Больная Вселенная

У жителей стен начинались довольно прохладные деньки. Вся природа словно заговорила о приближении осени, и погода резко менялась: за жаркими летними днями спешили холодные дожди, что смывали зной с земли, остужая собой все вокруг. Летом командор разведки Эрвин Смит постоянно оставлял окна открытыми, проветривая застоявшийся воздух в помещении. Так как Эрвин отличался своим горячим нравом в постели, а сам постоянно мучился от невероятной духоты, лишний ветерок в спальне точно не мешал. Противоположной точки зрения придерживался капитан Леви, которому постоянно было холодно и чьими злейшими врагами были пыль и сквозняки. В этом была и доля неправды: Леви нравилось спать у окна. Легкий прохладный ветерок охлаждал его вспотевшее после ночных упражнений тело, а когда становилось слишком холодно, он прятался в объятьях своего любимого командора. После произошедшего за стенами, когда оба чуть не потеряли друг друга, Леви и Эрвин стали безумно близки. Аккерман уже забыл, как выглядят его покои, возвращаясь лишь иногда в свой кабинет, чтобы забрать необходимые документы, которые ему по обычаю приносили туда. Казалось, у них с Эрвином кабинет стал общий: все чаще Леви находили именно там, а Ханджи запаслась новым чемоданом вопросов и шуток про отношения командора и капитана. Эрвин по этому поводу был совершенно спокоен, зато Леви до сих пор жаждал втихую прикончить очкастую, особенно после того, как та полезла куда не надо с расспросами насчет действенности ее чудесных мазей, которые сотни раз прошли "испытания": - Леви, мне нужно больше интимных подробностей! К слову, сегодня как раз был тот день, когда днем погода была просто великолепная, а ночью началось резкое похолодание. Леви проснулся, ощущая дуновение холодного ветра, просачивавшегося в комнату сквозь открытое окно, и, встав, сразу поспешил его закрыть, тихонечко поворачивая задвижку, чтобы не разбудить Эрвина. Вернувшись в кровать, он тут же обхватил своими ручонками большую тушу командора, прижимаясь щекой к его горячей груди. Надо сказать, Леви всегда удивлялся тому, что Эрвин оставался ужасно теплым даже при прохладной погоде, чего не сказать о самом Леви, чьи ладони чуть ли не покрылись инеем. Из-за своей боязни холода он всегда спал в огромной рубашке Эрвина, желательно обхватывая самого Эрвина, служившего ему живым обогревателем. Но даже после этого Леви не смог заснуть, вслушиваясь в биение сердца командора, и просто лежал еще несколько минут, пока Эрвин сам не зашевелился. Подняв руку, чтобы протереть глаза, Смит наткнулся по пути на что-то пушистое и, не задумываясь, погладил. Лишь потом он открыл глаза, встречаясь взглядом с возлюбленным. - Привет, - улыбнулся он и обнял Леви свободной рукой. - Замерз? - Замерз, - тихонечко ответил Леви, неотрывно смотря на заспанного Смита, что, будто довольный кот, съевший сметану, сиял голубыми глазами в кромешной тьме. - О тебя погреюсь, пока не усну. - Ты же не засыпаешь, если проснулся, - заметил тот слегка хриплым голосом и снова погладил его по голове, нащупывая то нежное местечко под ухом сзади. - Достать тебе одеяло? Леви не мог игнорировать эту ласку, никогда не мог. Тысячи мурашек рассыпались по всему телу, а сам он чуть ли не начал издавать звуки удовольствия. Это было одно из самых чувствительных мест на его теле, а Смит снова его этим дразнил. - Зачем мне одеяло, когда ты тут теплый, - он легонько коснулся губами горячей груди Эрвина. Оглядываясь на себя прошлого, когда после секса он кутался в сотни одеял, замерзая, настоящий Леви был как никогда счастлив: огромная подушка Эрвин теперь в его бесконечном пользовании. Слегка раздвинув ноги, Эрвин аккуратно зажал между ними заледеневшие ступни Леви, отогревая, а потом слегка приподнял под головой подушку и лег, почти касаясь губами черных волос. И как он мог столько времени отказываться от такого чуда, как тонкий, нежный и любящий Леви в его объятиях? Проведя пальцами вверх по шее, командор обвел маленькую ушную раковину и погладил кончик тонкой черной брови. - Я могу согреть тебя еще быстрее и сильнее. - А я не против, - Леви немного приподнялся вверх, чтобы коснуться губами основания шеи командора, совершенно невесомо целуя. Было слишком странным и милым то, что Леви настолько растаял в руках Эрвина и готов был вылить на любимого тонну нежностей, зацеловать его всего. Хотя, кажется, Эрвин сам от этого не отказывался... - Но я не хочу быстро. А вот сильнее - самое то. - Мне нравится ход твоих мыслей, - горячая ладонь скользнула вниз по узкой спине и забралась под рубашку, накрывая крепкую круглую задницу. Наклонив голову еще ниже, Эрвин поцеловал Леви в макушку и зарылся пальцами в волосы. Прикосновения влажных губ посылали по всему телу тысячи мурашек, а где-то внутри как будто вспыхнуло маленькое солнышко, побуждая дарить в ответ еще больше любви и нежности. Медленно прочертив ладонями путь от груди до шеи, Леви обхватил лицо Эрвина, поглаживая большими пальцами его скулы, а после коснулся его нижней губы. Не ожидая, пока сам Смит надумает его поцеловать, Аккерман подался вверх, накрывая в легком неглубоком поцелуе губы командора. Поцелуй вышел очень осторожным, трепетным и слишком сладким, чего Леви сам от себя не ожидал. Сегодня хотелось быть очень ласковым и