Больная Вселенная

Можно сказать, что Леви был благодарен своему тяжелому ранению. Все-таки огромным плюсом во всей этой плаченной ситуации было то, что они с Эрвином находились рядом круглые сутки. Конечно, его несколько расстраивало, что Смит лежал не с ним, а на соседней кровати, а Хопер внимательно следила за тем, чтобы он там и оставался. На следующий же день дренаж у Леви убрали, сказав, что легкое уже расправилось и он больше не понадобится. Аккерман этому лишь обрадовался: эта штука в боку не давала нормально спать, мешаясь, а Эрвин то и дело обращал на нее внимание Леви, чтобы тот случайно не задел ее - вот только получалось это далеко не всегда. Головные боли все так же продолжали мучить его, но уже в меньшей степени, и Леви действительно чувствовал, что ему лучше. С Эрвином они почти не говорили, лишь молча смотрели друг на друга; в разговорах не было необходимости, им было хорошо молчать и наслаждаться близостью друг с другом. Однако Леви не хватало прикосновений Эрвина, не хватало с ним физического контакта, и он думал совершенно не о сексе - безусловно, в голове мелькала мысль о том, что им придется повременить с этим. Аккерману просто хотелось быть ближе к Смиту, залезть под одеяло Эрвина и, уткнувшись носом в его грудь, мирно спать у него под боком каждую ночь. Однажды ночью, когда настенные часы показывали половину первого, а за стеной вот уже пару часов раздавался громкий храп, Леви услышал шепот Эрвина: - Не спишь? Леви? - Не могу уснуть, - прошептал Леви, поворачиваясь по привычке в сторону Эрвина. - Ты почему не спишь? - Отоспался, пока лекарства давали, - отозвался тот, глядя на него. Пару дней назад ему перестали давать опий, и это говорило о том, что находиться здесь им обоим оставалось недолго. - Я хочу лечь с тобой. - Иди ко мне, - Леви подвинулся на другой конец кровати, освобождая нагретое место, и похлопал по кровати. - Можешь не брать одеяло. Поднявшись с кровати и порадовавшись, что рана на боку затянулась и скоро будут снимать швы, Эрвин забрался на постель рядом с Аккерманом и повернулся к нему лицом, закидывая руку вверх, зарываясь пальцами в черные волосы. - Давно хотел сделать это. Как ты себя чувствуешь? Леви лишь подался вперед, втыкаясь головой в грудь, вдыхая запах тела любимого. Он поднял руку следом за Эрвином, зарываясь пальцами в волосы того. - Эрвин, - он провел носом по голой коже на шее возлюбленного. - Сейчас мне лучше некуда. Наконец-то ты рядом... Сейчас Эрвин как никогда остро пожалел о том, что у него гипс, потому что он не мог обнять Леви, прижать его к себе в теплом успокаивающем объятии. Единственной альтернативой, что пришла ему на ум, было накрыть ладонью заднюю сторону шеи Леви и погладить под ухом подушечками указательного и среднего пальцев. - Я не могу существовать отдельно от тебя, Леви, ты мое крыло. - Ты мне по сто раз будешь это повторять? Я в курсе, что дорог для тебя. Наверное, ты даже меня любишь, - выдохнул Леви, проводя языком по шее Эрвина. Приятные покалывания за ушами заставляли Леви чуть ли не постанывать, насколько сильно тело скучало по ласкам Смита. Но он сдержался, лишь прикрыв глаза: все же головная боль его мучила сильнее. Наклонив голову, Эрвин коснулся губами морщинки между сведенных бровей Леви. Пальцы его мягко массировали кожу на шее, стараясь не задевать бинт. - Люблю. А ты не пьешь снотворное, что они тебе дают. - Не пью. Мне начинает снова сниться всякая хрень. Уж лучше самому засыпать, - Леви поднял взгляд на Эрвина и обхватил его шею сзади. - Любишь, значит? Боялся меня