Как принять босса за манекен, получить работу и исполнение мечты?

      Марк, и правда, написал Нейтону, что освободился намного раньше, только сейчас понимая, что на планерке они не составили концепцию следующей недели, о чем написал в чате их отдела, а ему ответили, что если он сумасшедший, то они желают ему удачи с получением заданий от босса в таком настроении. Врагом себе Стайн не был, но он помнил трогательную заботу начальства о своих выдуманных отношениях, поэтому, прежде, чем сделать глупость, он позвонил сестре.       — Можно же просто спросить его, что случилось? Или может написать, что я надеюсь, что у него все будет хорошо? Или предложить помощь?       — Возможно он нервничает из-за того, что у вас сеть обвалилась, а ты ему соль на рану посыплешь, так что дождись уже понедельника и, если он все еще будет мрачняки гонять, тогда спроси и поддержи, это ты умеешь и без моей помощи.       — Хорошо, ты права, как всегда… Но я напишу Тилли, может она чего знает.       Сестра неопределенно промычала что-то в трубку, а после попрощалась.       Марк: Все ок? Как босс?       Тилл: Отходит, к понедельнику будет в порядке, я надеюсь!       Марк: Что-то серьезное?       Тилл: Личное, не могу сказать.       Марк: Понял, надеюсь все разрешится.       Тилл: Сомневаюсь, но надеюсь. Хороших выходных!       Общение с секретарем не дало ровным счетом ничего, только смутное желание узнать, что это за «личное», и помочь с решением проблем, желательно, используя любую горизонтальную поверхность. За такие мысли Стайн готов был сам съесть себя живьем — человеку плохо, а он только и думает о том, как затащить его в постель, в отношения, в свою жизнь.       Предоставленный сам себе, Марк улегся в гостиной на диване, углубившись в чтение, пока его не напугал шорох из комнаты Джуди — он отвык за почти неделю, что там может кто-то быть. Девушка вышла из комнаты в своем махровом халате, даже не глянув на соседа, а значит трогать ее не стоило, по крайней мере, до окончания ритуала пробуждения.       Ментоловый дымок потянулся в гостиную минут через десять, а сама девушка приземлилась в ногах соседа и широко зевнула, не выпуская сигареты из рук.       — Устала.       — Понимаю.       — Планы?       — Угу, вечером.       — Жаль, я соскучилась.       — Я тоже, можно в субботу или воскресенье зависнуть с пиццей.       — Договорились.       Дальше разговаривать никто из них не хотел — им было комфортно просто сидеть рядом и касаться друг друга любой частью тела. Николь не сразу поняла, что у них в квартире своя динамика, и Джуди не просто отбитая хамка, от которой брат просто боится съехать — у них была настоящая замкнутая экосистема, без иерархии, но с взаимоуважением к ритуалам друг друга, они создавали друг другу комфорт и не мешались, когда были не нужны — о лучшей соседке Марку и мечтать не приходилось.       Нейтон активизировался раньше, чем договаривались, и уже к пяти они сидели в любимом пабе и обсуждали злоключения судьбы. Глядя на друга, Марк вспоминал свое им увлечение и понимал, что то, что он испытывает сейчас гораздо ярче, чем то, что он испытывал ранее, и это одновременно удивляло и огорчало его, ведь с боссом ему не светило ни в одной из реальностей.       — Почему я не могу снова влюбиться в какого-нибудь хорошего парня, вроде тебя?       — Это ты меня сейчас окончательно во френдзону сослал?       Нейт рассмеялся заразительно, заставляя товарища улыбнуться в ответ на свою притворную обиду, а после стал серьезным вмиг:       — Не накручивай лишнего, может, у тебя и с этим что-то сложится, он же уже намекнул тебе, что явно не только по девочкам, а ты, как бы ты себя не оценивал, тот еще лакомый кусочек.       И когда это говорил Нейтон, в это почему-то охотно верилось, хотя, может, те самые крохи надежды, что в нем вообще существовали, щедро политые лестью, расцветали в душе Марка.       