нежным. Из-за чего появилось такое чувство, он не знал, но предпочел не думать об этом, запуская пальцы в растрепанные светлые волосы любимого. Эрвин ответил на поцелуй с не меньшим трепетом, мягко сминая его губы своими и обнимая Леви обеими руками. На мгновение оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, он принялся слегка прихватывать губы Леви, опаляя дыханием его рот, и все никак не спешил углублять поцелуй. Язык его осторожно обвел верхнюю губу капитана с внутренней стороны - там, где Леви больше всего нравилось, - а потом коснулся нижней. И от этого Леви буквально задрожал в руках Смита, тяжело задышав от обрушившегося на него чувства. Он прижался еще ближе, запуская и вторую руку в волосы Эрвина, перебирая пряди его волос, а потом потянул любимого на себя, понуждая лечь на него сверху. - Я не понимаю, что происходит, когда ты рядом, - оторвавшись от мягких губ, прошептал Аккерман и нежно обхватил губами нижнюю губу Эрвина. - Словно... словно наваждение какое-то... - А я уже не пытаюсь понять, - Эрвин очертил пальцем профиль Леви, а потом погладил большим пальцем острый подбородок. - Ты со мной, а, значит, я могу ни о чем не думать, кроме тебя, - концом этой речи стал очень бережный поцелуй в кончик носа, а потом и в губы. После этих слов Леви лишь сильнее прижался к Эрвину, прогибаясь в спине. Он обхватил возлюбленного за шею, лишь ненамного углубляя поцелуй, запуская язык в рот Смита, чтобы нежно коснуться его языка. Каждый их раз получался слишком особенным и уникальным, каждый запоминался, даже когда они лишь фактически были вместе... нет, не так... когда они всего лишь удовлетворяли желание плоти друг друга. Леви запоминал, складировал в памяти каждый миг единения с возлюбленным. И надо же было так ему полюбить этого человека! Но Эрвин - и в этом капитан был уверен - любил его ничуть не меньше. Эрвин же не хотел прерывать их контакт ни на мгновение. Даже когда пришлось оторваться от прекрасных, говорящих лучше любых слов губ, он принялся покрывать поцелуями все лицо Леви, особенно много внимания уделяя черным бровям и прикрытым векам. Каждая черточка этого лица, каждая морщинка, каждый изгиб был для Эрвина священен, но даже его словарного запаса не хватило бы, чтобы подобрать определение той лавине болезненной, трепетной любви, что охватила его сейчас. Это был первый раз, когда Леви не срывался на едкие замечания, а лишь послушно принимал каждый поцелуй на своем теле. Он приоткрыл губы, тяжело дыша: ему совершенно перестало хватать воздуха из-за тесного контакта. В горячих, опытных руках было слишком хорошо, и собственные руки Леви принялись исследовать обнаженный торс командора, а одна рука на мгновение замерла напротив сердца Эрвина, чувствуя, как его сердцебиение выравнивается, звуча в такт с сердцебиением любимого. Ощутив это прикосновение, Эрвин отстранился на мгновение, но лишь для того, чтобы положить ладонь поверх руки Леви. Застыв так на мгновение, он осторожно переплел их пальцы и поднес руку возлюбленного к губам: - Я бы хотел прожить так каждую секунду. - Никогда тебя не покину, Эрвин, даже не мечтай, - пальцы Леви сильнее сжали пальцы Эрвина. Не самая легкая тушка командора лежала на небольшом теле капитана, давя на него всем своим весом. И это, наверное, была самая неромантичная часть всего действа. Леви раздвинул ноги, чтобы им обоим было удобнее, а потом погладил ногой бедро Эрвина. - Моя жизнь наполнилась смыслом, когда я впервые увидел тебя. - Помнится, ты хотел меня убить тогда, - с легкой улыбкой заметил Эрвин и положил руку на бледное бедро со следами от ремней УПМ. От соприкосновения с пахом Леви, пусть даже и сквозь ткань, внизу живота маленькими вихрями закручивалось возбуждение, возвращая к жизни немаловажную часть тела. - А я не мог отвести от тебя взгляда. Ты просто создан для того, чтобы летать. Мое крыло. - Я и сейчас хочу убить тебя за то, что много болтаешь, - этой язвительной фразы Леви все-таки не сдержал, но тут же перехватил губы Эрвина своими, прося прощение за свою хамоватость. Он чуть приподнял бедра, проезжаясь пахом по паху Эрвина, касаясь полувозбужденным членом естества Смита, и повторил это снова, чувствуя значительную твердость возлюбленного. Поцелуй был очень медленный и повторял амплитуду колебаний бедер капитана, даря Эрвину еще больше безумных ощущений. - Ты мое, Эрвин. Крыло. Только благодаря тебе я сейчас могу летать. Эрвин прикрыл глаза, не в силах справиться с таким обилием впечатлений: нежные слова Леви, его мягкие губы, неспешное скольжение плоти вдоль плоти, наполненный почти потусторонним светом взгляд серых глаз... Простонав в поцелуй, он оборвал его, а потом склонился к уху Аккермана и шепнул: - Полетели еще выше? Только мы вдвоем, здесь и сейчас... - Что ты хочешь, Эрвин? - полуприкрытые глаза Леви говорили о том, что капитану сейчас очень хорошо, и что было в голове у Эрвина, он не имел ни малейшего понятия. Губами Аккерман коснулся его щеки, оставляя на ней мокрый след. - Я хочу подарить тебе такое удовольствие, о котором можно только мечтать, и сам хочу насладиться тобой, как только возможно, - Эрвин подкреплял каждые пару слов нежным поцелуем то в ухо, то в шею, пока не добрался до острого плеча. - Это будет самый лучший полет, обещаю тебе. - Очень жду, что ты там