потерять? - Очень боялся, - признался тот. - Я даже боялся подумать, что не успею, что титан сожрет тебя или раздавит. Но мне не нравится, что ты не спишь. Леви потянулся наверх, наконец, касаясь губ Эрвина своими, словно просил того больше не говорить столь печальных вещей. Ведь сердце самого Леви трепетало от боли, стоило ему вспомнить, что Эрвин был близок к смерти. А если бы он не поехал тогда за ним? Выжил бы Эрвин? - Так же, как и я боялся за тебя. Командор прижался лбом ко лбу Аккермана, прикрывая глаза. Предаваться дурным воспоминаниям о прошлом было не в его правилах, но отголоски тех чувств были еще свежи, словно незримые ранения, что напоминали о себе каждый раз, стоило ему посмотреть на лежащего на соседней койке капитана, его перебинтованную голову и пальцы, то и дело касающиеся того места, где совсем недавно стоял дренаж. - Все позади, Леви. Мы пережили это. Отпусти. - Я тоже... - тихо прошептал Леви, боясь, что эту информацию может услышать еще кто-то, кроме Эрвина. Услышав эти слова, Эрвин вдруг вздрогнул всем телом, а потом принялся покрывать нежными поцелуями лицо Леви - казалось, он вообще не отрывает губ от его кожи, просто перемещаясь головой на новое место. - Я не могу отдать тебя смерти, - вдруг сказал он. - И я понял, что не вправе требовать этого от тебя. - Полежи со мной еще. Не хочу, чтобы Хопер опять визжала у меня под ухом, поэтому, как только начнешь засыпать, иди на свою кровать. Ты меня понял? - вновь наклонившись к губам, Леви захватил их своими, проникновенно целуя. Несвойственная ему эмоциональность вмиг захватила его сердце, из-за чего поцелуй вышел чрезмерно чувственный. Эрвин придвинулся еще ближе, медленно и нежно отвечая на поцелуй. Казалось, будто бы все те эмоции, что переполняли его, передались и Леви, и от этого в груди заныло. Но он чувствовал, что нуждается в этой боли как в подтверждении того, что его выбор был абсолютно верным. Язык Леви прошелся по поврежденной, уже почти зажившей десне, и поцелуй внезапно прервался. - Все в порядке, - уверил его Смит, обводя пальцами ушную раковину. - У доктора Хопер действительно неприятный голос, к слову. - Я не знал, что у тебя со ртом проблемы. Пока не заживет, поцелуи будешь получать только в щеку, - Леви положил ладонь на покрывшуюся за эти недели щетиной щеку Эрвина. - А я-то думал, чего это ты так колешься? Смит только фыркнул на это: - Там уже почти все зажило. Ты неоправданно жесток, Леви, если хочешь лишить меня возможности еще и целовать тебя. - Кровоточит... У меня на языке вкус твоей крови, - недовольно цокнул Леви. Он провел большим пальцем по нижней губе Эрвина, чуть оттягивая ее вниз. - Хочу отсюда побыстрее свалить. Надоело быть беспомощной тварью. - Согласен с тобой, - прихватив губами кончик большого пальца Леви, Эрвин пощекотал его языком и слегка прикусил. - Мы так давно не делили постель, - вздохнул он. Бесконечные лекарства, которыми его поили, изрядно подпортили его либидо, но даже несмотря на это Леви хотелось все так же сильно. Хотелось слушать его стоны, касаться его кожи руками и губами, ощущать его тепло и запах, дарить ему как можно больше ласк. - Считай, что три недели, - Леви тоже скучал по сексу с Эрвином. Когда в палате не было возможности даже подрочить, стояки приходилось усердно скрывать, мучаясь от того, что нельзя к себе прикоснуться. У Смита же таких проблем, кажется, не возникало, хотя они об этом не говорили. Скорее всего, он был лишен буйства плоти из-за многочисленных лекарств, от которых Леви потихоньку отказывался. А что уж говорить