То, что тебя убьёт

Впечатавшись щекой в сидение, обитое нежной кожей молодого дермантина, и обильно размазав слюни по поверхности, Рик удовлетворенно закрыл глаза. Наконец, спирт укротил скорость нейронов в его мозгу, нажав большую красную кнопку «off». Отношения в семье - это особая статья расходов нервных клеток. Разлад в ней, как колебание в силе, ощущается на тонком интуитивном уровне и бьет в челюсть с силой кулака чемпиона мира по боксу в тяжелом весе. Рик от такого удара падал вниз уже давно, пока, наконец не приземлился на заднее сидение тарелки, без шансов на связную речь и физическую активность. Белый флаг развевался над ним знаменем поражения. Две недели назад было сказано многое. Злость и обида вытащили наружу самые мерзкие и обидные слова. Морти смертельно устал, он устал быть никем, устал быть рядом, но всегда в одиночестве. — Знаешь, Рик, — его красивое лицо исказила гримаса обиды и ненависти. Он держался за ручку двери, уже собираясь уйти: — Наверно, если бы я раздвигал перед тобой ноги, как другие Морти, ты бы хоть иногда делал то, о чём я прошу! — Яркие карие глаза неестественно блестели, белки его глаз прорезали красные прожилки: — Сколько стоит внимание Рика Санчеза?! — Морти рывком распахнул дверь и выплюнул последнюю фразу ему в лицо: — один минет или два? Конец света требовал решительных действий. Это как почувствовать палец в заднице во время свингер-пати. Что ты сделаешь? Уйдёшь от контакта? Или подашься навстречу? Решать нужно оперативно, решать нужно быстро, решать нужно прямо сейчас… Но Рик не мог решиться. Он, как и «цитадель», находился в руинах. А Морти с ним больше не разговаривал. Морти его просто не замечал. — Я развязал ради тебя войну… Неблагодарный ты-э-э-э пиздюк… — Нечленораздельно пробормотал Рик, пуская слюни на обивку. В голове тут же раздался голос: «Разве я об этом просил?» — Я уничтожил флот Елдаоаки… Спас грёбаный мир, как ты и хотел!.. «Ты убил множество невинных людей!» — Разве это люди, — Санчез с кривой усмешкой отмахнулся и ударил ладонью по сиденью, — это похотливые сукины дети… И я пытался тебя защитить… «Ты не умеешь рассчитать силу, никогда не умел. Рик, у тебя контроль пробуждений на уровне трёхмесячного младенца. Ты защищал меня, истребив Глунеарианцев и миллионы Морти? Рик... ты почти убил и меня. Ты почти убил меня в миллионный раз. Так не может продолжаться». Рик отчаянно сжал кулаки и ещё яростнее ударил по обшивке сиденья: — Это ты меня убиваешь, пёс, — он медленно съехал вниз, больно ударившись рёбрами о дно тарелки: — и ты мне врёшь… Ты врешь нам обоим. Голос в голове промолчал. Рик знал, что он прав. — Я всегда подвергал нас опасности, и это было тем, что тебе так нравилось, малыш, — мужчина перевернулся на спину, через стеклянную крышу на него падала россыпь хрустальной пыли с ночного неба. Рик медленно и скорбно закрыл глаза рукой: — теперь дело совсем в другом… *** Если дедушка и хотел научить Мортимера Смита чему-то полезному за последние семнадцать лет, то это главному уроку этикета от Рика Санчеза: вилку нужно класть слева от себя, а болт на всё. Морти старательно пытался усвоить этот урок, но, к сожалению или к счастью, безуспешно. В жизни есть всего одно правило, и его ещё пока никто не узнал. Каждый раз, когда Морти думал, что нащупал смысл жизни и более менее пригодные методы для существования: «быть честным», «быть добрым», «быть скромным», «быть вежливым», «быть умным», «быть терпеливым», эти постулаты обрушивались на него последствиями своей некомпетентности. Понять секрет счастливого существования невозможно, это подобно безумному кружению смыслового волчка вокруг оси «Уловки-22»*, ты безумен или нормален, или все-таки безумен, или?.. Что такое сексуальность? Это ориентация или вопрос религии? Что есть сексуальная норма, а что отклонение и извращение? Сексуальность связана с телесным контактом или с духовным переживанием момента? Можно ассоциировать возбуждение с эстетикой тела партнера или с его образом, характером, персоной, личностью? Или возможно то и другое одновременно? Половая и гендерная принадлежность зависит от характера или силы привычки? Принимать или нападать? Позволить взять своё тело, акт насилия или доброй воли? Что означает… Как быть… Зачем… Морти с истошно-злобным криком швырнул книгу в стену. — К черту! — Морти бросил ещё один увесистый том в многострадальную стену. — К черту