задумал, - с придыханием ответил Аккерман, чувствуя, как возбуждение начинает нарастать с каждым поцелуем Эрвина. Рубашка того была полурасстегнута и спущена чуть ниже, давая доступ к обнаженному, не считая белья, телу Леви. - Я просто хочу быть с тобой. Эрвин погладил большим пальцем острую скулу, а потом провел по переносице: - Я хочу завязать тебе глаза. Ты мне веришь? - Мне уже самому интересно, - на словах Эрвина член Леви одобрительно дернулся, откликаясь на предложение. Леви смущенно закрыл пол-лица длиннющим рукавом рубашки, оставляя открытыми лишь блестящие в темноте глаза. - Леви... - выдохнув с облегчением (неужто он и впрямь сейчас задержал дыхание, на короткий миг по-детски испугавшись отказа?), Смит отвел его руку и с безумной нежностью накрыл его губы своими. Внутри плескалась сумасшедшая радость, как будто Леви только что согласился стать его супругом (если, конечно, не считать того, что служба в разведке уже повенчала их раз и навсегда). Когда поцелуй прервался, он коснулся губами кончика носа и погладил тонкие пальцы: - Приподнимись, разденем тебя для начала. - Разве это нельзя сделать, когда на мне уже будет повязка? - он удивленно приподнял бровь, но, заметив долгий мыслительный процесс, отразившийся на лице Эрвина, тут же покачал головой, поднимаясь, чтобы расстегнуть оставшиеся пуговицы на рубашке, а позже она была отброшена Леви в сторону. - Думаю, трусы ты сам снимешь, - Леви приблизился к Смиту, нежно целуя линию его подбородка, ведя дорожку вниз по горячей шее командора. - Я на тебя сегодня не посмотрю? - Если хочешь, я сниму ее с тебя, прежде чем войду, - Эрвин крепче прижал его к себе, шумно дыша и невольно подставляя шею под пылкие поцелуи. Прежде чем встать с постели, он наградил Леви еще одним нежным поцелуем и, достав из кармана куртки, висевшей на стуле, шейный платок - тот самый, который Леви когда-то подарил ему, - вернулся в кровать и аккуратно повязал его поверх глаз возлюбленного. А потом снова обнял его, оглаживая везде, где только можно, успокаивая и распаляя, давая почувствовать, что все в порядке. С закрытыми глазами остальные органы чувств обострились в разы, особенно если учитывать то, что Леви был возбужден, и каждое прикосновение к его телу отдавалось безумным трепетом и волнением. Аккерман дрожал, выгибаясь навстречу Смиту, чувствуя себя марионеткой в руках более сильного партнера, что бесстыдно давил на самые чувствительные точки на теле капитана. Улыбнувшись такой неподдельной, такой искренней реакции, Эрвин заскользил руками по всему телу Леви, давая тому прочувствовать каждый миллиметр собственной кожи. Он чередовал легкие, почти невесомые касания с настойчивым поглаживанием, а потом прокладывал себе путь губами, иногда пуская в ход язык. На некоторые точки он возвращался, чтобы коснуться или поцеловать их совсем по-другому, порождая новую реакцию - вздох, стон или непроизвольное движение тела. Больше всего он обожал прослеживать языком и губами темные следы от ремней на бледной коже, что ярче всего выделялись на плечах и бедрах. Леви непроизвольно сжимал в пальцах покрывало постели, когда Эрвин языком касался его синяков, слегка надавливая на них, но вместо боли капитан чувствовал лишь наслаждение, словно ему хотелось, чтобы язык сильнее надавил, давая почувствовать боль на грани удовольствия. Сейчас Леви ощущал себя фетишистом похлеще Эрвина. Пальцами руки он снова зарылся в волосы командора. С завязанными глазами все ощущалось острее, и тело просило большего. - Хочу, чтобы ты тоже испытал подобное... Это просто невероятно... - Я это запомню, - обласкав впалый живот, подрагивающий от каждой ласки, Эрвин внезапно переключился на великолепные ноги Леви. Подняв одну вверх, он принялся осыпать поцелуями внутреннюю поверхность белого бедра, спускаясь ниже и выискивая чувствительные местечки на тех частях тела, что так бессовестно оставлял без внимания во время их постоянных занятий любовью. Ноги Леви сводили его с ума каждым своим движением, каждым четким ударом, и сейчас он чувствовал себя как ребенок, дождавшийся сладкого. Хватка на золотистых прядях Эрвина стала жестче: Леви начал терять связь с реальностью, а губы Эрвина до главного даже не добрались. Запертая в белье плоть истекала смазкой, образуя большое мокрое пятно около головки. Аккерман дрожал, жадно глотая воздух при каждом вздохе. Он обязательно проделает с Эрвином это снова, только жертвой будет Эрвин. И, может быть, снизу будет тоже он. Щедро одарив ласками практически все тело возлюбленного, Эрвин, наконец, прижался щекой к его животу и освободил его от белья. Возбужденный до невозможности член так и просился в руку, и Эрвин сначала погладил большим пальцем открывшуюся головку, а потом мягко сомкнул кулак вокруг ствола, двигая рукой медленно, чтобы дать Леви прочувствовать каждое движение. - Я хочу слышать тебя, - проговорил командор, потираясь носом о безволосую мошонку. - Расскажи, что ты чувствуешь? - Что ты меня сводишь с ума... Эрвин, это невозможно... - прогнувшись в пояснице, Леви толкнулся в руку Смита, выдавая какие-то невероятные стоны удовольствия. Он откинул голову на подушки, не в силах прекратить издавать прекрасные звуки. Даже от себя он не ожидал, что поддастся на провокации командора. - Я чувствую каждый твой палец