Моральная нечистоплотность

       Богатый столичный контрабандист, пропускающий через свои ладони фамильные драгоценности и ценные вещи людей, чьи истории он никогда не знал и не захочет узнать; искаженный гедонист, растленный пятнистый кот, как многие его называли (за спиной, разумеется). В качестве сексуальных партнеров предпочитал экзотику, столь сомнительную даже по рамкам не самого высоконравственного общества: инакоодаренные и жертвы тератофилии, гинатропы, андрогины и все те, кто был отличен, кого считали объедками "эротического пиршества". Округленные культи конечностей он сравнивал с бутонами черных роз - цветов, символизирующих любовь, за которую не жаль и умереть. А одновременную тонкость и женственность, но между тем остроту и мужественность называл истинным искусством, на которое только способна человеческая природа.        В сексе растленный пятнистый кот был жесток, неминуемо доводил до слез. Что давала ему эта соленая влага - знал только он сам. А потому и наслаждался в единогласном одиночестве.       Наслаждался звонкими шлепками, что оставляли на чужой бледной коже позорную красноту. Упивался собственной сильной хваткой за волосы, которыми восхищался вне зависимости от их внешнего вида, и горло, с чуть ли не утробным урчанием обрывая сладостный кислород. Смаковал темп и силу, укусы и мокрые грязные поцелуи, из-за которых неминуемо кружилась голова. Растленный пятнистый кот всегда вдоволь лакомился столь постыдными действиями, что он заставлял вытворять с открытым ртом, и до боли омерзительными хлюпающими звуками. И даже блаженствовал от собственных излишне сильных рук, что так уверенно хватали за хрупкие тонкие запястья. И не имело совершенно никакого значения, кому они принадлежали - девушке или юноше.        Подобную сексуальную экзотику он любил столь сильно, что всякий раз затаскивая в постель с целью довести до слез, а себя - до пика удовольствия, очередное необычное, но продажное (или жестоко обманутое) тело, искаженный гедонист вносил двойную плату. И всегда угощал "уродцев" (как он сам ласково называл предпочтительный тип своих партнеров) дорогими столичными трюфелями. Да, растленный пятнистый кот любил горький шоколад. Буквально боготворил его и превозносил его всем прочим сахарным лакомствам. А потому и угощал им, все еще находясь внутри желанной плоти, и вытирал чужие покрасневшие глаза. Он всегда смотрел в них, но никогда не видел того, что они выражали на самом деле в этот момент. Будто держал перед собой золотую ложечку с сиропом и оценивал благородную пробу поблескивающего металла. Но совсем не то, что требовалось. Эстетика подачи - превыше всего.       Растленный пятнистый кот обожал, когда ему царапали спину. И заливался искренним гомерическим хохотом, когда это лишь пытались сделать ввиду ослабленных рук или искусанных ногтевых пластинок. Считал это показателем собственной власти, того, что нынче ситуация исключительно в его руках. А потому никогда не оборачивался при уходе.        Роскошь и лично провозглашенная вседозволенность. Как ничтожно мало смысла несли они в себе, и сколько болезненных страхов таила душа растленного пятнистого кота, добровольно укутавшегося в усыпанный красными алмазами паучий шелк. Боязнь остаться одиноким (неизвестно кем и почему взращенная в, очевидно, слабом разуме) вылилась в ненужную отвратительную грубость. Он не доставлял удовольствие никому, кроме себя. Не хотел. Просто не привык.       Все это - от белой шелковой перчатки со следом помады с покорно припавших к ткани губ до "щедрого" шоколадного угощения, брошенного на измятую постель словно щенку, - философия искаженного гедониста, которую он добровольно избрал. Богатство и власть не есть зло. Истинная дрянь, разъедающая, возможно, и без того нечистую душу миазмами - садистский эгоизм. Что ты получишь от того, если с наслаждением плюнешь в рот своей жертве или подаришь ей сочную пощечину до первой крови? Животное наслаждение тела, что никогда не покроет собой потонувший в страхах и комплексах, словно хлеб в плесени, разум. И все.        Многие так стремятся к атараксии Эпикура, что забывают о главном - удовольствие развращает. И чем сильнее золотится наша кожа, тем меньше воздуха поступает в наши тела. Тела, которые в один момент все же познают пик истинного удовольствия. Но только не душа. Души растленных пятнистых котов, что живут в каждом из нас, всегда будут покрыты шипами непризнанных страхов. До тех пор, пока мы не признаем их.