Не вырастил одного? Получи ещё троих в нагрузку!

      Рим. Этот город лениво просыпался под лучами солнца, что ласково касались железобетонных сооружений и древних руин. Просыпались и ассасины. Сегодня они собирались заняться разработкой плана. Кони были отпущены, а завтрак перехвачен.       А тем временем в Монтериджонни позабытый всеми Лео стал нервничать. Художник ходил из комнаты в комнату. Ему тишина в поместье не нравилась. Совсем недавно уехал Чарльз Ли, заявив, что у него дела. При этом да Винчи точно знал, что этот неприятный тип куда-то ездит каждый день. Это не внушало доверия. Леонардо вновь выскочил в холл и замер.       – Ну конечно! Мне стоит позвонить Хэйтему! Пусть приедет и утихомирит своего загулявшего подчинённого, это многое решает!       Обрадовавшись найденному выходу, итальянец бросился к телефону. А ассасины уже рыскали вокруг здания Abstergo. Оно располагалась у самого перехода между Эпохой Ренессанса и двадцать первым веком. С одной стороны, стояли невысокие светлые итальянские домики с алой черепицей и красивой лепниной на стенах, а с другой высились сплавы стекла, металла и камня, грозя своими массивами и навевая некоторое уныние.       Большое количество охраны кружило словно стервятники, мешая детально осмотреть местность.       – Что делать-то будем? – Эцио раздражённо проводил глазами очередного абстерговца.       – Проблема не только в проникновении, но и в том, что мы даже не знаем где нужные нам кабинеты! – Альтаир раздражённо повёл плечом.       – А разве Дезмонда здесь не держали? – Коннор со спокойствием удава уставился на бедного американца. Могавку крайне не нравились собственные слова, но выбирать не приходиться.       – Дез?       Спаситель тяжело вздохнул. Кое-что он всё же помнил, но все его знание перекрывалось нежеланием идти в это проклятое здание.       – Знаю… Ладно, согласен.       Солнце наконец соизволило уйти с небосклона, на прощание осветив четыре небольшие фигурки на крыше десятиэтажного здания.       – Так, видите вон тот стог сена? – араб указал на светлое пятно у стены «ренессанса». – Нам туда.       – Спятил? – Дезмонд красочно себе представил, как они, недопрыгнув, так же красочно растеклись по асфальтовой дорожке.       – Дез, это же проще простого! – итальянец покачал головой и с разбегу сиганул с крыши. Через пару секунд сено возвестило о прямом попадании, дальше прыгнул Альтаир, а за ним Коннор. Дезмонд уставился вниз. Он конечно верил в тот странный инстинкт, который неимоверным образом всегда направляет точно в цель, как профессиональный лучник стрелу в центр мишени, но назойливая мыслишка не желала покидать голову ребёнка. Сонный Рим тяжело вдохнул, донеся своё раздражение с шёпотом ветра. И Дезмонд решился.       Только от одного взгляда вниз, сердце заходится в бешеном ритме, ухнув в желудок и заставляя внутренности превратиться в тугой узел. Стоя у самого края и ощущая порывы ветра за спиной, чувствуешь, как кровь стынет в жилах. Пять шагов назад… И разбежавшись, достигнув края, оттолкнувшись от кое-где потрескавшегося бетона ощутить резкий порыв ветра, что бьёт в спину, словно выравнивая траекторию полёта. Челюсти крепко стиснуты, а поперёк горла встаёт какой-то небольшой комок. В груди, там, где должно биться, трепетать паникующее сердце, разливается подобно морозным узорам холод, холод подобный ледяной родниковой воде, выпив которую ощущаешь весь её путь до самого желудка.       Полёт, этот короткий полёт, равен ли он мгновению? Схож ли он с пикированием хищной птицы? Да какая разница? Ведь руки стали ледяными. А когда тело сменило своё положение, мчась к земле спиной вниз, когда странное ощущение нереальности происходящего охватило окончательно и кажется, что душа следует за телом с некоторым отставанием… Вот тогда в панике, в полнейшей истерике внутри мечется одна единственная мысль: «А страховки-то нет».       И, когда готов попытаться извернуться, чтобы посмотреть вниз, сено с возмущённым шелестом принимает тебя в свои мягкие объятья, только тогда понимаешь, что это было восхитительно. Потрясающе и завораживающе. И хочется снова взобраться наверх, чтобы вновь повторить этот прыжок, да только ноги дрожат, обещая уронить на землю.       И ассасины крадутся дальше, им ещё проходить посты и избегать камер видеонаблюдения. Но город доволен. Рим довольно щурится, подмигивая сотнями огней на улицах. Он вновь был покорён полётом орлов, прекрасным, стремительным падением взрослых птиц и неуклюжим, но таким завораживающим полётом птенца. Город счастливо вздыхает, вспоминая ту самую Эпоху Ренессанса, что была несколько столетий назад. Взбудоражено перемигиваются фонари с подсветкой зданий и фонтанов.       