на члене. Ты такой горячий... - он застонал, когда нос вновь коснулся его мошонки, а следом ощутил легкое прикосновение губ. - Ты дышишь прямо в яйца. Это щекотно... - Но приятно, ведь правда? - Эрвин слегка прихватывал губами нежную кожу, лишь обещая удовольствие. Но потом, услышав особенно громкий стон, он все же сжалился, вбирая в рот сначала одно яичко, потом другое, а затем и вовсе принялся выписывать круги кончиком языка, не забывая двигать рукой. - Я очень люблю ласкать тебя здесь, когда ты такой чувствительный и открытый... Леви... Леви совершенно забыл, как дышать, когда мягкий язык осторожно касался его, но в это же время горячая рука уделяла внимание его плоти, совершенно выбивая из колеи. Столько разных ощущений смешались, не позволяя Леви здраво мыслить в этой ситуации. Ему лишь оставалось извиваться в кровати и издавать эти стоны, что он, в принципе, и делал, забывая о том, что происходит вокруг. Разве что про Эрвина забыть бы никак не удалось. - Растягивай меня, прошу... - широким движением языка Смит облизал сразу оба яичка, а колени Аккермана задрожали, раздвигаясь еще шире. Только Эрвин мог так его подводить к грани реальности. - Мы никуда не спешим, ведь правда? - оставив член возлюбленного в покое, Эрвин наклонил голову ниже, чтобы оставить симметричные укусы на нижней части бледных ягодиц, а потом зализал следы зубов. Левая ладонь легла на низ живота, мягко поглаживая, и Эрвин вдруг залюбовался тем, как блестят в практически полной темноте крошечные капельки пота на гладкой коже. Леви вдруг дернулся, его живот поджался, и Эрвин с недоумением отнял руку и только потом вспомнил про пересекающий ладонь шрам. - Неприятно? - Что это было? Это ведь рука? - поежился Аккерман, а через секунду сам понял, что это всего лишь шрам Эрвина на ладони - подарок, оставленный Эрвину Леви до конца жизни. - Все хорошо. Продолжай. Мы никуда не спешим, но когда ты это почувствуешь, то сам поймешь, почему я хочу тебя... Это приятно, но ведь мучительно до ужаса, - Леви слишком точно для человека с завязанными глазами схватил ладонью ладонь Эрвина, осторожно сжимая и прослеживая пальцами длинный шрам. Командор глубоко вздохнул, прижимаясь щекой к бедру возлюбленного, и поцеловал нежную кожу. - Значит, сегодня я твой мучитель? - в его голосе прозвучали игривые нотки. - Раз так, я хочу тебя еще немного помучить, не возражаешь? Ты так восхитительно реагируешь... - Эрвин, не перегибай палку. Я сейчас платок сорву, тебя свяжу и оттрахаю до звезд перед глазами, - недовольно фыркнул Леви, бедром легонько ударяя Эрвина по щеке. - От такого поворота я бы тоже не отказался, - пробормотал тот с усмешкой, а потом подложил ладони под ягодицы возлюбленного и уткнулся лицом в вожделенную ложбинку. Переходить к самому главному он не спешил, проходясь поцелуями и легкими мазками языка вдоль расщелины, но едва касаясь самого входа. А потом, все-таки сжалившись над Леви, аккуратно надавил на отверстие языком, неглубоко проскальзывая внутрь. Большими пальцами он гладил чувствительные складки в тех местах, где ягодицы переходили в бедра, а действовать языком старался максимально бесшумно, вслушиваясь в каждый издаваемый Леви звук. Совершенно бесстыдно и громко простонав оттого, что язык всего лишь на несколько миллиметров прошел внутрь, Леви до хруста сжал ткань в своих ладонях. С тех пор, как Эрвин познал всю чувствительность кожи вокруг ануса Леви, он пользовался этим чуть ли не каждый раз: то масляными пальцами будет обводить, пока Леви без проникновения кончит, то языком (а вот это уже было редким явлением, так как Аккерман обычно не позволял столь срамных мест ртом касаться) наворачивал круги, а также любил проводить по приоткрытому входу головкой, размазывая смазку, заодно мучая Леви. Бедный Леви уже настрадался из-за этого, становясь жертвой командора с извращенными наклонностями. В этом удовольствия было слишком много, но почему Эрвин так спокойно наблюдал за тем, как его возлюбленный с ума сходит от происходящего?!.. - Я уже хочу наплевать на все прелюдии. Главным преимуществом и, пожалуй, последствием их регулярного секса было то, что в тумбочке у Эрвина всегда было достаточно различных мазей и масел, с которыми они обожали экспериментировать. В этот раз в ход пошла так любимая Леви лавандовая мазь. Слегка смазав пальцы, Эрвин протолкнул два внутрь, безошибочно находя простату, и переместился повыше. Терять время даром он не собирался, а потому обрушил на грудь и живот Леви море нежных поцелуев, разрабатывая давно привыкший к такому обращению, но все такой же чувствительный проход. На что именно отвлекаться, Леви не имел ни малейшего понятия, но эта концентрация приятных ощущений внизу и давление на эрогенные зоны говорили о том, что он не протянет долго. Он боялся, что поизойдет, как в прошлый раз: Эрвин настолько его раздразнил и распалил, что при первом толчке Леви кончил сразу же, за что выслушивал шуточки на тему своей чувствительности еще целую неделю. И вот это начиналось снова. - Эрвин, я не могу... - Уже все, Леви, - прошептал тот ласково, вынимая пальцы. Левую руку он положил на щеку возлюбленного и погладил его по носу, подцепляя и убирая повязку. Только сейчас он обратил внимание, насколько сильно возбудился сам: в паху нещадно ныло, а член требовал