Мир ещё не готов

      Бёрк – удивительно красивое место в любое время года. Но именно сейчас, осенью, любоваться на горы и долины этого острова Адриану как-то совсем не хотелось. Виной тому был, очевидно, неприятный и очень холодный ветер, а также тот факт, что из-за горизонта стремительно приближались зловещие тёмно-серые тучи. Форсберг зябко поёжился, уже не в первый раз глубоко раскаявшись, что не взял с собой хоть какое-то пальто, и двинулся быстрым шагом вдогонку уже прилично оторвавшемуся от него вооружённому отряду в сторону закрытой зоны раскопок, где тысячу лет назад располагалось поселение викингов.       Когда группа обошла очередную скалу, их взгляду открылся вид на пологий склон горы, где виднелись руины. Когда было принято решение закончить раскопки, археологи оставили здесь часть своих сооружений – то ли надеясь сюда вернуться, то ли рассудив, что вывозить всё это выйдет дороже, чем купить новое – и теперь между откопанными постройками там и тут виднелись небольшие деревянные вагончики, временные хижины и навесы для более комфортной работы в любых условиях. В таком освещении пустая деревенька и так всегда выглядела мрачно, а теперь, когда всё вокруг застилал сизый дым, идти туда желания ни у одного человека возникнуть не могло. Тем не менее, маленький отряд, замедлив шаг, прошел через древнюю арку.       Горел большой пустой сарай, в котором ранее, как отчетливо помнил Адриан, археологи хранили обнаруженные ими элементы культуры Лохматых Хулиганов – от посуды до неизвестных элементов построек. Всё это было вывезено, поэтому постройка осталась сиротливо стоять на некоем подобии центральной площади деревни. Вернее, конечно, догорали остатки этого сарая, так что установить реальную причину возгорания не смогли бы даже эксперты. К счастью, огонь не перекинулся на соседние постройки – дома викингов за сотни лет на морском берегу настолько пропитались солью, что совершенно не загорались. Хотя насчет причины такого явления у Форсберга была своя теория, но, опять же, делиться он ей ни с кем не планировал.       Из одного из ближайших домов послышался треск. Поскольку солдаты уже прошли дальше, услышал его только Адриан. Что побудило его пойти проверить, что могло стать источником этого звука, совершенно одного, не сказав никому из своих коллег, он не мог себе объяснить. Он медленно приблизился к дому, который при более внимательном рассмотрении оказался остатками кузницы. Затаив дыхание, историк преодолел порог постройки и погрузился во тьму.       Когда его глаза только начали привыкать к темноте, в глубине большой внутренней комнаты Адриан услышал наименее ожидаемый им звук – тихий рык зверя. Сердце мужчины пропустило удар, но подсознательно ему почудилось, что рык этот был не угрожающий, а какой-то несчастный, скорее даже безнадёжно молящий. Собравшись с духом, Форсберг включил маленький карманный фонарик и похолодел. Почти треть совсем не маленькой комнаты занимала огромная угольно-чёрная зверюга.       – Дракон… – выдохнул Адриан и зажмурился, ожидая всего, чего угодно, кроме чего-то хорошего.       Но когда он вновь открыл глаза, дракон (а сомнения в том, что это именно он, у Форсберга не было) находился всё в том же углу и тяжело дышал. Мужчина удивлённо присмотрелся, и понял, что дракон был придавлен переломившейся от старости балкой – его правое крыло было крепко придавлено к полу. Голубой глаз черного дракона смотрел на историка как будто со страхом. Осознав, что дракон не пытается на него напасть, Адриан стал более смело осматривать невиданное существо. Хоть в темноте с одним маленьким фонариком и сложно что-то разглядеть, но чем дольше мужчина смотрел, тем больше он укреплялся во мнении, что перед ним не какой иной вид дракон, как Ночная Фурия. Дракон тем временем бессильно положил голову на пыльный деревянный пол, по множеству царапин на котором можно было уверенно сказать, что дракон уже все силы потратил на попытки выбраться из западни. Внезапно Адриан понял, что сам о том не думая, уже нащупал прочную доску, чтобы, используя её, как рычаг, вызволить Ночную Фурию. По мере его приближения дракон напрягался всё больше и больше, но ничего не предпринимал, покорно ожидая своей участи. Форсберг подсунул свой импровизированный рычаг под балку, и, приложив чуть больше усилий, чем те, которые он сам от себя ожидал, на мгновение приподнял это тяжеленное бревно над полом. В тот же миг дракон, почувствовав свободу, выдернул крыло и отскочил на противоположную сторону комнаты. Вот и всё, – подумал Адриан. – теперь он меня сожрёт. Словно почуяв его мысли, Ночная Фурия приблизила свою морду к лицу мужчины, мгновение помедлила и вдруг разразилась громким рёвом. Форсберг успел разглядеть ряд острых зубов, щёлкнувших у самого его носа, в пасти дракона. Последний, завершив свой рык, выскочил в большое окно на северной стороне комнаты, и прыжок этот сопроводил раскат грома на улице и свист ветра.       Спустя полминуты с противоположной стороны в комнату вбежали вооружённые люди. Лейтенант Лундквист первым делом подскочил к сидевшему ошарашенно на полу начальнику.       – Сэр, вы в порядке? – взволнованно спросил он. Не то чтобы ему было какое-то дело до этого «пиджака», как между собой называли штатских вояки, просто он знал, что если с его прямым начальником случится что-то плохое в то время, как лейтенант должен его охранять, ему самому можно будет на материк уже не возвращаться.       – Да, – растерянно пробормотал Адриан.       – Что это было, förbaskat? – теперь Лундквист уже начал выходить из себя. Вообще шведам в отделе почему-то было очень свойственно переходить на родной язык с официального английского в стрессовых ситуациях. Вероятно, эту привычку они почерпнули как раз от своего руководителя.       – Чайки, fan dem, – Форсберг уже немного пришёл в себя с осознанием, что совершенно лишним сейчас будет делиться правдой о его внезапной встрече.       – Чайки? – недоверчиво переспросил военный. – Никогда не слышал, чтобы они так кричали.       – Ага, не слышал, – Адриан теперь уже совсем оклемался и был готов морочить своих подчинённых столько, сколько нужно. – А я тут чуть совсем не оглох, целая jävla стая!       – Окей, – сдался лейтенант, – чайки так чайки. Не отходите только больше от меня без сопровождения – мало ли что?       – Да что может случиться? – рассмеялся историк. – Чайки заклюют?       Лундквист недовольно хмыкнул и рукой пригласил руководителя покинуть постройку. На улице уже стало ясно, что делать на острове им более нечего – почти чёрные тучи уже накрыли остров, до начала урагана оставалось очевидно мало времени. Было решено покинуть остров, пока ещё реально взлететь, и отряд двинулся назад к самолёту. Никаких действий по тушению огня предпринимать не стали, рассудив, что ливень зальёт остатки догоравшего сарая.       Но выход из поселения им внезапно преградил тёмный крылатый силуэт в дымовой завесе. Оглушительный рык сотряс воздух, а в дыму мелькнули голубые глаза. Солдаты одновременно вскинули автоматы, и Ночная Фурия с другой стороны замерла, почуяв, что металлические щелчки взводимого оружия ей ничего хорошего не предвещают…       … И тут Адриан Форсберг встал между ними и драконом. Бойцы замешкались, пытаясь решить, как им поступить, но тут раздался голос их начальника. Таким жестким и решительным Форсберга они не видели никогда.       – Не стрелять! Опустить оружие! – взревел историк, и вооруженные до зубов люди с годами военной службы за плечами, видевшие многих командиров, почему-то стушевались и без промедления выполнили приказ этого «пиджака». Воспользовавшись замешательством, дракон ускользнул в задымлённую долину.       Первым опомнился лейтенант Лундквист. С перекошенным от ярости лицом он подлетел к просто ожидавшему своей участи начальнику и заорал:       – Helvete! Что это было, din jävla rövhål? Почему ты решил, что можешь указывать нам, как поступать с любой угрозой нашего профиля?       – Потому, идиот ты чёртов, – спокойно, но с металлической ноткой в голосе ответил Адриан, – что я - ваш начальник.       – Руководство в Министерстве и ООН об этом тотчас же узнает, – лейтенант уже остыл и предвкушал, как за раскрытие предательства такого важного руководителя ему новую звезду на погон пожалует руководитель Всемирных Войск ООН собственной персоной. Но это только в будущем, а сейчас он небрежным жестом указал Форсбергу в сторону самолёта и пошёл за ним, демонстративно держа автомат наготове, но Адриан за весь переход ни разу не обернулся.       Подойдя к летательному аппарату, Лундквист первым делом кинулся к радиостанции, оставив пленника на попечение других солдат, только лишь чтобы убедиться, что из-за надвигающейся грозы связи с большой землёй нет. Смачно выругавшись, он приказал пилоту готовиться ко взлёту, и отряд погрузился в кабину, причём Форсбергу специально выделили наименее комфортное место – на каком-то техническом блоке у двери на улицу, которая не закрывалась плотно, из-за чего на этом месте всегда ощутимо дуло.       Когда самолёт оторвался от земли и, борясь с ветром, устремился в сторону материка, Адриан вновь погрузился в собственные мысли, но на этот раз они все крутились исключительно вокруг того, что ждёт его и того дракона в будущем. Вот, рисовало ему воображение, они приземляются в Швеции, и подлец Лундквист бежит докладывать о происшествии начальство. И начальство с позором увольняет Адриана из отдела, может, даже подаёт в суд за превышение полномочий… А тем временем лейтенант по поручению ООН с куда большим отрядом летит на Бёрк, находит там дракона, и все - ему конец.       Внезапно холодная решимость наполнила Форсберга. Он пришёл к мысли, что нельзя всего этого допустить, чего бы это ни стоило – ведь Ночная Фурия не виновата в том, что ему взбрело в голову идти в этот дом! И, убедившись, что все вояки погружены в собственные мысли, Адриан нащупал в техническом блоке под собой самый толстый шланг и крошечным перочинным ножом разрезал жесткую резину.       Из разреза хлынула какая-то холодная жидкость, заливая всё по правую руку от Адриана. Моторы закашляли и заглохли. Самолёт дёрнулся и начал в полной тишине резко снижаться. Внезапно стали слышны крики пилота, солдат и грохот непогоды вокруг, но Форсберга это уже не волновало. В этот момент жидкость замкнула какой-то электроприбор и моментально вспыхнула. Огонь перекинулся на кого-то из солдат, потом на технический блок, с которого за секунды до этого ученого толчком сбросило на дверь. Раздался взрыв.

***

      Вам знакомо чувство из снов, когда вы будто бы летите в бесконечно глубокую бездну? Такое же чувство преследовало и Адриана Форсберга, когда тот почти без сознания падал в море, выброшенный ударной волной из взорвавшегося в воздухе самолёта. Только помимо столь некомфортного ощущения, мужчина чувствовал ещё и бесконечный страх и холод.       Внезапно его полёт прервался и чувство падения и безысходности сменилось ощущением тесноты. Его руки что-то крепко сжало, и Адриан окончательно потерял сознание.