. - Дейзи немного раскис и растекся по стойке, погрузившись в думы. Дерек без особой надежды потряс бутылку, но шампанского уже не осталось. Можно было заказать еще, но тогда придется долго слушать философствования Дейзи, безумно оригинальные и неожиданные. И он бросил взгляд на часы. - Однако, пора мне к домашнему очагу. Нет-нет, Дейзи, старина, убери бумажник, это ведь мой маленький праздник. Убери немедленно, не то я обижусь. - Так ты серьезно решил съехаться с этим мальчиком? - Дейзи неловко сполз с барного табурета. - Приведи его в следующий раз… - Обязательно, - поклялся Дерек, снова подумав о том, что никакого следующего раза не будет. Он шел домой пешком, забросив на плечо замшевый пиджак, и на разные лады прокручивал в голове последний вопрос Дейзи: “Так ты серьезно решил?” Действительно, серьезно ли? Теперь он запоздало волновался о том, как все сложится. Не будет ли им скучно вместе? Чем они будут заниматься в свободное время? Как вообще люди живут вместе - не встречаются иногда, чтобы перепихнуться, а именно живут, день за днем? А вдруг окажется невыносимым постоянно находиться дома не одному? Ведь Дерек любит после спектакля и до отхода ко сну полежать на диване в тишине и покое, а теперь это уже не выйдет. Придется менять всякие мелкие привычки, убирать подальше кой-какие старые личные бумаги и фотографии, которые до сих пор свободно валялись, где попало… Беспокоили его и чувства Энтони, особенно после всего, что наговорил этот гандон Микки. Конечно, было трудно представить, что Энтони способен шляться на Кингз-роуд, ложиться с каждым встречным и всячески мучить и унижать своего терпеливого до мазохизма обожателя, но все же Дерек не был до конца уверен в том, насколько серьезно тот относится к их отношениям. В этом возрасте, как ни крути, мозги еще не встали на место. Дерек вспоминал себя в юности - он бы, уж конечно, ни с кем не ужился. Энтони, впрочем, производил впечатление не по годам серьёзной и зрелой - по крайней мере, эмоционально зрелой - личности, но такими кажутся многие книжные мальчики вроде него, а на самом деле они те же дети. Не исключено, что для Энтони переезд к любовнику - просто увлекательная авантюра или игра. Он попробует, а если не понравится, то не станет приспосабливаться и просто упорхнет назад к родителям или к другому мужчине. В том, что другие мужчины и женщины проявляют к Энтони интерес, сомневаться не приходилось. И Энтони тоже это знал, к сожалению. Он с хихиканьем мог в лицах рассказать Дереку о таких подкатах, но все ли он рассказывает? Ох, лучше даже не думать. Еще рановато превращаться в ревнивого супруга-Отелло. Неужели он любит слишком сильно? Неужели слишком зависим? Эта сцена в ресторане, которую описал Микки… Неужели со стороны все в самом деле выглядело так? Дерек не чувствовал себя униженным, ему просто доставляло удовольствие заботиться об Энтони, подавать ему пальто, обклеивать пластырями сбитые ступни и все в таком духе. Конечно, Микки мог сгустить краски… но все равно такая картинка выглядела гадко. Что, если Энтони захочет его оставить? Сможет ли Дерек прожить без него? Надо думать, сможет. Это не какая-то роковая любовь-зависимость, это нежность, почти отстраненное любование хрупкой красотой, постоянное веселье по поводу забавных повадок Энтони и иногда уважительное удивление, когда он вдруг демонстрировал взрослость, мудрость и силу характера. Наблюдать за Энтони было так же занятно, как за любимым домашним зверьком, вроде щенка или котенка. Ну, и секс у них был фантастический. Дерек не припоминал, чтобы он еще с кем-либо отдавался этому делу настолько самозабвенно и страстно. Разве что с Микки когда-то в прошлой жизни. И с Дейзи, кстати, тоже. Дерек не вносил тот единственный раз с Дейзи в летопись своих выдающихся постельных подвигов, очень уж нелепая вышла история, но следовало признать, что сам трах был весьма хорош. Он свернул на свою Грейт Ормонд-стрит. Возле дома внимательно огляделся, но припаркованного автомобиля Доуэллов не увидел. Значит, родители очистили палубу. Дерек поднялся в квартиру, чувствуя нелепое волнение. Вдруг он откроет