сию же секунду оказаться в Леви. - Я не буду больше тебя мучить. Себя, кстати, тоже... Руки Леви тот час же обхватили шею Эрвина, притягивая к себе. Он так и не открыл глаза, продолжая, словно слепой котенок, ориентироваться по другим органам чувств. Пальцы зарылись в необычайно мягкие волосы возлюбленного, а губы воссоединились в поцелуе. Головка члена Смита проехалась по плоти самого Леви, смешивая смазки обоих, и легонько ткнулась в анус Аккермана. - От тебя пахнет... чем-то сладким... - проведя носом по шее Эрвина, заключил Леви. - Думал, мне показалось, но правда... ты вкусно пахнешь. - Новое мыло, - отозвался тот, крепче обнимая возлюбленного и совсем легонько толкаясь головкой, не входя, а лишь лаская. - Ханджи опять смешала кучу каких-то трав. Если хочешь, утром тебя вымою. - Как всегда, все оказалось проще, чем я думал, - Леви открыл глаза, тут же встречаясь взглядом с Эрвином, и не смог сдержать легкой улыбки, смотря завороженно на любимого. - У тебя красивый оттенок глаз. Цвет неба... - он даже не понимал сказанных им самим слов. Словно он совершенно ничего особенного не сказал. - В последнее время вообще-то небо цвета твоих глаз, - улыбнулся тот в ответ, чувствуя, как все внутри наполняется нежностью. - Но это неважно. Важно, что ты его видишь. Прижавшись лбом ко лбу возлюбленного, он обнял его лицо обеими руками, держась на локтях, и медленно, не торопясь скользнул внутрь, чувствуя, как расходятся стеночки, снова безропотно принимая его. И сам не сдержал неожиданно высокого стона. - Эрвин... - Леви намертво вцепился в любовника, вжимаясь пальцами в его кожу на спине. Смит медленно, но верно раздвигал собой влажные и упругие стеночки, а те плотно облепляли собой твердое естество. Губы капитана ткнулись куда-то в подбородок Эрвина, жадно целуя влажную от пота горячую кожу. Ноги моментально оказались закинутыми на широкую спину. - Эрвин... - Леви, Леви... - лихорадочно шептал командор, проникая до самого конца. Он и подумать не мог, насколько эта нежная чувственная игра заведет его самого, и сейчас весь он так же, как и Леви, превратился в оголенный нерв. - Никому не позволю забрать тебя у меня. Никому, никогда... - Не думай, что я позволю этому случиться, - Леви чувствовал дрожь Эрвина, чувствовал безграничный трепет, с которым совершался каждый медленный и глубокий толчок. Член Эрвина проникал слишком глубоко, так что Леви казалось, что у него есть какие-то дополнительные точки удовольствия внутри, о которых раньше он не имел ни малейшего представления, и плотно прижимался к простате, растягивая мышцы собой. С одной стороны, хотелось потребовать, чтобы Эрвин врывался в его тело, нещадно заполняя собой каждый миллиметр, а с другой - принимать в себя его чересчур нерасторопно и нежно, наслаждаясь каждой секундой. И Леви выбрал второй вариант. Как много еще у них будет таких мгновений?.. - Ты мой, ты мой... - Да, - практически болезненно выдохнул Эрвин ему в губы и накрыл их своими, ища больше контакта, больше близости, настолько сильной, что начинало ныть в груди. Он едва не потерял Леви тогда, во время поимки титана, и думать о том, что все может повториться, а в этот раз его, Эрвина, не окажется рядом, было слишком страшно. Этот миг, миг единения, любви и счастья хотелось растянуть навечно, чтобы смерть не дышала им в спину зловоньем титаньей пасти. - Не думай об этом... - Леви словно слышал каждую мысль Эрвина, наверное, потому, что сам сейчас думал об этом. О том, как его неосмотрительность чуть не стала причиной их расставания с Эрвином навсегда. За этими мыслями он не заметил, как сильно сжал Смита внутри, не давая двигаться. Его словно самого мыслями вынесло в тот злополучный день. - Не хочу... Не хочу, чтобы ты думал о них, когда со мной... Я хочу, чтобы хотя бы сейчас ты отпустил всю эту боль... - Ты самое лучшее, что могло случиться со мной, - Эрвин осыпал поцелуями лицо возлюбленного, пытаясь разгладить морщинку между тонких бровей. По виску Леви покатилась капелька пота, и он стер ее кончиком пальца. Крепко сжавшие его мышцы подстегнули задвигаться пусть и не быстрыми, но более уверенными толчками, и это удивительным образом вытеснило все дурные мысли из сознания командора. - Когда ты со мной, я могу думать лишь о тебе... - Когда я с тобой, ты постоянно вспоминаешь тот случай, когда чуть не потерял меня. Эрвин, я просто не смог с места сдвинуться, когда увидел тебя живым... У меня сердце от облегчения чуть из груди не выпрыгнуло... - тяжело выдохнул Леви, отпуская себя, позволяя Эрвину заходить глубже. И вот опять они оба настолько поддались этим чувствам страха и потери близкого, что забыли, чем сейчас занимаются... - Наполни меня собой. И давай прекратим предаваться этой херне. Я слишком люблю тебя, чтобы умирать. Эрвин улыбнулся, услышав этот язвительный тон. Удивительно, насколько хорошо Леви изучил его за то время, пока они были вместе. Поцеловав его в кончик носа, он шепнул: - Есть, мой капитан... А потом толкнулся еще глубже, будто уничтожая между ними всяческие преграды и препятствия, окончательно присваивая Аккермана себе, делая его полностью своим. А Леви следом двинул бедрами вперед, навстречу Смиту. Толчки из размеренных стали чуть более быстрыми и нетерпеливыми, но все еще не переходящими грани безудержной