о сексе с переломанными ребрами, да и с загипсованной рукой Эрвина. - Давно дрочил? Командор кивнул, продолжая обцеловывать большой палец Аккермана. - В этом не возникает необходимости, - признался он, чувствуя странную легкость в том, чтобы говорить с Леви на такие темы. Когда-то по молодости, когда он еще не посвятил всего себя своей цели, он иногда думал о том, как было бы хорошо связать свою жизнь с кем-то, кому можно было бы рассказать абсолютно обо всем, что творится у него на душе, и получать в ответ такую же открытость, такое же неподдельное доверие. Как иронично, что именно это его желание исполнилось уже сейчас. - А ты? - Дохрена времени назад. В последний раз, когда тебе отсасывал, - Леви неотрывно смотрел на свой палец во рту Эрвина. Ему стоило немалых усилий не возбудиться от этого действия, но Леви все же держался. Эрвин его окончательно развратил. - У меня член скоро взорвется от такого количества стояков. Ты еще тут, на соседней кровати... На лице Эрвина появилось задумчивое выражение. Окинув взглядом Леви, его блестящие глаза и приоткрытый рот, он тихо произнес: - Если ты будешь стонать, то перебудишь весь этаж. - Тогда прекрати лизать мой палец. Это тебе не член, - Леви убрал руку подальше от лица Эрвина, чтобы тот вновь не начал вытворять подобное. - Если мы продолжим, то мне уже будет насрать, что у тебя не стоит. Давай просто полежим вместе. - А мне казалось, я весьма прозрачно намекнул, чего хочу. - Прозрачная здесь только слюна на моих пальцах, - Леви вытер руку о рубашку Эрвина. - Ну и натекло же из твоего рта, прямо как собака... Опустив голову, командор затрясся от едва сдерживаемого смеха, а потом приблизил лицо к уху Аккермана и шепнул: - Ложись на спину и помоги мне снять с тебя штаны. - Ты вечно надо мной смеешься, бесишь, - Леви резко оттолкнул рукой его лицо от своего. - Я передумал с тобой спать, иди на свою постель, - недовольно проговорил капитан. - Если ты не хочешь, чтобы я смеялся, зачем же тогда так шутишь? - улыбнулся Эрвин и поцеловал его ладонь. - Но я все равно хочу сделать тебе приятное. И болен я или нет, но я все еще твой командор. - Раз хочешь - приступай. Знаю, все равно не вставишь: у тебя не стоит, - тела любовников были почти плотно прижаты к друг другу, так что, у кого из них была эрекция, стало сразу очевидным. - А по твоему рту я скучал. И я не про поцелуи говорю, - тяжелое дыхание Леви было единственным громким звуком в их палате. Он лег на спину и развязал завязки на своих больничных штанах. - Совсем другой разговор, - напоследок погладив его по шее, Эрвин высвободил руку и сполз ниже, вставая на колени у ног Леви. Перекинув одну ногу через его бедра, он запустил руку в его штаны, поглаживая уже оформившуюся эрекцию через ткань белья. Зубами Эрвин подцепил и стащил ниже резинку штанов и трусов, чтобы в следующий миг уткнуться носом в короткие черные волосы на лобке любовника, вдыхая неповторимый запах его кожи и его желания. - А уж я как скучал, - прошептал он, обдавая дыханием показавшуюся из-под одежды головку. - Извращенец ты все-таки. Я уже сколько недель в душе не был, а ты все обнюхиваешь. Точно как собака, - Леви совершенно беззвучно простонал, когда головка исчезла во рту любовника. Гипс, как оказалось, мог служить удобной опорой, чтобы не давить на Леви всем весом и подключить к делу здоровую руку. Чуть сдвинув вниз крайнюю плоть, Эрвин обвел языком по ее краю, а потом плотнее сжал губы вокруг головки, нежно посасывая, то и дело касаясь языком отверстия уретры. Взгляд его не отрывался от лица