Взяв одну машину на двоих, они сперва отвезли подвыпившего Нейтона, а уже после таксист доставил домой нетрезвого Марка, которому на миг показалось, что он видел знакомую машину совсем недалеко от своего дома, но голова снова закружилась, поэтому, парень поспешил домой, чтобы утром проклинать все и клясться, что пиво в таких количествах он больше не пьет.       Выходной с Джуди, а после еще свободный день, который Стайн посвятил уборке и уходу за собой, сделали свое дело и в понедельник, до того, как минутная стрелка коснулась нужного отделения, Марк уже сгрузил зонт и пальто в гардероб в кабинете. Помня разговор с сестрой, он направился прямиком к боссу, почему-то не сомневаясь, что найдет Тилли и мистера Найта на месте. И он не ошибся — Тилли сидела за столом, но вместо привычной яркой улыбки, при встрече он получил сухую и формальную, однако проблемы он предпочитал решить в порядке их приоритета и сейчас узнать, что с боссом было гораздо важнее.       — У себя?       Девушка кивнула и он, сам удивляясь своей смелости, направился в кабинет босса без разрешения. Постучав, он заглянул в кабинет, где все такой же мрачный, как и в пятницу, сидел начальник:       — Не помешаю?       Ответом послужил взмах руки, который мог значить, как «заходи, присаживайся», так и «проваливай и, чтобы я тебя не видел». Марка больше устраивал первый вариант, поэтому, он вошел и сел напротив босса, не подозревая даже, как начинать такой разговор со взрослым человеком.       — Крис, у вас все хорошо? Мы заметили, что в пятницу вы были не в духе и сегодня тоже. Мы можем вам чем-то помочь? Или, может, я могу?       Марк придвинулся ближе к столу начальства и сложил на нем руки, бессознательно повторяя позу босса — сомкнутые пальцы, вытянутые, но напряженные руки.       — Не можете, мистер Стайн, к сожалению, это то, с чем мне придется разобраться самому.       — Если это по работе, я могу задержаться сегодня после работы, и мы сделаем это с вами вдвоем.       Тут, если бы Марк не был так взволнован, он обязательно бы подумал, о том, чем они бы могли заняться прямо на этом столе, но нервы были натянуты, так как человеку, который, сам того не зная, стал дорогим и важным, было плохо, и Стайн не знал, как помочь.       — Ты издеваешься?       Такого ответа Марк не ожидал вовсе, поэтому завис, склонив голову на бок и не понимая, что именно происходит, в чем он мог так провиниться или что сказать не так, чтобы обидеть начальника, или чтобы создалось впечатление, что он издевается.       — Н-нет, даже не…       — Знаешь, что я подумал, когда ты сказал, что мы сделаем это вдвоем?       Единственное, что смог сделать Стайн — это отрицательно покачать головой, не успевая даже отвести глаз, когда на него поднялся уставший, злой и измученный взгляд начальника.       — Ты и правда творческий, — тут Крис усмехнулся, но как-то так, что у Марка во рту стало горько. — Я подумал о том, что ты бы задержался, а я бы уложил тебя прямо на этот стол и сделал бы такой минет, что мы оба бы благодарили богов, что в нашем офисе никто не задержался, кроме нас.       Марк не выдержал напряжения — в нем было слишком много эмоций, он не понимал, что происходит и насколько реально все, что он слышит, поэтому он подскочил со стула, а Крис замолчал.       — Прошу прощения, я не должен был вообще этого говорить. Вы можете подать на меня в суд… Но в себе я этого держать не мог. Идите работать, Марк, обещаю, что больше я себе лишнего не позволю.       