Касаясь пустоты

«Ты бесполезный. Тебя никто никогда не полюбит. Ты ничтожество», — вот, что бесконечно слышал Чимин в свой адрес. Мальчик родился недоношенным, болезненным. Чтобы не доставлял лишних проблем, его упекли в детский дом. Дети там были не очень добрыми, но маленького заплаканного мальчика не обижали. Просто не обращали внимания. Всю жизнь Чимин прожил будто приведение, никто его не замечает, а если и замечает, то изображает жалость. В школе его отправили к психологу, но даже побеседовав со специалистом, Чимин ничего не добился. А ведь проблема была не в нем, а в других людях. Так, всеми покинутый, даже богом, в которого Чимин перестал верить с первых минут жизни, ненужный восемнадцатилетний ребенок решил помогать другим людям. Да, да он не стал преступником или его не упекли в больницу для душевно больных, он стал членом волонтерской организации. Снова этот знакомый запах медикаментов вперемешку с цветочным — парень оставляет каждый день новые цветы в палатах. Для каждого пациента видеть такую заботу большая радость. «Чимин, ты золотце, » — говорит престарелая женщина и устремляет грустный взгляд в окно. Что она там видит? Конец своей жизни. Ее жизнь, словно увядающий цветок, угасающий огонь, осыпавшееся деревце. На следующий день Чимин узнает, что женщина умерла на операционном столе. Парень до сих пор помнит: какие цветы ее самые любимые, каким парфюмом она пользовалась, как подводила глаза. Ее морщинистая рука сжимала чиминову, его рука вся в мозолях, шершавая и грубая, явно не от хорошей жизни. А ее рука — мягкая и гладкая. Таких случаев, когда Чимин привязывался, а потом узнавал о кончине пациента, было бесконечность. Чимин мазохист? Да. Но еще Чимин очень добрый парень с широкой улыбкой и высокими надеждами на то, что его жизнь станет чуточку лучше и что люди, которые лежат в этой больнице, обязательно излечатся, вернуться домой, к семье. Чтобы описать жизнь парня, достаточно маленького клочка бумаги, но чтобы описать его чувства, потребуется тысяча листов.

***

— Чимин-а, — зовет старшая медсестра, смотря в больничную карту одного из пациентов, — клиент из ВИП палаты 512 не будет обрадован посторонним. Чимин вспоминает улыбчивую девушку из палаты 512 и помнит, как она ушла из жизни слишком быстро, слишком неожиданно. Парень запомнил ее теплую улыбку и заразительный смех. — Почему? — искренне удивляется Чимин. — В этой палате теперь лежит парень 28 лет и не подпускает к себе мед. персонал. Всем грубит, включая доктора. Он попал в аварию, и его парализовало. Очень сильно переживает, а в последнее время вообще замкнулся в себе. После этого разговора Чимин ходил задумчивым весь день. Теперь ему захотелось посмотреть на этого грубияна. Пак видел много типов больных: изможденные и безразличные, отчаянные и плачущие, грустные и подавленные. Никто из них никогда не конфликтовал с врачами и медсестрами, им просто было все равно, что с ними делали. Парализованные люди — самые несчастные из всех. Они живут, дышат, едят, разговаривают, но выглядят как куклы, мертвецы. От них не исходит жизненной энергии. Самый тяжелый случай. Самые депрессивные и замкнутые экземпляры. Чимин стоит возле двери. На табличке красуется число 512, а ладонь неуверенно скользит к холодной ручке, открывая дверь. В этот раз у Чимина в руках букет белых лилий. Цветы в точь-в-точь, как у Чимина на запястье. Белая водолазка не до конца скрывает кожу, пораженную меткой. Много раз парень представлял, кем же будет его соулмейт, и когда судьба соизволит свести его с ним. Войдя в палату, Чимин зажмурился от яркого света из окна и выбеленных стен, потолков. На кровати лежал парень с черными, как ночь, волосами и до невозможности белой кожей. Его ладони лежали поверх покрывала, а сам парень тихо посапывал. Почему-то, Чимину казалось, что глаза у него должно быть пронзительные и черные. Чимин подходит вплотную к кровати и не знает, что им движет. Он просто накрывает ладонь парня своей маленькой ладошкой. Больной чуть заметно вздрагивает, но не просыпается. Пак чувствует покалывание в районе подушечек пальцев и отдергивает руку, испуганно наблюдая за тем, как на белоснежном запястье незнакомца распускается белый цветок, как ниточка рисунка тянется все выше к плечу. На протяжении этого метка Чимина покалывает и жжется. Пак вздрагивает не от боли, а от испуга. Уронив цветы на пол, он отходит от кровати на пару шагов и в его глазах скапливаются нежеланные слезы. «Так вот ты какой. Мой соулмейт»