страсти. В этих медленных движениях было что-то слишком личное и особенное, что Леви уловил только сейчас. Каждая неровность плоти ощущалась так ярко и остро, что Аккерман чуть ли не выл от удовольствия. В какой-то момент Эрвин взял его за руку, переплетая их пальцы, а сам спустился губами на выгнутую бледную шею. Удовольствие бежало по венам, сплавляя их в единый организм - прямо как титаны Эрена и Анни там, в Стохессе. Впрочем, на такие вещи Эрвину сейчас было наплевать: все, что имело значение, - это Леви в его руках, выгибающийся и стонущий от переизбытка ощущений, самозабвенно отдающийся ему. - Как ты? - шепотом спросил он, понимая, что совсем скоро пик наслаждения обрушится на него. Мгновенно поняв, к чему был этот вопрос, Леви совершенно мило улыбнулся (увидеть на лице Аккермана подобную улыбку можно было крайне редко, если не вообще никогда). Он почувствовал, как член внутри дернулся, готовясь к окончанию. Прогнувшись в спине и вжимаясь плотно своим естеством в живот Эрвина, Леви качнул бедрами, жадно потираясь и изливая последние порции смазки на горячую кожу. - Жду, когда ты снова это сделаешь, - мягкие губы Эрвина тут же накрыли суховатые губы Леви, а язык скользнул внутрь. Все тело командора прошила крупная дрожь, а пах свело сладкой судорогой, когда язык Леви ткнулся в его собственный. Обняв его настолько крепко, что следующим движением они перекатились на бок, он застонал в поцелуй, изливая горячий поток семени внутрь судорожно сжимающихся стеночек - капитан тоже был на пределе. - Леви... - выдохнул он, целуя возлюбленного в лоб. И этот предел наступил, когда первая же порция спермы коснулась внутренностей, а Леви, простонав, тут же нагнал Смита, заливая белесой вязкой жидкостью их животы. Плоть внутри все извергалась, растекаясь теплом внутри, а Леви дрожал в руках возлюбленного, выстанывая бессвязные слова. Когда безумие немного отпустило Эрвина, он обнаружил, что лежит на боку, бережно прижимая Леви к себе и поглаживая его по спине. Того все еще била крупная дрожь, но причиной тому сейчас был отнюдь не холод. Поцеловав его в висок, Эрвин всмотрелся в его лицо и не удержался от широкой, счастливой улыбки. - Ты так прекрасен сейчас... - Я люблю тебя, - стало ему ответом, и Леви обхватил руками возлюбленного, утыкаясь лбом в его плечо, чувствуя, как совершенно неприлично краснеет. Одно мог Леви сказать точно: сейчас ему было слишком жарко. - Не хочу тебе гадости говорить, настолько ты хорош... Я даже не думал, что мы способны на подобное. - Действительно... - Эрвин зарылся пальцами в черные волосы, успокаивающе массируя кожу головы. - Теперь мне интересно, что получится, если я окажусь на твоем месте. - Я тебя изведу. Запомни это, Эрвин! Отыграюсь за все разы, когда ты меня до оргазма пальцами доводил! Нечестно, знаешь ли! - Леви опустил руку к своему входу, оглаживая его вместе с плотью, которая все еще была внутри. - Я хочу заполнить тебя собой, чтобы ты почувствовал то, что чувствую я, когда ты внутри, когда ты кончаешь... А теперь жди. Эрвин прикрыл глаза, слушая все эти слова, а потом практически промурлыкал: - Должно быть, это будет самая прекрасная месть, которую мне кто-либо готовил. Но и ты меня пойми: как тут удержаться, когда ты такой восхитительно отзывчивый, а я могу сделать тебе еще лучше? - Я тебя предупредил. Эрвин, ты у меня раз пять подряд кончишь, - Леви слегка прикусил Эрвина за шею, а потом за линию подбородка, проходясь языком по легким укусам. - Чего ты такой довольный? - Люблю тебя, только и всего, - отозвался тот и привлек Леви еще ближе к себе. Одна рука его скользнула вниз, туда, где их тела все еще соединялись, а пальцы погладили растянувшийся вокруг члена вход. - А разве ты не доволен? - Вот ты то что туда полез? - Леви заерзал, просто из вредности не давая Эрвину касаться себя там, но сам убрал руку. - Мне, кстати, сегодня очень понравилось. Я просто не могу привыкнуть к долгим ласкам, - череда поцелуев прошлась по шее, спускаясь на плечо. - Хочу тебя зацеловать... - И сам себе противоречишь, - Эрвин слегка наклонил голову, давая Леви лучший доступ, и прикрыл глаза. От каждого поцелуя по всему телу пробегали мурашки, и это вкупе с послевкусием от великолепного секса просто кружило голову. - Тебе же нравится, когда я трогаю тебя там, разве нет? - он снова потер пальцем натянутую кожу. Схватившись за плечи командора, Леви вжался лбом в основание шеи Эрвина и задрожал от ласки. Эрвин в своей излюбленной манере снова пользовался его слабостями, чтобы сделать из него стонущее и просящее существо. - Я. Тебе. Член. Оторву, - как бы ни дрожал сейчас Аккерман, слова он проговорил медленно и четко. - Ты готов ко второму заходу? - он намеренно сжал мышцы, проверяя готовность Эрвина. - Я чувствую, что маленький Эрвин издох. - Если хочешь, дай мне еще несколько минут - и эта проблема решится сама собой, - в тон ему ответил Смит и потерся щекой о макушку. Леви в такой непосредственной, в такой запредельной близости от него воспринимался телом совершенно однозначно, и все же Эрвин помнил о том, что "второй заход" может оказаться не самым приятным. - Я не против полежать так, тем более, сейчас мне везде тепло, - сухие губы очень нежно коснулись шеи Смита, мягко целуя. Он больше не сдавливал любовника внутри, ожидая