капитана, подмечая малейшее изменение, малейшее проявление удовольствия или дискомфорта. Запах кружил голову, посылая по всему телу волну мурашек, и очень скоро Эрвин почувствовал знакомую тяжесть в паху. Леви закусил свою ладонь, чтобы не издавать громких звуков, которые постоянно рвались из его рта. Второй рукой он удерживал Эрвина за волосы, зарываясь в них пальцами. Взгляд не отрывался от активно двигающейся между его ног макушки, из-за чего возбуждение становилось все сильнее. Про себя он неоднократно отмечал, что не стал бы отсасывать грязный, немытый член Эрвина, хотя Смиту разрешалось ходить до туалета, и, может быть, он тоже пользовался умывальником, чтобы привести свои гениталии в надлежащее состояние. По крайней мере, Леви не смог бы ходить настолько грязным такое долгое время. Единственное, что очень не нравилось Аккерману, - так это отросшие по всему телу волосы. Даже сейчас было немного некомфортно из-за того, что Эрвин видел его волосы там, где сам Леви тщательным образом следил за их отсутствием. А вот Эрвину, ничего не подозревающему о метаниях любовника, очень нравилось зарываться носом в эти короткие волоски, когда он впускал плоть глубоко в горло, смыкая губы на основании, замирал на пару мгновений, а потом снова поднимал голову, оставляя во рту самый кончик головки. В таком Леви - чуть-чуть неухоженном, пахнущим не бесконечным армейским мылом, а собственным потом и возбуждением, расслабленном и податливом - было что-то бесконечно трогательное, что-то, что заставляло сердце командора сжиматься. Спустив штаны и белье Леви еще ниже, он заставил его слегка согнуть колени и нырнул головой между бедер, облизывая мошонку широкими движениями языка и выписывая кончиком круги под ней. - Эрвин, ты совсем больной? - шептал Леви, заглушая рукой самые громкие стоны и вскрики. Он едва сдержался, когда почувствовал, как мокрый язык коснулся его мошонки. Безумно хотелось остановить этого извращугу, бывшего ему любовником, но, с другой стороны, тело скучало по ласке любимых рук, любимого языка. Пальцы глубже зарылись в волосы, слегка оттягивая их. Трогать жирные волосы было немного неприятно, но это все еще были волосы Эрвина, прекрасные светлые волосы. - Тебя устраивает эта грязь? Недовольно оторвавшись от своего занятия, Смит поднял голову и пристально посмотрел в прикрытые от удовольствия серые глаза. - Я знаю тебя, Леви, - сказал он. - Ты никогда не позволишь себе запустить свое тело настолько, что оно будет не устраивать тебя, а в таком случае и мне не на что жаловаться. Голова снова вернулась на место, а мягкие губы втянули в рот яички, уделяя им ничуть не меньше внимания, чем до этого головке, а еще раньше - большому пальцу Леви. - Ах, - стон получился в разы громче тех, что были до этого, и Леви сразу же крепче зажал свой рот рукой, не давая подобным звукам больше сорваться с губ. Смит в какой-то степени был прав, ведь даже обходясь умывальником и мылом, что лежали в уборной, капитан старался держать себя в чистоте, иногда проводя там гораздо больше положенного времени. Бритву он все же выпросил у Хопер: даже с легкой щетиной ему было очень некомфортно, хотя за это время волосы на лице почти не отросли. Но зачем ему сейчас было думать о чистоте, если между его ног Эрвин творил поистине невероятные вещи, заставляя тело Леви плавиться от удовольствия? К тому же, сам Эрвин раньше уделял внимание только стволу, а теперь ему захотелось достать до всех самых сокровенных мест. Воодушевившись несдержанным стоном Леви, Эрвин вдруг подумал: а что, если зайти