дверь - а там никого, потому что Энтони передумал? Он на такие финты вполне способен. Дерек вдруг понял, что в таком случае от его триумфального настроения не останется и следа. Но, еще не вставив ключ в замочную скважину, он услышал с той стороны двери музыку - протяжное, печальное пение скрипок. Энтони был дома, сейчас и навсегда. Скрипки продолжали вздыхать и плакать, и из-за этого, вероятно, Энтони не услышал, как открылась дверь. - Дорогуша, я дома! - прокричал Дерек, дурачась и за этим дурачеством пряча свои сантименты. - А. Привет… - Музыка стала потише, Энтони прикрутил рукоятку проигрывателя, но не вышел в прихожую. Повсюду громоздились коробки, являя собой приятные свидетельства свершившегося переезда. Но Энтони даже не начал их разбирать. - Ты ждешь, когда прилетит добрая фея и разложит твое барахло?.. - начал Дерек, пройдя в спальню, но осекся и потерянно уставился на восседающего прямо посреди кровати плюшевого медведя. Зверь выглядел прожившим долгую и бурную жизнь. У него были разные глаза, и повсюду красовались проплешины и следы штопки. Похоже, Микки действительно что-то знал. - Сам справлюсь, - вздохнул Энтони. Проследил за взглядом Дерека и воинственно заявил: - Мистер Медведь - мой друг детства. Это было бы неправильно - бросить его только потому, что я переезжаю к тебе. - Ну-ну, - хмыкнул Дерек. - Надеюсь, он не будет с нами третьим в постели? Я человек свободных взглядов, ты это знаешь, но медведи, к сожалению, меня никогда не привлекали... Энтони с раздосадованным видом пересадил медведя с кровати на открытую полку шкафа. - Вот так. Тут он никому не будет мешать? - Любит смотреть, значит, - понимающе кивнул Дерек. - Черт, Дерек!.. Теперь я все время буду думать о том, что Мистер Медведь смотрит, и стесняться! - Давай поселим его в гостиной. - Кстати, о гостиной… - Энтони с недовольным видом шлепнулся на кровать. - Папу внезапно заинтересовало, почему это в квартире только одна спальня. Я сказал, что буду спать на диване… И меня обозвали доверчивым дурачком, которого уже успели обмануть, потому что мне досталась проходная комната, а платить за жилье мы будем поровну, и все такое. Дерек пожал плечами, не видя большой беды. - При следующей встрече скажешь им, что провел переговоры с негодяем и теперь будешь платить меньше. - Но Дерек! Это же серьезно. Они уже начали выражать недоумение. Предложили сразу отказаться от сомнительного соседства с каким-то жуликом… Это я цитирую, если что. Скоро что-то заподозрят… - Только из-за того, что ты будешь спать в гостиной на диване? Парни твоего возраста живут и в худших условиях, когда съезжают от родителей. - Дерек сел рядом с Энтони на кровать и взял его руки в свои, успокаивая. - В этом нет ничего подозрительного. Родители поволнуются немного - они все волнуются, когда отпускают своего малыша в свободное плавание, и вечно им кажется, что на каждом шагу его обидят и обманут, - а потом забудут. Но Энтони был во власти каких-то недобрых предчувствий. - А Франция? - спросил он тоскливо. - Я до сих пор не знаю, как объясню им, что не собираюсь с ними на озеро летом, а вместо этого поеду во Францию. - Тоже мне, проблема! - но, видя расстроенную физиономию Энтони, Дерек смягчил тон: - Да просто так и скажи. Ты взрослый, самостоятельный человек. Тебе пора проводить отпуск отдельно от мамы-папы. - Но они спросят, на какие деньги я еду. И я не знаю, что на это ответить. Да уж, Дереку было не понять. Когда он сам примерно в том же возрасте, что и Энтони сейчас, уехал в Лондон с одним чемоданчиком и несколькими фунтами в кармане, его мать нисколько не беспокоилась, как и на что Дерек будет там жить. Для нее он уже был мужчиной, который знает, что делает, а у нее своих забот хватало. Да что там, он уже лет в десять считался достаточно взрослым, чтобы наравне со всеми дежурить на крыше с ведром песка и лопатой - на случай, если попадет зажигательная бомба, - или в темноте расчищать их улицу от завалов битого кирпича, чтобы фургон скорой помощи мог проехать к разрушенному дому. Война на раз избавляет людей от лишних сантиментов - в том числе и по отношению