этого великого божественного чуда. Внутри, как и всегда, немного побаливало, но боль была приятная, и Леви со стопроцентной уверенностью мог сказать, что готов к сексу снова. Если, конечно, Эрвин все же не решит, что для них сегодня достаточно. - Дальше спим? Эрвин снова медленно обвел отверстие по самому краю - и вдруг ощутил, как плоть Леви, упирающаяся ему в живот, вновь пробуждается к жизни. Все его тело в ту же секунду прошила дрожь, и он повернулся, чтобы коснуться губами уха: - Кажется, у кого-то совершенно другие планы. Что ж, я не против, - с этими словами он слегка поддал бедрами вверх, не двигая медленно твердеющим членом, а лишь намекая на продолжение банкета. - А у тебя какие планы? Я ведь знаю, что ты от такого не откажешься, командор-извращенец. Удобно ведь. Даже входить не надо, - Леви слегка повел бедрами, чтобы ткнуться полутвердым членом в живот Смита. Увеличение плоти внутри становилось все более и более заметным. Эрвин подцепил его за подбородок и, слегка сев на постели, погладил большим пальцем раскрасневшуюся нижнюю губу Леви. - Еще как удобно. Капитан-недотрога. - Ну целуй уже, чего ждешь? - высунув язычок, Леви облизал кончик пальца командора. - Ах, да, забыл. Капитан-недотрога с острым язычком, - добавил Эрвин, прежде чем накрыть губы любимого своими, в тот же момент надавив ему на бедра, побуждая принять в себя последние сантиметры его почти полностью окрепшего члена. В ответ на это Леви сильно прикусил нижнюю губу Эрвина, хотя следовало бы укусить его длинный язык. Но движение внутри вмиг отвлекло его от этих мыслей: плоть начинала вновь растягивать мышцы, медленно и слишком приятно. А самым приятным для него было чувствовать, как член внутри крепнет, наливаясь кровью с каждым толчком. Леви прижался к Эрвину, целуя глубже и более страстно. Руки Эрвина обвились вокруг талии Леви, поглаживая чуть скользкую от пота кожу, слегка нажимая на все чувствительные точки. Такой неспешный, почти ленивый секс, медленные глубокие движения - семя, как оказалось, служило превосходной смазкой - все это напомнило ему о тех ночах, когда они с Леви наконец-то позволили себе наслаждаться не, казалось бы, бесчувственным животным сексом, а настоящей близостью, и оттого еще сильнее сводило с ума. Когда Леви зализал укушенную губу, командор прижал его крепче, так что тот практически не двигался, позволяя твердому стволу почти полностью покидать его тело и снова возвращаться, заполняя до предела. Аккерман обвил руками тушку командора, не шевелясь и позволяя Эрвину делать, что тот пожелает. Каждый толчок сопровождался коротким, но глубоким вздохом, что срывался с губ Леви. Столь медленные, но такие чувственные движения были его самыми любимыми в сексе, хотя раньше он не понимал этих долгих притираний. Тот случай, когда они с Эрвином чуть не потеряли друг друга, сделал Леви более уязвимым, более чувствительным и отзывчивым. Теперь каждый медленный секс, когда они познавали друг друга, становился для него самым лучшим подарком. И для Эрвина тоже. Но всю эту сентиментальность Леви вмиг оставил, впиваясь в плечо Смита зубами. - Это я-то недотрога?! Ты охерел, Эрвин. Я тебя изнасилую! - широким движением языка Леви вмиг зализал красное пятно и следы зубов. - Буду ждать с нетерпением, - охнув, Эрвин вдруг дернул бедрами, вгоняя член на всю длину, и замер на мгновение, когда тела их обоих прошила дрожь. Леви прогнулся в его руках, ощутив особенно точный толчок, и Эрвин сел на постели, прижимаясь к нему плотнее. - Только, боюсь, ничего не выйдет: я всегда более чем согласен на секс с тобой... - Что ты такой непро-непробиваемый, - бессильно уложив голову на плечо командора, Леви тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после того, как член точно прошелся по простате, проникая глубоко внутрь. Хотелось ударить Эрвина посильнее, но в то же время хотелось отдать ему все свои чувства, подарить этот незабываемый миг единения без остроумия и вредностей. - И почему я тебя люблю... Эрвин шумно, звонко вздохнул, услышав эти слова, а потом прошептал прямо в губы Леви: - Главное, что это так, - прежде чем впиться в них уже совсем не в нежном поцелуе. Толчки становились все сильнее, все менее сдержанными, а руки не переставая скользили по телу Леви. Эрвин не пытался контролировать себя, полностью отдаваясь этому безумию, этой страсти, этой любви. Пальцы скользнули во влажные светлые волосы, зарываясь в них со всей нежностью, что мог выдавить из себя капитан. Он уже сам начал нападать на Эрвина, безжалостно вылизывая его рот, постоянно сталкиваясь зубами. Вслед за своим командором он перестал себя сдерживать, скользя по твердому стволу, каждый раз чуть ли не до конца выпуская его из-за большой скорости. Вот так всегда и происходило: медленное и неторопливое начало и совершенно безумное окончание. Хотя, пожалуй, не всегда - иногда они бешено начинали, а иногда медленно заканчивали... Но сегодня все было по максимуму. - Леви... - Эрвин разорвал поцелуй, чтобы в следующую секунду уткнуться лицом в изгиб шеи возлюбленного, осыпая разрумянившуюся кожу горячечными поцелуями. Очередное движение получилось не совсем удачным: вдавив бедра в кровать, Эрвин полностью выскользнул из тела Леви, а на обратном движении головка неудобно ткнулась чуть выше. Хватка пальцев