всё! За стеной послышалась недовольная возня. По коридору прошлепала пара босых ног и через мгновение дверь комнаты распахнулась. На пороге стояла взлохмаченная Саммер: — Ты спятил? Три часа ночи!.. Морти мученически потянул себя за волосы на затылке и сдавленно простонал, падая ничком на кровать: — К чёрту и тебя, Саммер… *** — Лотерея! Беспроигрышная Морти-Лотерея от партии «Большого Морти»! Купи билет всего за доллар и выиграй сто! Лотерея! Испытай свою удачу! Рик смотрел в большие карие глаза, не изуродованные интеллектом, и медленно умирал: — Нет, спасибо, с моим везением у меня и хуй в руке застрянет… — он поднёс сигарету к губам и выдохнул дым тонкими струйками через нос. Описать запой для того, кто в нем никогда не был, не представляется возможным. Это особый жизненный опыт, особое мироощущение. В первые два дня ещё присутствует характерная опьяняющая развязность в мозгах и теле, этот эффект этилового спирта, эквивалентный сильному удару битой по голове. Но на третий день, ощущение опьянения пропадает, потому что и ощущение трезвости исчезает из памяти напрочь. И тогда становится трудно различать день и ночь, особенно если переменная сна отсутствует в уравнении суток, и невозможно вспомнить, как оказался в том или ином месте. Провалы в памяти занятная штука, будто кто-то поставил чёрный непроницаемый щиток на одном моменте прошлого, и его невозможно поднять или пробить. Как не изворачивайся и не пытайся вспомнить, память о том, как ты добрался до этого места, и что делал в другом, остаётся непроницаемой. Память не стирается, нет, она ощущается где-то там, в глубине, но до неё никак не добраться… — Новую Цитадель строят Морти, уму непостижимо, — Рик рядом ворчал, закидывая шоты удар за ударом, он уже прилично набрался, но тоже не видел причин тормозить. — Может мир меняется к лучшему, — тихо отозвался С-137, он опустошил свой ряд из восьми шотов десять секунд назад и сейчас держался за края барной стойки обеими руками, изо всех сил стараясь не упасть и не блевануть. Рик рядом разразился пьяным хохотом. — Эти маленькие конфетки хороши по-настоящему только в одном, — на лице Рика расползлась ублюдская улыбка, он щелкнул пальцами, снова подзывая к себе Рика-бармена. — Сам знаешь, в чём… — Нет, не знаю, — безразлично ответил С-137. Он глубоко вздохнул, прогоняя последний рвотный позыв, и вытащил пачку сигарет из грязного засаленного кармана когда-то белого халата. «Уподобляясь животному, я теряю боль быть человеком», в голове пронеслась строчка чьего-то мудрого изречения, Рик отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, широко махнув рукой с пачкой сигарет. — Серьезно?.. — Рик напротив Рика С-137 выглядел абсолютно также. Никаких глупых причёсок, пончо или ковбойской шляпы. Идентичный до мелочей, и от того было так страшно слышать слова, срывающиеся с его таких похожих губ. — Считай не жил, если не распробовал эту сладкую упругую попку, такую тугую, нежную… Ммм… А если правильно его подготовить, долго растягивать, заласкать всего от макушки и до узких ступней, то можно услышать такие стоны… Ох... У меня уже встал… — Рик склонился ещё ниже, они соприкоснулись локтями, С-137 расфокусированным взглядом тупо смотрел прямо перед собой: — А эта преданность в глазах, покорность, такое не купишь, такое вообще нигде и никогда… АААА! Окурок с лёгким пшиком вошёл в мягкую кожу запястья. В воздухе запахло жареным мясом. — Как думаешь, чем порно отличается от настоящего секса? — Рик крепко держал другого Рика, не давая ему отстраниться, и с особым наслаждением ввинчивал окурок ещё глубже в руку. — Больной ублюдок! Ты что совсем мозгами поехал?! — Вот и я не знаю, — С-137 удрученно вздохнул. — Может и ничем? — Он в последний раз посмотрел на скривившееся от боли лицо собеседника и одним уверенным движением ударил его в нос. Тело повалилось вниз под хруст носовой перегородки. Рик выкинул окурок и медленно, покачиваясь, двинулся к двери. На пороге Морти с листовками испуганно шарахнулся от него в сторону. Санчез притормозил и посмотрел на него мутным взглядом: — Хочешь пойти со мной? Морти сжал листовки до побелевших костяшек, но смущенно опустил глаза в пол. Рик грубо поднял его лицо за подбородок и снова спросил: — Ты хочешь сегодня пойти со мной? Гладкие щёки Морти залил алый румянец. Рик смягчился и провёл большим пальцем по пухлой нижней губе: — Сегодня ночь будет длинной…