еще дальше? Что, если позволить себе разрушить всякую физическую преграду между ними, раз уж преград в чувствах больше не осталось? Растолкав подбородком бедра Леви, он опустил голову еще ниже, а потом облизал основание его члена и скользнул напряженным языком по промежности вниз, подбираясь к сжатому, закрытому после долгого воздержания входу. Такого Эрвин не делал никогда и ни для кого, и где-то на задворках сознания мелькнуло сомнение: а стоит ли вообще начинать? Но он не был бы командор Легиона Разведки Эрвин Смит, если бы пасовал перед трудностями. Если бы не задвинул эти мысли подальше и не принялся за дело, осторожно смачивая слюной очень нежную кожу в этом месте. - Нет! - очень тихо прокричал Леви, пытаясь остановить Эрвина, отговорить от столь глупой затеи, но в следующую секунду его тело прошила невероятная волна удовольствия. Чувствительные зоны моментально откликнулись на такую ласку, и Леви расслабился. Ноги удалось развести еще шире, чтобы Смиту было гораздо удобнее добираться до трудно доступных мест. Аккерман опустил руку к своему члену, чувствуя приближающуюся разрядку, но все же терпел, желая продлить наслаждение, которого он так долго был лишен. Эрвин чувствовал, как непривычно и, наверное, некомфортно Леви отзываться на столь откровенную ласку. Чтобы хоть немного успокоить его, он прошелся нежными поцелуями вокруг ануса, последний запечатлев прямо поверх запульсировавшего колечка мышц. Никакого неприятного вкуса или запаха, вопреки опасениям, он не ощущал, а чуть островатый привкус на кончике языка лишь соответствовал пикантности ситуации. Слегка надавив языком на отверстие, Эрвин принялся двигать им на манер того, как он любил ласкать Леви пальцами в этом месте, расслабляя и возбуждая. Его собственная эрекция, пусть и окрепшая медленнее, чем прежде, теперь настойчиво требовала внимания, и он то и дело прижимался пахом к ноге Леви в попытках ослабить напряжение. - Чертов импотент, когда успел?! - зашептал Леви, откидывая голову на подушку. Не до конца затянувшаяся рана оказалась прижата к наволочке, и он тихо пискнул, когда почувствовал, что бинты съехали с его головы. Возбуждение Эрвина упорно потиралось о его ногу, а колечко мышц трепетало от незатейливых действий языка. Сейчас Леви как никогда раньше чувствовал эту потребность быть заполненным естеством Эрвина. Не обращая внимания на боль в голове и ребрах, он начал плавно двигать бедрами, расслабляя вход еще сильнее, чтобы язык коснулся его внутри, забывая о том, что не проводил нужных для этого процедур. Вновь уловив настрой Аккермана, Смит оторвался от своего занятия и потерся щекой о его бедро: - Не обращай внимания. Я не возьму тебя, сегодня все удовольствие только тебе, - и снова вернулся к прерванному занятию, разлизывая колечко мышц и ввинчиваясь языком поглубже. Рука его легла на пах Леви и обхватила подрагивающий член, двигаясь по всей длине, открывая, а потом снова прикрывая головку. О своем возбуждении он старался не думать: не стоило бы сейчас тревожить рану, а мысль о том, что придется снова пить снотворное, вместо того чтобы достичь оргазма в объятиях возлюбленного, энтузиазма не добавляла, и он всецело сосредоточился на Леви, его теле и наслаждении. - Твой член мне до ребер достает. Я бы тебе и не позволил, - Леви сжал простыню в руках, прогибаясь в пояснице. Тело мелко задрожало, когда он начал изливаться в руку Эрвина. Настырный язык скользнул слишком далеко, из-за чего Леви казалось, что удовольствие ни на секунду его не отпускает. Спермы было слишком много - скорее