Город счастлив, Рим словно человек прикрывший глаза и погрузившийся в воспоминания о былом. А ветер взбудоражено бросается из стороны в сторону, яростно трепет листву деревьев, нашёптывая всем в уши одно и тоже, зная, что его поймут только притаившиеся белопёрые хищники.       – Сessato allarme… Libera e chiara….       И гаснут фонари. Электричество, словно недовольная любовница, покинуло здание. Вылетели ли это пробки, а может грызуны умудрились перегрызть проводку или разбушевавшийся ветер сумел порвать провода? Кто знает? Только старый, проживший не одну сотню лет Рим. Если бы город мог стать хоть на пару минут человеком, он бы сейчас кружился и хохотал, испытывая эйфорию и проливая слёзы в этой счастливой истерике. Древняя душа ликует. Он снова видел! Он снова видел! Видел полёт орла! И когда проливается кровь, Рим хочет взреветь, от проснувшегося духа борьбы, того что уснул, когда люди объявили о своей попытке быть пацифистами.       А ассасины, вынужденные устранить нескольких охранников, уже прошмыгнули в логово врага. Запасные генераторы молчат, и вся электроника молчит, словно боится, что разбушевавшийся город может ей навредить. А может это просто кажется?       – Проклятье, эти чёртовы электрики совсем обленились! – два охранника сидят у небольшой лампочки, что работает на батарейках, едва освещая пустынный коридор.       – И не говори, электричества вообще нет! Благо хоть фонарики работают! – мужчины проходят мимо декоративной пальмы, но не успев сделать и пары шагов оба замирают. Громогласный чих эхом пролетает по пустынным коридорам, заставляя других работников Abstergo вздрогнуть от неожиданности. Но охранников это сейчас не волнует. Их глаза слезятся, горло жжёт и страстно хочется чихать. Можно ли оставить пост при таких обстоятельствах? Да запросто. Стоило постоянно чихающим мужчинам скрыться, как из-за больших кадок с растениями показались ассасины.       – Я же говорил, что этот порошок классная вещь, – Эцио спрятал небольшую бумажную упаковку среди густых листьев какого-то растения. Коннор проследил за его действиями и возмущённо уставился на итальянца, разбрасывающего всякий мусор.       – Пурген лучше, хоть мучаются дольше, – кровожадно пробормотал Дезмонд, сожалея о том, что нельзя отправить всех тамплиеров к белому другу, и желательно на подольше.       – Пошли уже, отравители, – Альтаир покачал головой, про себя решив, что проще просто подмешать мышьяка или ещё какой дряни, чтоб враг не бегал живёхонький, имея шансы сорвать операцию, а лежал себе тихим, милым трупиком… Безопасным трупиком.       И вот уже спустя двадцать минут орлята стоят в сердце тамплиерского филиала. А за плечами почти сорок отравленных работников. У некоторых просто временное расстройство, а у кого-то расстройство оказалось не совместимо с жизнью. Темнота благоволила ассасинам, но увы, сегодня в здании Abstergo были и не простые работники. Свет вспыхнул ярко и неожиданно. А уж голос, прозвучавший за спиной, заставил маленьких убийц подумать о том, что иной раз всё же стоит сразу прибить непонравившуюся личность, а не слушаться всяких там взрослых.       – Вот о них я и говорил, – в дверях стоит Чарльз Ли собственной персоной. Он доволен, он ухмыляется. Рядом с ним стоят трое в белых халатах и с десяток охранников. Смехотворное количество противников для ассасинов, уж что-что, а обратить этих неудачников в бегство они в состоянии. Вот только есть маленькое «но». Дезмонд тройку учёных узнал. Одни из тех, что не прочь понаблюдать за тем как человек сходит с ума под действием треклятого анимуса.       – Мы очень рады, что хоть кто-то из ассасинов остался. Давайте узнаем, что они могут нам рассказать? Давайте начнём с Дезмонда. Очень уж мальчик похож на объект семнадцать. Это будет интересно.       Тамплиеры ухмыляются, а вот ассасинам не до смеха. Если эти сволочи поймут кто перед ними… Ну ничего, часок другой орлята ещё могут им потрепать нервы. Ведь время потрачено зря, если ассасин не довёл тамплиеров до предынфарктного состояния.       А за двести с лишним километров от Рима, над Монтериджонни, нависла ужасающая аура.       – ЛИ-И-И! – гневный рявк сотряс стены ассасинской крепости. Солдаты в ужасе забились даже в самые маленькие щели, моля создателя, чтобы взбешённый Хэйтем не нашёл их. Но Кенуэйю, как, впрочем, и де Сабле, было плевать на этих идиотов, ибо чутьё американского гранд-мастера твердило лишь об одном: «Звиздец котятам!»       А вот кто эти самые «котята», пока было не известно.