Как принять босса за манекен, получить работу и исполнение мечты?

      — Мне надо сыграть самого гетеросексуального гетеросексуала, я боюсь, что Крис может подумать головой и понять, что я на него залип… — сказал Марк, едва усаживаясь в машину к сестре.        На сегодня у них был запланирован семейный вечер с племянницей и разговором по скайпу с мамой — понедельники раз в две недели были отведены для того, чтобы обсудить последние новости на работе, на пенсии и в детском саду. Впрочем, про пенсию они только шутили. Их мать была неугомонной активисткой, поэтому, в свои пятьдесят с хвостиком придумывала все новые и новые занятия для себя, которые действительно приносили ей доход — она преподавала музыку — в основном, фортепиано, открыла кружок английского для соседей и литературный клуб при городской библиотеке. Детям оставалось только поражаться тому, сколько сил у их родительницы, так как сами они, после восьмичасовых офисных смен, скорее были похожи на пустые человеческие оболочки.       Перед тем, как ответить брату, Николь посчитала до десяти, как учил ее преподаватель еще в школе:       — Ты понимаешь, как это тупо звучит? Ты же не пытаешься залезть к нему в штаны, ты просто тупишь и краснеешь, многие придурки так и ведут себя перед начальством.       — А вдруг он гомофоб, и хотя бы на секунду заподозрит, что у меня к нему интерес? Он же меня уволит и жизни не даст!       — Прекрати панику и расслабься, тебя не могут уволить по этой причине, а за унижение на этой почве ты можешь получить с него не хилую компенсацию, так что сожми булки и просто работай, а еще… постарайся уж себе кого-то найти, чтобы не залипать в одну точку, когда он с тобой разговаривает.       — Я не в одну… Ладно, я подумаю, может на выходных схожу куда-нибудь, — Марк взмахнул рукой неопределенно, что значило одно — он зависнет дома с Джуди под одну из их общих сопливых мелодрам и, возможно, позволит одному из ее друзей прочесть себе стихи… снова!       Николь вздохнула, но спорить не стала — у них оставалось полчаса, чтобы доехать до дома и убрать весь беспорядок из кадра, чтобы не нервировать мать лишний раз. Ханна с няней уже были в гостиной и, как ни странно, даже не пытались разрушить все вокруг себя, что-то делая в телефоне вышеназванной няни.       — Этот носатый.       — Не нравится? Тогда листай его влево.       Николь зависла, смотря на это, ее материнский инстинкт подсказывал, что ей не понравится, если она узнает, что же происходит, поэтому, говорить она начала тихо, но тон ее не сулил ничего хорошего:       — А что это вы делаете?       — Учим право и лево. — Няня беззаботно пожала плечами и улыбнулась лучезарно, увидев Марка.       — Специальное приложение?       — Нет, тиндер.       — Да, мамочка, мы выбираем няне Виктории парня, ей же нужен самый красивый принц, поэтому, мы листаем всех недостойных влево, а красивых вправо.       Марк чуть не согнулся от смеха при слове «принц», но сумел удержаться, а вот Николь явно снова считала до десяти, видимо пытаясь понять, насколько находится в границах адекватного то, что ее ребенок пяти лет сидит и отбирает очередного парня их няне. Судя по тому, что она не взорвалась криком и не попыталась оттаскать за волосы Викторию, она приняла ситуацию, как данность, а ванильное объяснение ребенка вполне соответствовало сказочной реальности, в которой Николь ее оставляла.       — Какие вы молодцы! И принца ищете, и стороны выучили.       Сестра расплылась в самой сладкой из своих улыбок, а Стайн — младший только подивился тому, как работает ее психика — только что она была готова растворить няню в кислоте и пластиковом контейнере, а через полминуты уже улыбается и присаживается, чтобы Ханне было удобно ее обнять и забраться на руки. Мамочки… Беспощадность и бескрайняя любовь!       Виктория засобиралась домой, едва дитя коснулось пола пятками, а проходя мимо Марка подмигнула:       — Позвони мне, как-нибудь, сходим в бар, познакомимся ближе.       — Да… дядя Марк будь принцем няне Виктории!       Почти перешедшая на ультразвук племянница заставила Стайна поморщиться, а взгляд на Викторию, которая была младше его самого лет на пять, не вызвал и толики того желания, что вызывал в нем начальник.       — Думаю, что моя принцесса в другом замке, малышка, тем более няня Виктория должна заботиться о тебе, а если мы будем любить друг друга, то я буду отвлекать ее от тебя…       — Тогда не будь! Он не позвонит, прости Виктория, но я хочу, чтобы ты играла только со мной.       Няня засмеялась и помахала рукой, легко отпуская то, что не принадлежало и не хотело принадлежать ей — в этом была вся она — легкость и заботливость, наверное поэтому Николь терпела ее заскоки и вечные поиски того-самого-от-кого-будет-много-бабочек-в-животе.       Через пятнадцать минут они успели убрать все вещи за диван и вытереть пыль с задних полок, расставив все ровно, едва ли не по уровню, когда раздалась трель вызова. Ханна оказалась на диване первой и ловко нажала на прием вызова, едва не переводя планшет на заднюю камеру, и только бросок вперед и крепкие объятия спасли двух взрослых от тотального позора.       Племянница рассказывала бабушке истории из садика, стихи и о том, что она подралась с мальчиком, а Марк только смеялся и кивал — ему было, что рассказать, но он все еще сомневался, стоит ли посвящать маму в такие подробности. Ребенок зазевался, а Николь обещала вернуться, как только прочитает ей сказку, так что Марк остался с родительницей наедине.       — Как твой начальник? Ты до сих пор смущаешься при виде его?       — Ну нет, она тебе все рассказала?       — Ты знал, что так и будет, родной, когда ты перестанешь удивляться?       — Наверное никогда, мам. И да, я до сих пор… не знаю, он будто гипноз ко мне применяет.       — Может ты ему тоже нравишься, солнышко?       — Нет мам, он на сто процентов натурал, единственное, что у нас есть общего — это любовь к классным носочкам, а остальное — абсолютно точно нет.       — Ты всегда так быстро судишь о людях, Маркуш, будто не можешь ошибаться, я про твоего отца тоже думала, что он прекрасный и верный, а ты сам знаешь, что оказалось…       Эту тему они поднимали часто и даже шутили, так как расставание с отцом, еще десять лет назад, вернуло в эту прекрасную женщину силы. Теперь она не тратила их на попытки удержать и привязать к себе того, кому это не нужно, а занималась тем, что ей действительно нравилось. Развелись окончательно они тогда, когда к матери заявилась его любовница и потребовала отпустить возлюбленного, которого никто и не держал. Насколько Марк знал, с той женщиной отец пробыл совсем недолго, а после пропал, иногда появляясь в виде подписей на открытках из самых разных городов и стран.       Брат с сестрой уже давно решили, что их старики - спятившие ребята, но могли только радоваться за этих двоих, которые подарили им жизнь и, на старости лет, нашли — таки свои пути к счастью. И то, как они приняли внебрачного ребенка старшей дочери и ориентацию сына, было показательным — в умиротворении и гармонии не было места для ненависти и неприятия.       — Он все еще мой начальник, и мы знаем по семейному опыту, что это не лучшая идея…       — Ладно, сынок, я тебя услышала.       Женщина мягко улыбнулась и перевела взгляд на Николь, которая уже успела вернуться в комнату и устроилась на диване, начав свой рассказ об офисных злоключениях. Марк иногда поддакивал и добавлял своих офисных шуточек, а мама делилась с ними новостями своих клубов и хвасталась успехами учеников.       Распрощались они ближе ко времени, когда вечно активной родительнице пришло время ложиться спать, Марк вызвал такси и посмотрел на сестру:       — Когда ты перестанешь все ей рассказывать, она же теперь будет волноваться за меня больше, чем я за себя волнуюсь.       — А что мне надо было сказать, что у тебя все просто нормально на работе? Соврать маме?       — Начинается… Ты могла бы просто не говорить про Криса.       — Она бы все поняла, едва бы ты заикнулся насчет офиса, ты же для нее, как открытая книга.       — Ой, все…       Николь рассмеялась, обнимая брата у двери и оставляя на его щеке поцелуй:       — Я в тебя верю, ты со всем разберешься, ты у нас талантливый.       — Талантливо я только проблемы на свою шкуру нахожу, а лучше бы приключений на задницу.       — Фу-у-у, иногда ты такой отвратительный, иди уже… И веди себя хорошо, чтобы нам не пришлось искать тебе адвоката, специализирующегося на харассменте.       Стайн закатил глаза и уехал домой, где продолжались крайне творческие вечера Джуди, в которых он зарекся участвовать накануне рабочего дня.       