Не вырастил одного? Получи ещё троих в нагрузку!

      Дорога была до безобразия скучна. И это не смотря на то, что ассасины бессовестно срезали её через поля и леса. Коннор починил тетиву и посылал самые страшные кары на голову англичанина. Испортить лук – это форменное безобразие! Ассасин даже немного сожалел, что не мог остаться и запустить в постель Ли настоящего ёжика, а лучше морского ядовитого. Но увы, великие свершения, точнее великое свержение звало ассасинов, не оставляя им иного выбора как идти и свершить его.       Альтаир разглядывал карту, тяжело вздыхая. Увы, но на карте нет указаний какой высоты здания вокруг цели, что не позволяло приступить к такому важному делу как планирование погро… Разгро… Уничтожение базы врага.       – Альтаир, расслабься, приедем узнаем!       – Да, но лошадей придётся отпустить, что бы они вернулись домой. А то не досчитаются и плакала наша конспирация.       Эцио хмыкнул и посмотрел на распластавшегося в седле Майлса.       – Мы скоро прибудем? Мне уже надоело ехать! Мне попа болит! – Дезмонд умоляюще уставился на итальянца, надеясь, что он скажет, что можно слезать с этой до безобразия высокой коняки.       – Осталось всего пара часов пути, – вместо лыбящегося Аудиторе ответил Кенуэй, проверяя натяжение тетивы. Американец лишь издал душераздирающий стон. Он уже отсидел себе всю пятую точку, правда не так как это бывает при сидении в машине или автобусе долгое время, но всё же.       – Жаль, что наше братство оказалось уничтоженным, так бы хоть какую информацию можно было бы получить.       Ассасины грустно вздохнули. Братство, орден… Сейчас от этого осталось лишь четыре ассасина, да и те выглядели как дети. Конечно, были тут знакомые лица, но… Что уж тут поделать, если эти самые лица к ордену ассасинов не имели никакого отношения. Разве что Леонардо, но он был поскольку-постольку.       – Ну, ничего, мы им о нас забыть не позволим! – воинственно произнёс Эцио.       – Это точно, о нас они никогда и ни за что не забудут, – Альтаир расплылся в улыбке, он уже представлял, как запомнят их мерзкие тамплиеры. Да, запомнят, запомнят сразу на несколько веков вперёд, уж на это он мог дать гарантию.       – Нам надо бы подумать, где мы будем прятаться, – Коннор наконец перестал рассматривать лук. – Мне кажется, что проникнуть будет в разы сложнее.       – Угу, думаю днём мы осмотримся, а ночью пойдём в атаку.       Дезмонд снова душераздирающе вздохнул. Ему было всё равно, когда они пойдут в атаку, ему хотелось размять конечности пробежкой или паркуром.       – Ладно, сейчас переходим на галоп, к часу ночи может будем на окраине Рима. Отпускаем лошадей, располагаемся на ночь, а утром идём собирать информацию, – скомандовал Альтаир, позволяя коню продемонстрировать свою скорость, благо ночь была удивительно светлой.       Карьер, галоп, опять карьер… Скачка была бешенной и весёлой. Вороные, получив возможность продемонстрировать свою силу и выносливость рванули вперёд так, словно пытались оторваться от земли. С каждым ударом копыт о землю, с каждым сокращением крепких мышц они старались ускориться. Ещё рывок, ещё! Вот сосед по стойлу опередил на полкорпуса, и сильней становятся рывки вперёд, чтобы догнать, чтобы перегнать, чтобы стать первым. Не важно, что бодрой рысью преодолено двести тридцать километров и осталось ещё семнадцать, не важно, что под копытами лежит петляющая просёлочная дорога с покрывающим её небольшим слоем грязи, образовавшейся из мелкого песочка, что обычно начинал пылить при лёгком дуновении ветра, это не важно.       Подкованные копыта не ощущают сопротивления, когда продавливают грязь, цепляясь за твёрдый слой и позволяя отталкиваться не поскальзываясь. Сильнее, ещё сильнее. Ветер бьет в морду, наполняет широко раздувающиеся бархатные ноздри, врывается столь необходимым кислородом в лёгкие, и сердце сокращается размеренно, каждый раз заставляя циркулировать кровь по телу быстрее, чтобы насытить все клетки кислородом.       Ещё рывок, и наконец на горизонте город, озарённый огнями. Пена проступает на боках, но важно ли это? Там финиш, там конец пути. Быстрее бьют ноги по холодной земле, разбрызгивая густую грязь, сильнее сокращаются мышцы. И тут уже невозможно поверить в то, что звери касаются земли. Нет, они летят. Летят смазанными силуэтами, словно спикировавшая птица, настигающая свою жертву.       Рывок, нет права остановиться, быстрее, быстрее! Шелковистые короткие гривы словно вжались в изящные шеи, а длинные хвосты подобно хвосту кометы мечутся позади. Всадники не так тяжелы и поклажа намного легче чем в начале, поэтому быстрее мчаться кони, вытягиваясь в линию, уподобляясь мазку кисти художника, рисующего закат или рассвет.       И наконец черта города пересечена, можно замедлиться, перейти на рысь, а потом на шаг, жадно вдыхая воздух и постепенно остывая после бешенной скачки.       Ассасины тяжело дышат, удержаться на лошадях оказалось весьма сложно.       – Это… Было… Восхитительно! – тяжело дыша произносит Эцио. В крови кипит адреналин, а кровь стучит в ушах.       – Ага… – Коннор разжимает руки, вцепившиеся в повод и смотрит как они мелко подрагивают.       – Быстрые ребятки, – Альтаир улыбается, скорость была невероятной, кажется любимые им арабские скакуны только что были отправлены в отставку.       – Сволочи… – хрипит Дезмонд, даже не пытаясь отцепиться от вороного, в которого вцепился мертвой хваткой.       – Да ладно тебе, bambino, – Эцио не может сдержать улыбки, которая расползается на лице как клякса на листе бумаги. – Думаю, их лучше отпустить утром, пусть отдохнут без сёдел, заслужили, а там уже отпустим. Думаю, до дома они доберутся быстро, с такой-то скоростью.       Окраина Рима гостеприимно предлагает небольшой заброшенный сарай, словно город давно ждал именно этих гостей, помня об их былых заслугах. Пожалуй, всё именно так, Рим ждал. Ждал все эти годы, столетия, чтобы снова прятать беспокойных орлов, чтобы снова увидеть их завораживающий полёт. Пусть даже это продлиться пару дней – мгновение для города, но Рим ждал. Ведь он прекрасно помнит, что где тамплиеры, там непременно будут и ассасины.       – Ciao, Roma. Noi siamo i Templari, – шепчет сидя на крыше Эцио, и город слышит его, приветственно подмигивая огнями, обещая помочь, чем сможет, ведь ему нравиться смотреть на полёты орлов, это прекрасное зрелище. И ветер доносит шёпот города:       – Saluti, Assassini…