Значит ли это..?

      — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал как-то Даня, робко присаживаясь напротив нее за кухонный стол, за которым Лиза выполняла школьные задания, готовясь к выпускным экзаменам.       Она отложила тетрадь в сторону и подняла на него внимательный взгляд. Выражение Даниных глаз — серьезное, предельно сосредоточенное — и часто и неравномерно мигавший диод на его руке, подсказали Лизе тему предстоящего разговора. Она вздохнула, в глубине души благодаря Даню за то, что именно он стал инициатором этой — Лиза чувствовала — непростой беседы.       В самом деле, сколько можно тянуть? Давно пора.       Новогодние каникулы, проведенные по большей части в компании Дани, прошли замечательно. Лиза с уверенностью могла назвать эти праздники лучшими в своей жизни. Не расстраивало даже скорое возвращение в школу и новость о приближавшихся экзаменах. Ее жизнь, определенно, преобразившаяся с появлением в ней друга, потекла теперь оживленно и весело, как весенний ручей, а череда событий, ворвавшихся к ней с приходом нового года, затягивала Лизу в водоворот, пестривший буйством красок, даря ощущение полета и неизменно радуя. До тех самых пор, пока она не начала замечать, что Даня стал от нее отдаляться.       Сложно было дать точный ответ на вопрос, когда именно это началось — их отношения с самого начала не походили на привычные отношения между андроидом и его хозяином. Однако в одном Лиза была уверена: изменения, произошедшие за последние несколько месяцев, были неспроста и совсем ей не нравились.       Сначала Даня стал задумчив и все чаще молчал, перестав даже донимать ее своими смешными вопросами. Потом они почти перестали гулять и смотреть по вечерам кино, и, как бы ни хотелось Лизе списать все это на загруженность уроками и подготовкой к выпуску, она нутром чувствовала, что дело было совсем не в этом. И вот теперь Даня, такой серьезный и как будто чем-то встревоженный, со своим фиолетовым диодом, непрерывно мигающим на кисти правой руки, сидит перед ней и, с трудом подбирая слова, сообщает Лизе о том, что им нужно о чем-то поговорить.       — Со мной происходит что-то непонятное, — осторожно произнес Даня, не дождавшись ответа.       «И не с тобой одним», — мысленно прокомментировала Лиза.       Прежде с ней никогда такого не случалось. Прежде ей никогда не хотелось ни к кому прикоснуться, взять за руку или обнять. Прежде она никогда ни с кем не танцевала да и ни за что не согласилась бы. Прежде ничье появление не вызывало у нее улыбку. Прежде у нее никогда не екало сердце и не сжималось ничего так сладко в животе от присутствия кого-то рядом. И никогда прежде ей не было грустно от того, что кто-то переставал уделять ей столько же внимания, сколько раньше.       Когда Даня смотрел на нее, Лиза невольно отпускала взгляд в пол, чувствуя какое-то необъяснимое волнение и… смущение. Вот уж чего она никогда раньше не ощущала, в отличие от него, так это неловкости при общении с андроидом. Что же изменилось теперь? Ей не хотелось отвечать на этот вопрос.       «Ты была когда-нибудь влюблена?»       «Нет, нет, нет, нет», — отчаянно краснея, шептала Лиза, оставаясь наедине с собой и пытаясь справиться с учащенным сердцебиением и с щемящим чувством в груди.       Пытаясь понять собственные эмоции, она не подозревала, что Даня испытывал то же самое.       — Что именно? — хрипло спросила она, невольно задерживая дыхание в ожидании ответа.       — Я… Я не знаю, — смутился он. — С тех пор, как я стал различать эмоции, во мне как будто что-то… перестроилось. Я посылаю и принимаю импульсы, которые различаются в зависимости от ситуации. И мой диод…       Лиза давно заметила, что в отличие от других андроидов, которых она видела практически всюду, где бывала, Данин диод имел больше цветов. Помимо привычных синего и желтого, положенных каждому роботу и сообщающих о стабильности работы системы, она часто видела на его руке фиолетовый и розовый огоньки. Она не придавала этому особого значения до тех пор, пока не узнала, что это — ненормально.       Если про фиолетовый цвет Даниного диода Лиза давно выяснила, что он, как правило, сообщал о переживаниях, то розовый сбивал с толку. Она пыталась наблюдать за андроидом, чтобы понять, в каких именно ситуациях его диод приобретал такой оттенок, но не видела связи между этими случаями: иногда розовый огонек появлялся во время их прогулок, реже — когда Лиза смеялась, рассказывая Дане какие-то истории и отвечая на его вопросы. Однажды розовый диод зажегся, когда она к нему прикоснулась.       — Мне кажется, я отличаюсь от других андроидов, — заключил Даня.       — Конечно, отличаешься, — кивнула Лиза, мягко улыбаясь, хотя в душе ее поселилась тревога. Ей не хотелось верить, что то, к чему ведет Даня, было связано с тем, о чем она думала. — Ты особенный. Разве это плохо?       Если бы роботы умели краснеть, Данины щеки залил бы румянец.       — Твои родители работают в компании, производящей андроидов, — с грустью в голосе сказал Даня, подразумевая, что Лиза непременно должна была понять то, что он пытался до нее донести. — Ты знаешь, что бывает, когда что-то в системе андроида работает не так, как было заложено в программе?       Лиза широко распахнула глаза. Если поведение робота отличается от заданной модели, это значит, что он вышел из-под контроля. Она не могла этого не знать, но испуганно покачала головой, боясь произнести вслух то, что и так уже было понятно им обоим.       — Значит ли это, что я девиант? — этот вопрос прозвучал оглушительно громко в тишине кухни, озвучивая ее самые страшные догадки.       — Что с тобой сделают, если это окажется правдой? — спросила Лиза севшим голосом.       — То же, что и со всеми, — грустно улыбнулся Даня.       Если кто-то узнает, что Даня ведет себя не так, как положено вести себя андроидам, его просто отключат.       — Тогда ничего это не значит! — воскликнула Лиза, порывисто вскакивая с места и обнимая его за шею. — Они тебя не убьют, — прошептала она, уткнувшись носом ему в макушку и добавила мысленно: «Я не допущу».       Данин диод снова зажегся розовым. Ей было страшно.       — Ты не девиант, Дань, — сказала Лиза, отстраняясь и глядя ему прямо в глаза, — просто в тебе больше человеческого, чем в других.       — Это хорошо, — спросил он, — или плохо?       Глаза начало предательски щипать. Лиза была уверена, что он чувствовал, как сильно билось ее механическое сердце.       — Я думаю, — тихо произнесла она, с трудом справляясь с дрожью в голосе, — что это хорошо.       Даня прикоснулся к ее мягкой коже, осторожно смахивая одинокую хрустальную слезинку, катившуюся по щеке.       — И тебя не пугает, что я… сломанный? — робко спросил он.       Теплая улыбка тронула ее губы. Как он вообще мог ее пугать? В голове промелькнула мысль о том, что именно это как раз всегда ее и привлекало.       — Таким ты нравишься мне даже больше.       — Я тебе нравлюсь, — тихо повторил он ее слова, и Лиза почувствовала, что начинает стремительно краснеть.       — Я имела в виду, что… — начала было Лиза, но осеклась, сама не зная, что именно она имела в виду. — Мне еще нужно много чего сделать на завтра, я пойду, — выпалила она, нервным движением пальцев заправляя прядь светлых волос за ухо.       С этими словами Лиза принялась торопливо собирать разбросанные по столу учебники, чувствуя на себе пристальный взгляд андроида.       — Это еще не все, — сказал вдруг Даня, когда Лиза уже собиралась скрыться за дверью кухни.       Она остановилась и взволнованно посмотрела на него. Стало немного жарче.       — Я чувствую перепады температуры, и мой процессор посылает какие-то сигналы, которые отдаются… вот тут, — Даня приложил руку к собственной груди. — Это похоже на тревогу, только с положительной эмоциональной окраской. Тревога должна доставлять дискомфорт, но это чувство нельзя назвать неприятным. Я не могу это объяснить, но мне нравится испытывать его снова и снова. В моей программе подобное не заложено.       — Как давно это началось? — глухо спросила Лиза, сопоставляя размытые Данины описания с собственными ощущениями.       — Я не знаю, — Даня задумался, словно что-то вспоминая. — Может быть, в конце прошлого месяца или чуть раньше. Я не знаю, — растерянно повторил он, удивляясь тому, что впервые потерялся во времени. Это казалось и должно было быть невозможным для него в принципе.       «Значит ли это, что ты мне нравишься?» — вспомнилось Лизе, и что-то сжалось у нее внутри. Она нервно сглотнула.       — Как это называется? — спросил Даня, с надеждой глядя на нее, словно от Лизиного ответа зависела вся его жизнь. — Как называется это чувство?       Лиза бросила на него испуганный взгляд и ничего не ответила, поспешно покидая кухню. Она так и не смогла произнести это вслух, а Даня так и не успел сказать ей, что в последнее время что-то странное стало происходить не только с его системой, но и с его телом.