к собственным детям. Но поколение Энтони совсем другое, над этими детишками мамы и папы трясутся до последнего. - По твоим рассказам они кажутся вполне нормальными людьми, - заметил Дерек. - Я уверен, они не станут тебя допрашивать. Но если вдруг станут, отчитываться ты не обязан. - Но я так не могу! - Энтони закрыл лицо руками. - Ну почему все всегда так неудачно выходит? Одни огорчения... Существовал только один способ надежно утешить Энтони, когда тот начинал впадать в истерику. К тому же, Дереку и самому хотелось восстановить пошатнувшееся после встречи с приятелями душевное равновесие. Он привлек Энтони к себе, примериваясь, как бы поудобнее уронить его навзничь, чтобы сразу прижать к постели всем телом и переплести ноги, как это нравилось им обоим, а заодно исключить попытки отстраниться. - Малыш, - сказал он, отнимая руки от лица Энтони и покрывая поцелуями его лоб, переносицу, кончик носа, - забудь ты про своих родителей. Они никогда не узнают. Им просто в голову не придет такое. - А я, может, хочу, чтобы они узнали, - вдруг заявил Энтони. - Что?.. - опешил Дерек. - Я устал мучиться и спрашивать себя все время, догадываются они или нет. Мне надоело врать, изобретать легенды и ломать голову над каждым простейшим вопросом - как бы получше на него ответить. Я скоро начну путаться в собственном вранье, и это еще больше усугубит. - Эм... И что ты предлагаешь? Обратиться в газету и на странице “Некрологи, помолвки, свадьбы и рождения” разместить объявление о том, что м-р Э. Доуэлл и м-р Д. Ренчер… м-м-м, что там у нас сегодня?.. с 26 июня 1962 года ведут совместное хозяйство? Энтони сердито оттолкнул руки Дерека и отодвинулся на край кровати. - Я так и знал, что ты будешь смеяться надо мной. Как обычно. - Ну-ну-ну, - Дерек ухватил его поперек туловища и снова придвинул обратно к себе под бок, одновременно нащупывая пряжку брючного ремня. - Ладно, выкладывай, что ты придумал. - Я хочу, - серьезно ответил Энтони, - чтобы мы - ты и я - встретились с ними и все рассказали. - Ничего себе план, - Дерек не поверил своим ушам. - Хочешь, чтобы твой папаша вызвал полицию, и меня упекли по статье? Ты-то еще можешь сойти за тупую малолетку, которая не ведает, что творит, и отделаться профилактической беседой в участке. Ты меня настолько ненавидишь, что ли? - Они никогда такого не сделают, - заверил его Энтони. - Мне кажется, они нас поймут, если мы поговорим с ними честно и открыто, расскажем, что мы любим друг друга и просто хотим быть счастливыми… Мне надо, чтобы ты пошел со мной, потому что они должны увидеть, какой ты симпатичный и располагающий к себе, вовсе не монстр и не преступник. - Не монстр?.. - с сомнением переспросил Дерек. - Больше нет. Я тебя перевоспитал, - Энтони горделиво улыбнулся. - Ты - меня? Ты что-то перепутал, сопляк. - Ты сам так сказал. - Дорогой мой Энтони!.. Чего только не скажет мужчина, чтобы затащить тебя в постель! - поддразнил его Дерек, но, видя, что Энтони, кажется, юмор не воспринял, добавил серьезным тоном: - Крошка, я же просто пошутил. Да, действительно, я стал совсем другим человеком, и все благодаря тебе. Он поцеловал Энтони, забираясь руками ему под рубашку и оглаживая ладонями тонкие острые ребра. - Так ты пойдешь со мной к моим родителям? - спросил Энтони, запрокидывая голову. Расстегнутый Дереком под шумок ремень заправлять обратно он не стал, что было хорошим признаком. - Ох, Энтони, - пробормотал Дерек в его шею. - Ты уверен, что знаешь их настолько хорошо? - Конечно! Они меня любят, и я их ужасно люблю. Больше всего они хотят видеть меня счастливым, и когда они поймут, что я действительно счастлив с тобой, то все нам простят... А твои родители? - Энтони зарылся пальцами в волосы Дерека и заставил его поднять голову. - Что они думают о тебе? Вы общаетесь? - Их нет в живых, - лаконично ответил Дерек. - О… - Энтони расстроился, глаза у него сделались большие-большие. - Мне так жаль тебя. Не представляю, как это, когда у тебя нет родителей. Давно они?.. - Мать - два года назад. И она, конечно, ничего не знала обо мне. Отец - давно. Я тогда еще сам ничего о себе не знал.