на бедрах Леви стала практически стальной, когда он удерживал его от резкого движения вниз. - Осторожно... - чуть сдвинувшись, он направил себя вверх, проталкиваясь сквозь упругое колечко мышц. - Не больно? - тихо прошептал Аккерман, более аккуратно двигаясь на плоти. - Может, сменим позицию? Эрвин поднял на него растерянный взгляд: - Это я должен тебя спросить... - одна рука снова спустилась к растянутому вокруг члена входу, и Леви сжался в тот же миг. - Тебе не больно? - Неприятно, - но болезненное ощущение уже отступало из-за возбуждения, которое брало верх в теле Леви. - Просто двигайся, я хочу дойти до завершения вместе, - скользнув вверх, он куда осторожнее спустился вниз, чтобы головка точно прошлась по простате, доводя капитана до дрожи. - Тогда лучше... - Смит сел на постели, а потом притянул Леви за ноги, понуждая скрестить их у себя на талии, - сделаем так... - его губы снова нашли рот Леви, а руки обхватили тело возлюбленного со всех сторон, будто бы закрывая собой от окружающего мира. В груди внезапно защемило, и он застонал прямо в поцелуй, двигаясь внутри самым правильным образом. Губы Леви оставили короткий поцелуй на губах Эрвина, прокладывая себе дорожку от уголка рта по его щеке к уху. Зубы схватились за мочку, игриво покусывая, а потом язык скользнул по линии подбородка, перемежая поцелуи с легкими покусываниями. За все время соития Леви ни разу не коснулся себя, но чувствовал, что это ему и не понадобится. Эрвин все продолжал двигаться в нем, и Аккерман почувствовал, что больше не может себя сдерживать: живот Эрвина украсили большие белесые капли семени, а сам Леви вцепился в любовника, бурно изливаясь. - Ох, Леви... - при виде Леви, дрожащего от пережитого удовольствия, Эрвин ощутил какой-то безумный восторг. Самому ему хватило еще нескольких толчков, чтобы достичь пика, содрогаясь и крепче сжимая любимого в объятиях. Убрав носом прилипшую к лицу Леви черную прядь, он поцеловал его между бровей и шепнул: - И я тебя люблю... Обессиленно закинув руки на плечи Эрвина, тот сунулся носом ему в основание шеи, тихонько пофыркивая от растекающегося внутри удовольствия. - Можешь это мне говорить даже тогда, когда мы не трахаемся. Я тебя очень люблю... - Эрвин все еще был очень теплым и мягким, что просто хотелось уснуть вот так в его объятьях. Ночная разминка утомила Леви, хотя Эрвин приложил едва ли не больше усилий, тем более, крепко держа это полуспящее создание у себя в руках. Глаза Эрвина тоже потихоньку закрывались, а в каждой клеточке тела чувствовалась приятная усталость. Даже разомкнуть объятия казалось ему чем-то запредельно сложным, но все же, сняв Леви с себя, он опустил его на кровать, а сам устроился рядом на боку, тяжело дыша. - Тогда буду говорить тебе почаще. Пока не надоест... - шепнул он, целуя возлюбленного в висок. Забросив ногу на бедро Смита, Леви потерся щекой об его грудь, тихо выдыхая: - Я тебе яйца оторву скорее, чем мне это надоест. - Что еще менее вероятно, - с усмешкой пробормотал тот, - учитывая, насколько ты ценишь эти части моего тела... - Ты договоришься, Смит, - вторая нога скользнула между ног командора, плотно прижимаясь к его прелестям. - Я не посмотрю, что ты командор. - И даже не посмотришь на то, от чего собираешься меня избавить? - Эрвин широко улыбнулся, с нежностью и любовью глядя на Леви. - Ну что ты... Я же люблю твой член и яйца, - ладонь скользнула по мокрому естеству. - А тебя самого не очень. Потому что ты донельзя противный. Командор вздохнул, блаженно прикрывая глаза: - Надо же, как приятно... - Ты меня заебал, Эрвин, - Леви резко оттолкнул от себя Смита, отползая от него чуть ли не на край кровати. - Я сдерживаюсь, чтобы тебе по морде не надавать! - обиженно фыркнул он. Лишившись такой нежной ласки и тепла Леви под боком, Эрвин обернулся к нему и устремил на него взгляд своих синих глаз: - Ты сердишься на меня? - Отъебись, - заметив валяющуюся на полу рубашку, Аккерман поднял ее и тут же набросил на себя, даже не застегивая пуговицы. - Теперь будешь трахаться со своей рукой. - Леви, - Эрвин мягко сжал его руку, не давая уйти. - Не уходи, прошу. И секунды не прошло, как Леви сидел на животе Эрвина, а на следующей его губы впивались в губы Смита, жадно сминая их в поцелуе. - Я никуда уходить и не собираюсь, - наконец, оторвавшись от них, он довольно улыбнулся. - Нас титаны не смогли разлучить, твое несносное поведение уж точно не станет причиной. Я думал, у тебя снова запор, когда ты на меня так жалобно посмотрел. Эрвин поцеловал его в кончик носа: - Твои шутки большую часть времени касаются либо моего члена, либо моей задницы, но в постели ты почему-то о последнем и не вспоминаешь. Повалившись на бок, Леви сразу же устроил свою голову на груди Смита и принялся покрывать короткими поцелуями его кожу. - Да трахну я тебя, не переживай. Я так и понял, что ты язвишь, потому что хочешь член, - он посмотрел в голубые глаза возлюбленного. - Я тебя в любом виде хочу. - Ты настоящее чудо, - Эрвин прижался губами к его виску, прикрыв глаза. - А теперь твоя главная задача - греть меня до самого утра. Приступай, - мурлыкнул Леви, закрывая глаза и моментально проваливаясь в сон. Прежде чем последовать его примеру, Эрвин как следует накрыл их обоих простынью, а потом обнял Леви руками и ногами.