***

      Когда, показавшись на пороге ее комнаты, Даня тяжело покачнулся и чуть было не завалился на бок, Лиза не на шутку перепугалась. Схватив андроида под руку и с трудом не давая ему упасть, она усадила его на кровать. Руки у Дани были горячие.       Это было странно и очень страшно одновременно. Прежде Лиза никогда не замечала, чтобы с Даней происходили физические изменения. Она знала, что для андроидов это невозможно. Но Даня не был обыкновенным роботом.       «Значит ли это, что я девиант?»       Короткое воспоминание об их разговоре обожгло ее изнутри. Лиза была уже ни в чем не уверена, а может быть, просто боялась себе признаться, допустить даже мысль о возможности того, чего она так боялась, но в тайне желала все это время. Ведь, если бы ее невероятные, смутные предположения оказались правдой, это значило бы слишком многое для них обоих…       — Даня, — встревоженно лепетала она.       Ее голос отдавался в ушах гулким эхом, заставляя механизм в левой части его корпуса тикать громче и быстрее. Внутри как будто бы все горело, в висках непрерывно пульсировало, чувство тяжести мешало контролировать собственные движения.       — Дань, ты что? Даня! — Лизин голос вот-вот готов был сорваться на крик. — Посмотри на меня. Что с тобой?       Она обхватила ладонями его лицо, заставляя андроида поднять на нее взгляд — непривычно затуманенный, мутный, какого у него никогда еще не было.       — Ты как будто горишь, — прошептала Лиза, и ее охватил холодный, липкий страх.       Если бы Даня был человеком, Лиза решила бы, что он болен. Но роботы не болеют, и то, что происходило с Даней, было неправильным, ненормальным, ставило в тупик и вызывало у Лизы неконтролируемое чувство тревоги, медленно перераставшее в панический ужас. В эту самую минуту для нее не было ничего важнее его судьбы. Даня, привалившийся к спинке Лизиной кровати, тяжело дышавший и смотревший на нее рассеянно-доверчивым взглядом, был единственным, что имело значение.       — Процессор… греется, — произнес андроид на выдохе. — Моя система дает сбой.       Даня прекрасно осознавал, что рано или поздно этот день должен был настать, как где-то на задворках сознания осознавала это и Лиза. Они никогда не говорили на эту тему, словно дав друг другу молчаливое обещание не думать, не строить догадок, не прокручивать в голове худший сценарий развития событий, и оба неоднократно его нарушали.       Он не хотел ее пугать, Лиза и без того знала, что дела были плохи. Но, пообещав себе однажды быть всегда с ней честным, Даня не мог держать Лизу в неведении и, сделав над собой колоссальное усилие, попытался объяснить ей, что с ним происходит, хотя термин «сбой системы» и не охватывал в полной мере весь спектр чувств, испытываемых роботом. Об одном только Даня умолчал: сбой произошел не сейчас и даже не в этот день, а гораздо раньше.       — Значит ли это, что ты можешь… умереть? — выдавила из себя Лиза, с ужасом озвучивая самое страшное из своих опасений.       — Умереть… — повторил Даня. Мысль о том, что Лиза говорила о нем как о живом человеке, заставила его вымученно улыбнуться. — Я не знаю, правда, — ответил наконец он, искренне сожалея, что не может развеять Лизиных страхов.       Лиза вспыхнула. Мутная пелена застилала ее глаза; она чувствовала, как горячие слезы текли по ее щекам, обжигая бледную кожу, но даже не пыталась сдерживать их.       — Лиза… — тихо позвал Даня.       Он осторожно взял ее за руку и потянул на себя, прося сесть рядом. Она молча выполнила его просьбу.       Ему всегда было тяжело видеть ее слезы, хотя он долго не мог понять, почему. Но если раньше это было тяжело, то сейчас это становилось просто невыносимо. Однажды Лиза уже называла ему это чувство, когда внутри все сжимается, так что становится трудно дышать, а эмоции зашкаливают, так что диод на руке неистово мигает фиолетовым цветом. «Больно». Это было больно.       Даня смотрел ей прямо в глаза, словно ища в них ответ на главный вопрос. Казалось, одной только Лизе было под силу помочь ему. Впрочем, видимо, так оно и было. Лиза взглянула на него в ответ, и осознание накрыло их с головой одновременно. Слова не требовались. Ответ пришел сам собой.       — Не плачь, — прошептал он, бережно вытирая Лизины слезы подушечкой большого пальца.       Его рука прошлась сверху вниз по ее щеке и остановилась где-то в районе шеи. Несмело подавшись вперед, Даня накрыл Лизины губы своими, увлекая ее в неумелый, робкий поцелуй.       — Дань, — выдохнула Лиза, отстраняясь и судорожно хватая ртом воздух, — что ты делаешь?       Лиза растерялась. От неожиданности она замерла, испуганно глядя на него и не зная, как реагировать на действия андроида. Даня почти физически ощущал, как механизм в ее груди бьет набатом. Он улыбнулся уголками губ.       — Дестабилизирую встроенную программу компьютера.       Набрав в легкие побольше воздуха, словно готовясь к прыжку в воду, Лиза порывисто прильнула к нему, неловко перекидывая ногу через его бедра и оставляя на Даниной шее влажный поцелуй.       В ее жизни никогда раньше не случалось ничего подобного. Было как-то неловко и немного страшно. Но, когда его руки, мелко подрагивая, несмело поползли наверх, как бы ненароком задевая краешек Лизиной футболки и мягко касаясь округлой девичей талии, так что от этого прикосновения по коже побежали мурашки, Лиза, отбросив сомнения в сторону, подалась немного вперед. Выгибаясь в спине и поднимая руки наверх, она давала понять, что будет не против, если Даня продолжит.       Получив ее молчаливое одобрение, Даня стянул с девушки ставший ненужным предмет одежды и на секунду отстранился, скользя взглядом по тонкой шее, где красовалось оставленное им маленькое розовое пятнышко, чуть выпирающим ключицам, нежной впадинке между грудями. Стыдливо улыбнувшись, Лиза взялась за край его худи, следуя его примеру.       — Дань, — полушепотом спросила она, — а ты умеешь?       Откуда он знал, что делать, Даня не мог себе объяснить, но пальцы сами, повинуясь какому-то, отнюдь не программой заложенному инстинкту, потянулись к застежке Лизиного бюстгальтера. С ее губ сорвался легкий вздох, когда андроид коснулся твердых бусинок ее сосков, а его мягкие волосы приятно защекотали шею.       Не разрывая поцелуя, они осторожно опустились на холодные простыни. Лизины пальцы путались в его волосах, а прерывистое дыхание опаляло шею. Не стараясь больше унять разгоревшегося в груди пожара, Лиза пыталась что-то сказать Дане.       — Стой, — прошептала она, рвано дыша. — Что, если из-за этого твой процессор совсем перегреется, и ты…       Даня не дал ей договорить, вновь накрывая ее губы своими и, будто бы осмелев, проникая языком внутрь.       — Есть ве­щи, ко­торые нель­зя узнать, по­ка не поп­ро­бу­ешь, — улыбнулся он сквозь поцелуй, повторяя ее же, Лизины, слова. — Все будет хорошо, я обещаю.       Домашние штаны полетели на пол вслед за серыми спортивками.       Лизины волосы разметались по подушке, на горячих щеках играл яркий румянец. Склонившись над ней, Даня любовался ее чертами, разглядывал с любопытством и придыханием, открывая Лизу с другой, неизведанной и доселе неизвестной ему стороны. Кончики пальцев гуляли по ее оголенному животу, заставляя изредка вздрагивать, закусывая нижнюю губу. От его прикосновений сладко тянуло внизу, все тело наполняло приятное напряжение. Ощущение было такое, что она вот-вот взлетит и рухнет о землю.       Вслед за ним Лиза несмело коснулась его разгоряченной кожи, помогая избавиться от последней лишней детали одежды. Ненадолго остановила на нем свой взгляд, внутренне удивляясь тому, насколько похожим на человеческое было тело андроида, с одним только отличием, о котором она догадалась чуть позже и которое, впрочем, совершенно ее не волновало.       Чувствуя исходившие от нее импульсы, которые ощущались теперь сильнее, чем когда-либо, Даня посмотрел на Лизу, будто спрашивая, готова ли она, будто боясь сделать ей больно, разбить ненароком, как фарфоровую статуэтку.       — Если ты боишься… — взволнованно начал он.       Ему встретился лучистый взгляд ее кристально-чистых глаз табачного оттенка. Лиза еле заметно покачала головой, переплетая их пальцы.       — Все хорошо, — прошептала она, — я не боюсь.       Они стали единым целым, и электронные механизмы в их груди заработали в унисон.       Дыхание учащалось, с губ невольно срывались тихие стоны, и Лиза неосознанно все сильнее и сильнее сжимала Данину руку до тех пор, пока не вскрикнула от внезапно пронзившей ее боли, перед глазами не заплясали цветные пятна, что-то тугое не натянулось струной и не лопнуло внутри нее, тело не свело приятной судорогой и сладкая истома не разлилась по всему ее нутру, заставляя Лизу обмякнуть в Даниных объятиях.       Закусив нижнюю губу и улыбаясь уголком рта, Лиза уткнулась носом в его высоко вздымавшуюся грудь, пряча свое раскрасневшееся, залитое краской смущения и сиянием счастья лицо.       — Значит ли это, что я люблю тебя? — прозвучал его тихий вопрос, разорвавший вязкую тишину комнаты.