То, что тебя убьёт

— Это такая игра?.. — Смущение запуталось в длинных ресницах и чуть задрожало на самых кончиках. Рик криво улыбнулся. Подлокотник дивана больно врезался ему под рёбра, но он не двигался, находя в этом что-то сакральное: — Да, малыш, — Рик устало потёр лоб: — я так вымотался сегодня, хочу просто посмотреть… Так падает снег между тремя и четырьмя часами ночи, не тронутый ветром, как рубашка, бесшумно прокатившаяся по розовым плечам, скользнула на пол. Рик приподнял брови, оглядывая все, на что падал свет. Неплохо, черт возьми, неплохо. Какой синоним сексуального возбуждения Рика? Изврат. — Тебе лучше?.. — Морти покорно сложил руки на животе, медленно расстегивая пуговицу на штанах. — О да, — иронично протянул Рик и медленно поднялся на ноги. Это не было бегством, скорее разумным ограничением возможностей. — Ты просто чудотворец. Голые плечи Морти вздрогнули, когда входная дверь номера с грохотом захлопнулась. Пару листовок партии «Большого Морти» подхватил сквозняк, но быстро наигравшись, плавно опустил на пол. * Есть одна букмекерская мудрость, по своей ценности готовая конкурировать с культурным наследием Лао-цзы: «Лучшее, что светит азартному игроку в конце жизни — это выйти в ноль». Лучшее, — стоит подчеркнуть. Рик, во всём жадный и азартный до невозможности, не рассчитывал на счастливую старость. Он даже не рассчитывал на терпимую старость с щепоткой сожалений и ненависти к себе, но Рик даже в самом страшном сне не представлял ничего подобного… — Не заставляй меня чувствовать себя виноватым. Морти материализовался на его пороге в безбожную рань. И застал Рика в минуты редкой трезвости. — Ты не виноват, — Рик смазанным жестом изобразил отпущение вины. Вставать с раскладушки он не собирался. Тогда Морти сказал тихо, но с обреченной уверенностью: — У нас будет секс. Рик ответил: — Нет. У Санчеза много житейской мудрости в голове, в конце концов никто не станет спорить, что опыт — бесценная штука. Опыт — «это способ жить, превращённый в навык», от многократного повторения одного и того же дерьма на узкой жизненной дорожке. И весь свой опыт Рик аккумулировал в простую формулу: «Лучше ну его нахуй, чем хуй его знает», что означало: «Не соваться за пределы приобретённого опыта, ибо разорвёт». Морти такого обширного опыта не имел, по естественным причинам, потому руководствовался более эфемерным способом познания мира: «предчувствием». И предчувствие предчувствовало, что — Сам знаешь, будет. Рик обиженно вздёрнул брови: — То есть, ты такого обо мне мнения? — Тебя интересует моё мнение? — Морти скривился, будто у него разом заболели все зубы. Сейчас он сильно напоминал Рику престарелую женушку из мыльной оперы, готовую взять самую высокую ноту скандала. Морти продолжил в том же духе: — Ты же предпочитаешь, чтобы я засунул его себе в задницу? Рик закрыл глаза рукой и ухмыльнулся спятившей улыбкой. Куда катится этот мир. — Морти, у джентльмена не должно быть посторонних предметов в заднице… превышающих по размерам кулак и менее ласковых, чем дилдо. Морти не обиделся, что было странно. Морти сказал: — А твой член? Рик резко выдохнул и сел. Не обязательно делать что-то только потому, что все так делают. Рик озвучил эту мысль, но с бОльшим количеством нецензурных эпитетов. Морти возразил: — А почему все так делают? — Высокомерные извращенцы и уебки?.. Рик особенно не размышлял над ответом, в отличии от Морти. Парень мягко улыбнулся. Он тоже накапливал опыт с каждым днём. И, кажется, сейчас он приобрёл ещё один бесценный урок: следует как можно раньше перестать ждать от других того, что ты должен сделать сам, дабы не проебать эту безумно короткую жизнь. Рик снова закрыл глаза, ощущая, как тёплая тяжесть опустилась на его колени. Морти оседлал его, как резвого скакуна, усмирив весь его пыл одной узкой тёплой ладонью, опустившейся на трехдневную щетину. Парень нагнулся к его уху и зашептал: — Хорошо не значит правильно. Рик молитвенно возвёл очи к небу и кисло передразнил: — Плохо не значит хорошо, правильно не значит плохо… Малыш, откуда эта мудозвонская философия? Мы что, в фильме Хичкока? Обязательно делать мою жизнь настолько невыно… Фак, фак, фак. Ебаный слабак! Думал Рик, самозабвенно отвечая на поцелуй. Фак… Он прихватывал то верхнюю, то нижнюю губу парня, чувственно оттягивая, лаская… Убери от него руки, старый изврат, быстро!.. Руки, мать твою! Морти ощущался в руках тепло и упруго. Как мягкая пружина. Надавливал на колени и пах тяжестью, окружал запахом стирального порошка и кари. Чуть задрав край футболки, Рик кончиками пальцев провёл по тёплому боку — от бедра через рёбра до подмышки. Морти вытянулся в струну. Он весь звенел и дрожал. О нееет… Один поцелуй, а твоим членом уже можно алмазы колоть? О нет-нет-нет, Рик, ты же мог и иначе встретить старческий маразм, чем плох бинго?.. Или немецкое порно… — Ты сможешь с этим смириться? — Хрипло спросил Морти. Рик печально поцеловал его плечо, оттянув широкий ворот рубашки: — Мудрый муж знает, что мир несовершенен, но... не опускает стояк. — Ты хотел сказать рук? — Морти рассмеялся и уткнулся в колючую щеку. Рик слышал его смех впервые за последние три месяца, и этот смех был лучше, чем секс. — Люблю тебя. Два слова преодолели притяжение губ прежде, чем понял Рик. Но сожаления не почувствовал, особенно, когда Морти отстранился и посмотрел на него своими большими, умными и немного испуганными глазами. Санчез улыбнулся, положив руку на ещё по-юношески пухлую щеку: — Не надо отвечать. Морти открыл рот, но на губы уверенно опустилась ладонь, не давая вырваться на волю ни единому слову: — Потом, — Рик поцеловал уголок рта, а затем подбородок, — потом скажешь… Морти рвано выдохнул, подставляя шею, тонкие пальцы, щеки, губы, покатые плечи, белую кожу ключиц, упругие бёдра и до неприличия длинные ноги… «Красавица и чудовище», ядовито прошипел внутренний голос. Рик любил самоиронию и скепсис больше, чем акулы свежее мясо. — Не делай меня оптимистом, — ворчливо предупредил он, чутко ловя несдержанные, восхищенные стоны Морти, — ты сломаешь мне жизнь. Морти загадочно улыбнулся, стягивая с широких плеч белый халат: — Не переигрывай, — он плавно двинул бёдрами, проезжаясь по «стояку мудрого мужа». — Я знаю, что тебе это нравится… Рик не стал отрицать, физика выдавала его с головой. Но Морти отрицательно покачал головой и обвил его шею руками: — Спустя столько лет, тебе нравится позволять себе быть счастливым.