всего, из-за долгого воздержания; стекая по руке, она пачкала живот Леви и оставляла жирные кляксы на простыни. Кончая, Леви совершенно не заметил, как чуть ли не в голос начал стонать. - Тише, тише, - Эрвин приподнялся, отпуская его, и прижался губами к его животу, аккуратно собирая капельки семени губами. Руку он вытер о простынь, чувствуя какое-то детское злорадство оттого, что менять их придется настырной Хопер. - Чудесное зрелище, - прокомментировал он и лег рядом с Леви, глядя ему в лицо. - Ну, и нахрена ты это сделал? Мне еще на них спать, - злобно прошептал Леви, хмуря брови. Пелена оргазма спала, и теперь он отчетливо чувствовал мокрую ткань у себя под головой и острую боль в затылке. Опустив взгляд на больничные штаны Эрвина, он понял, что тот нисколько не успокоился. Отбросив решение проблемы с головой на потом, Леви рукой достиг заветной цели. - Отсасывать не буду, могу подрочить. Пойдет? - Не надо, само пройдет, - Эрвин перехватил его руку и погладил тонкое запястье. - У тебя бинт сбился, - с этими словами он потянулся к затылку Леви, чтобы поправить бинт, и очень осторожно коснулся швов, чувствуя под пальцами влагу. - Леви, здесь кровь, но швы, кажется, на месте. - Я в курсе. Повязку надо заново намотать, а Хопер утром скажу, что неудачно повернулся, - совершенно спокойно произнес Леви, словно это не его голова сейчас истекала кровью. Он поморщился, когда Эрвин коснулся его раны. - Иди руку помой, заодно зубы почистишь. Я сам справлюсь. Тот послушно убрал руку, понимая, что с одной рукой от него мало проку. - Принести тебе воды? - спросил он, выбираясь из кровати, стараясь не давить на все еще твердый член. - Да, - выдохнул Леви, с трудом принимая сидячее положение, держась за перевязанный торс. Распутав аккуратно завязанный узел, Аккерман распустил и бинты. Небольшой компресс с мазью, что пропитался кровью, пришлось вернуть к ране. Но перебинтовать из-за этого совершенно плохо получалось, да и ребра начали ныть. Эту картину и застал Эрвин, что, наскоро ополоснув лицо, руки и пах холодной водой, вернулся в палату. - Так не пойдет, Леви, - сказал он тихо, подходя ближе и перехватывая моток бинта из рук капитана. - Подержи компресс, я намотаю бинт. - Хотел тебя попросить, когда вернешься, - Леви прижал рукой компресс, наблюдая, как Эрвин одной рукой старается ему помочь. Надо сказать, вышло очень даже неплохо. Узел завязал уже сам Леви, когда Смит сел на кровать. - Ты как? - Нормально, - тот коротко коснулся губ Аккермана своими, а потом помог ему устроиться на кровати. - А ты? Где-нибудь еще болит? - Давай спать? - специально проигнорировав все вопросы, касающиеся его здоровья, Леви грустно взглянул на Эрвина. - Я очень хочу, чтобы мы больше никогда здесь не появлялись. Тяжело вздохнув, Эрвин обнял его за шею, прижимая к себе. - Как и я, Леви. Но это закон вселенной: спасаясь от смерти, мы каждый раз платим за это здоровьем... - А еще я хочу, чтобы ты остался со мной в кровати, - Леви тихонько коснулся пальцами колючего подбородка. - И, знаешь, я больше не допущу того, чтобы ты платил здоровьем. Больше никогда. Это закон какой-то больной вселенной, и попробуй только ему следовать! - Я буду рядом с тобой ровно столько, сколько ты пожелаешь, - прошептал Эрвин, снова целуя его. И в этот момент он чувствовал себя так, будто дал клятву куда более сильную и важную, чем когда вступал в ряды разведчиков, и эту клятву он сдержит несмотря ни на что. "И правда, больная какая-то вселенная", - подумалось ему, когда он слушал тихое сопение Леви у себя под боком.