Касаясь пустоты

Это случилось осенью, в конце ноября. Когда неожиданно выпал снег, дезориентируя всех водителей. За рулем ехал молодой человек и его девушка, которая что-то щебетала и не могла найти себе место, ерзая на сиденье. Парень хмурился и не слушал, потому что максимально был сосредоточен на дороге. — Оппа, ты меня слушаешь? — спросила девушка, надув губки. — Конечно, милая, — ложь, все это ложь. Юнги полностью игнорирует девушку и жмет на педаль газа. У Юнги нет проблем с самоконтролем, но сидящая рядом особа надоела до отказа. А ведь Юнги спит с ней только второй день. Мда, впервые девушка продержалась не четыре дня, а два. Мин представляет, как будет она кричать, называть его подонком и кидать прощальный букет в лицо, парень все-таки джентльмен — розы подарит. Видимость на дороге очень плохая и машину заносит от гололеда. Юнги сегодня хмурится больше обычного, сжимая руль длинными пальцами. Все, что происходит в следующие пять секунд, он помнит как в тумане. Слышит крик девушки, хотя это больше похоже на визг. Нажимает на педаль тормоза, и машина со всего маху врезается в грузовик. На памятую груду металла спускаются пушинки снега, будто ничего не произошло, будто не терял он сознания, и кровь не стекала по лбу тонкой струйкой. Помнит, как проснулся, руки в белых перчатках бинтуют поврежденное плечо. Парень уж подумал, что легко отделался и попытался встать, резко распахнув глаза. Что-то не так. Почему он не чувствует своих ног? Почему медсестра на него смотрит так жалостливо? В уголках ее глаз скопились нежеланные слезы, и она, извинившись, убежала прочь. Юнги остался один, неподвижный и беспомощный. Бесполезная груда мусора, которую можно выкинуть на помойку, и никто слова против не скажет. Мин не заметил, как потекли горячие слезы по щекам, а из легких вырвался хрип отчаяния. Впасть в уныние и депрессию навсегда не такая уж плохая идея. «Я как в дурацкой мелодраме с плохим концом.» Он больше не может ходить, бегать, жить, он даже дышать с трудом может. Кислородная маска на лице помогает. В палату входит доктор, и на его лице тоже жалость нарисована, расчерчена морщинкой на лбу и потемневшими зрачками, образ дополняют чуть красные глаза то ли от бессонницы, то ли от тяжелой работы, а может быть все вместе. Интересно, а как сам Юнги сейчас выглядит? Без костюма и дорогих украшений, в простой льняной рубахе и в ворохе подушек. Волосы торчат в разные стороны, а худое лицо очерчено высохшими слезинками. «Скажи, что это сон.» — Вы не можете ходить и… Не сможете никогда, — видно, что слова душат доктора. Эти слова больно под ребра Юнги врезаются и гравируются под ключицами, вызывая покалывания. "Ты не проснешься." — Я умру? — как-то слишком обреченно и легко срывается с бледных губ. Доктор нервно глотает, кадык на его шее ходит ходуном: — Нет, при должном уходе вы проживете отведенное вам время. Этот ответ вообще не удовлетворяет Юнги, более того, он жаждал услышать противоположное. Ведь для Юнги жить — ходить по земле, двигаться, работать и заводить девушек на пару ночей. — Ваша спутница не сильно пострадала, — говорит доктор, отвечая на немой вопрос пациента, — пожалуй, я оставлю вас, — он поправляет квадратные очки и подходит к двери. — Последний вопрос: где я? — В частной больнице Сеула в Каннаме. Ваша мать оплатила ваше лечение, я спросил ее хочет ли она подождать, когда вы очнетесь, но она только махнула рукой. Так было всегда. Мать отстегивала несколько купюр и махала рукой. От этого Юнги начал рано употреблять алкоголь и совсем погряз в зависимости от табака. Потом была волна наркотиков и реабилитация в лечебнице. В Юнги просто собраны все вредные привычки, которые медленно, но верно сведут человека в могилу. Над ним никто не будет плакать, ни одна девушка, которая спала с ним не придет на похороны и тем более не будет встречаться с инвалидом. До пятнадцати Юнги с трепетом ждал рисунка: на плече, под ребрами, на бедре. Но в то время как его одноклассники светили своими красивыми цветками, увивающими запястья, а у некоторых — шею, Мину лишь оставалось смотреть в небеса и проклинать судьбу. «Где же я так согрешил?» К букету вредных привычек и отсутствию какой-либо метки добавилась беспомощность и боли во всем теле. Он не сможет встать и пойти в душ, не сможет залезть в коляску без чьей-либо помощи, посрать даже не сможет, как все люди. Теперь он не человек, теперь он инвалид. «Кто полюбит тебя таким?»