Вторая неделя на новой работе выдалась насыщенной, Таня передавала троим коллегам свои дела перед месячным отпуском, несмотря на обещание доделать максимум работы за оставшиеся четыре дня, она понимала, что могут возникнуть непредвиденные ситуации, которые им придется решать без нее, так как в горах, где она намеревалась провести минимум неделю, связи не предусматривалось.       Начальника Марк не видел все это время, углубившись в работу и вообще забывая о его существовании, пока не добирался домой и не касался головой подушки, и тут уж его нереализованная влюбленность разыгрывалась с новой силой.       Пятничная планерка тоже проходила спокойно, Крис почти не встревал, выслушивая отчеты сотрудников и просматривая предоставленные бумаги, он видимо думал о чем-то своем, так как не сразу среагировал, когда пришла его очередь сказать свое слово. Он пожелал хорошего отпуска Тане, а также сообщил, что один член их отдела должен будет поучаствовать в конференции, вместе с ним. Желающих не было, точнее никто даже не понял, что пришло время поднимать руку, дабы изъявить свои намерения, так что жребий пал на Марка, который совершенно не был готов к тому, чтобы провести целый день с начальником наедине (точнее, среди тысячи людей, но от этого легче не становилось). Но против лома не было приема, поэтому Стайн только кивнул, даже не поднимая взгляд на босса. Тот пообещал выслать все необходимое к презентации, а в понедельник попросил задержаться, чтобы они могли вместе к ней подготовиться.       В выходные художников дома не оказалось, как и самой Джуди, которая уехала к одному из своих парней, чтобы побыть только вдвоем (хотя, зная их, они могли проводить выходные и втроем). Поэтому вечера попеременного самобичевания и снятия напряжения в душе проходили в очень ленивом, но крайне разрушительном, для самооценки Марка Стайна, ритме. Он возбуждался от мысли о боссе, тут же напоминал себе, что ему не светит, после вспоминал идеальную щетину и прекрасные носки, затем о том, что босс скорее всего натурал, а завершал мыслью о том, что, даже если и нет, то настолько не в его, Стайна, лиге, что и смотреть в его сторону — грех.        Иногда он напоминал себе горький опыт сестры и тогда все закручивалось по новой.       К понедельнику Марк был еще более выжат, чем на прошлой неделе, поэтому он едва не проспал последний будильник, который означал только одно — он не завтракал и едва ли успевал почистить зубы, прежде, чем ломиться на автобусную остановку. В кабинет он вошел с небольшим опозданием, так что считал это своей победой, в отдельном списке его побед числилось, что он не попался вот в таком виде их всегда идеальному начальству.       Его внутренний телефон зазвонил, судя по мигавшей лампочке, звонила Тилли из приемной:       — Привет, мистер Найт попросил напомнить, что сегодня в четыре вы начнете подготовку к презентации…       Она не положила трубку, то ли дожидаясь ответа, то ли продолжая работать, а Марк только сдавленно простонал. Секретарь успела дать кому-то напутствие, а потом прошептала в трубку:       — Надеюсь, на тебе самое красивое белье, потому что ваша подготовка звучит как что-то очень…       — А-а-а, тихо, ты что?       Стайн и сам не ожидал, что может закричать, но это сработало, и Тилли замолчала, явно обиженно поджимая яркие губы:       — Прости, но… он же наш начальник, так нельзя, да и презентация важная. И вообще-то у меня девушка, так что прочь всякие мыслишки, леди.       Стайн врал и пытался перевести все в шутку и, судя по хмыку, донесшемуся с другого конца, ему это удалось:       — Тогда, надеюсь, он тебе даже мозги не вынесет, ты просто не представляешь, как дотошно он иногда ко всему этому готовится.       — Посмотрим. Спасибо, Тилл, с меня пирожное за напоминание и кофе за громкие крики.       — Ловлю на слове, с первой зарплаты кокосовый маффин и латте.       Стайн рассмеялся и хмыкнул в ответ, кладя трубку на место и снова углубляясь в работу. Завтракать на обеде было не самым любимым занятием Стайна, но выбирать не приходилось — он старался наесться впрок еще и за ужин, так как не знал, насколько затянется общение с боссом перед завтрашней презентацией. Он уже успел изучить материалы и подготовить техническую часть, но до него дошла молва о дотошности Найта, и сегодня ему предстояло прочувствовать ее на себе.       «Лучше бы, конечно прочувствовать на себе что-то другое, но теперь у меня есть воображаемая девушка, а вот таким леди точно нельзя изменять!»       Марк придумал еще несколько шуток о том, как воображаемая девушка выносит ему мозг и как он сам успешно с этим справляется, позволив себе даже похихикать над воображаемыми собой и своей девушкой, а после вернулся к работе, чтобы уже к четырем проходить мимо Тилли с папкой, телефоном и флешкой, полной необходимой инфы.       — Заходи не бойся… продолжение ты и сам знаешь, Стайн.       Марк покачал головой, подошел к двери и сделал глубокий вдох, будто собирался не просто войти в кабинет босса, а нырнуть к нему в бассейн. Тут ему снова пришлось остановить свой поток мыслей, ведь бассейн — это плавки, а плавки — это отсутствие места для фантазии.       — Стайн, садитесь, я допишу одно письмо и весь ваш.       Марк только кивнул и сглотнул, очень надеясь, что бесшумно, так как всего его и хотелось. Найт же достучал по клавишам и поднял взгляд:       — Я видел, что вы мне скинули, но хотел бы еще несколько моментов уточнить и убедиться, что вы точно готовы ко всем встречным и поперечным вопросам.       И вот, когда они говорили только о работе, голос Криса звучал отстраненно и холодно, а границей между ними был монитор компьютера, который пускай и крутился туда-обратно, чтобы обоим было видно происходящее, Стайн не чувствовал неловкости — он был выдрессирован на предыдущем проекте и знал то, что должен был, а за две недели в компании вник в особенности их работы, и на большую часть вопросов мог ответить без подсказок.       Несмотря на то, что справились они достаточно быстро, начальник не разрешил Марку вызвать такси и взялся отвезти его сам: «Мне завтра утром, все равно, забирать вас, чтобы вместе ехать на презентацию, так что я должен знать, откуда». Стайн не стал долго препираться и согласился, пожалев только тогда, когда сел на переднее сидение машины, где пахло восхитительным парфюмом не его идеального мужчины. Хотелось открыть окно, но, как назло, на улице начинал моросить неприятный дождь, а мочить кожаное сидение Марк не решился бы. Поэтому приходилось терпеть и упорно смотреть в окно, притворяясь, что ищет дорогу и вообще плохо видит ночью, лишь бы не говорить с Крисом.       Утром, вскочив еще до будильника, приведя себя в порядок и выкурив пару сигарет, Марк ждал звонка начальства, чтобы снова провести мучительную поездку в замкнутом пространстве с очаровательно зевающим начальником, стараться не пялиться на то, как двигается его кадык, когда он пьет купленный на заправке кофе, сдержаться от того, чтобы убрать крошки сэндвича с его губ или, хотя бы, пальто.       В общем, утро Стайна младшего было настолько жутким, что изматывающая презентация и конференция после нее показались для него наградой за терпение. Он улыбался и общался с новыми людьми, подскакивая к ним, едва они смотрели в его сторону, возможно, он казался кому-то неадекватным, но что сказать — люди творческие. Все это он делал только, чтобы не пришлось приближаться к начальнику и, не дай бог, говорить с ним с глазу на глаз.       Но ничего не могло спасти его от обратной поездки (возможно помогла бы решимость и отказ, но о таких словах он забывал в присутствии босса).       — Ваша девушка не волнуется, что вы так поздно возвращаетесь?       Марк едва не ляпнул, что у него и нет никакой девушки, а потом понял, что, либо Тилли проболталась, за что должна была быть лишена кокосового кекса, либо начальник принял фото Николь за фото его девушки. И то и другое было страшно на руку Марку, так что он просто пожал плечами:       — Нет, я же сказал ей, что я на презентации с вами.       — И она не ревнует вас к боссу, с которым вы проведете весь день?       — С чего бы? Вы же натурал!       И вот тут в пору было бы влепить себе по лбу, ведь вместо того, чтобы сказать, что он сам натурал или ограничиться простым «Нет», его болтливый язык выдал то, что вообще не следовало бы говорить.       — Я бы не был так уверен на вашем месте и на месте вашей девушки.       Они как раз подъехали к дому и Марк вышел из машины, поднялся домой на автопилоте и, только закрыв дверь, он позволил себе сдуться, со словом «штоооооо?».