И Стайн послушался — проще всего было сейчас сбежать из кабинета начальства, чтобы переварить услышанное и общипать себе все ноги и руки в туалете, чтобы понять, в конце концов, что это не сон. Марк думал, что это действительно вошло у него в глупую привычку — сбегать от Криса. Он выбежал из кабинета, крайне невежливо хлопнув дверью и, проведя в туалете не менее получаса — сперва и правда щипая себя до онемения, а после умываясь холодной водой, он вернулся в кабинет. Коллеги пытались расшевелить его, но поняв, что он ушел в собственный мир, после общения с боссом, решили его не дергать и дать время успокоиться, видимо, предполагая, что того пропесочили по первое число.       План на неделю пришел им на электронную почту, так что особой нужды видеться с мистером Найтом больше не было, а в голове Марка все не укладывалось то, что он услышал, он даже был готов поверить, что это была галлюцинация. И убедил бы себя, если бы не звонок Тилли:       — Прости, что звоню… Знаю, что это по-свински с моей стороны звучит, но не подавай на него в суд, он… он хороший человек, просто он почувствовал то, чего не должен был по отношению к подчиненному, и не смог удержать это в себе, он точно никогда ничего не сделает тебе, прошу, не подавай в суд.       Секретарь шептала, а Марк не мог ничего ответить — его реальность будто рушилась и строилась заново, только уже гораздо более яркими, радужными кирпичиками:       — Не отпускай его никуда сегодня, пожалуйста, мне нужно кое-что доделать, и я хочу снова зайти к нему.       — Эм-м-м, ладно.       Стайн доделал часть работы, которая не терпела отлагательств, снова наведался в туалет, попытался привести волосы в порядок хотя бы водой, потом посушить их в сушке для рук или вытереть полотенцем, но смирился, что идти все равно придется именно в таком виде.       Марк надел такие же носки со щенками, какие были на нем в день собеседования, только более яркие и высокие, чтобы было видно принт. И теперь эти щенки не только согревали, но и подбадривали хозяина, выглядывая из своих нарисованных будок, своими блестящими носиками, а сердце юноши заходилось в таком ритме, что надо было бы попросить Тилли вызвать скорую. Девушка смотрела на него озадаченно, когда он шел мимо, и ее можно понять — наполовину мокрые волосы, сжатые кулаки и сосредоточенный взгляд — вряд ли он выглядел, как человек, который идет делать что-то хорошее.       Марк вошел в кабинет без стука, закрыв за собой дверь на замок и только потом повернулся к боссу, тут же теряя половину своего запала.       — Да, я творческий, невнимательный, может туповатый… отлетевший!       Крис, который поднял на него растерянный взгляд, теперь был удивлен — таким серьезным и уверенным он видел подчиненного впервые.       — И я не издевался.       — Что вы…       — Помолчи, я и так не знаю, что нужно говорить.       Брови мужчины взлетели еще выше — его не затыкали уже очень давно, не тот статус. Марк же, несмотря на всю ту решимость, что была в нем, с трудом выдавливал слова, поэтому, прижал холодные пальцы к глазам, отсекая себя от мира и сосредотачиваясь.       — Я не могу… Я не умею так говорить.       Крис хотел было встать или позвонить Тилли, но Марк, едва открыв глаза, увидел это и тут же оказался рядом, нажимая на кнопку отбоя.       — Все напрямую, как Николь сказала. Захочешь — потом увольняй! — Парень нахмурился, все еще держа палец на кнопке отбоя и явно нарушая личное пространство начальства. — Когда я увидел тебя в магазине, тогда, когда трогал, я подумал, что ты воплощение мечты, а потом я пришел на собеседование к тебе, ты взял меня и пошутил про суды и адвокатов, сказал, чтобы я больше ни к кому не приставал. И я это запомнил, но я все думал и думал о тебе, о твоей дурацкой идеальной щетине, об идеальных носках, руках, глазах, волосах, улыбке, о том, как ты говоришь и заботишься о нас всех и потом, обо мне в отдельности. И я не могу не думать, понимаешь?       — Пока не очень, — взгляд Криса стал светлее, в нем появилась та же болезненная надежда, которую Марк представлял в своих глазах, но даже сейчас переступить через себя было невероятно сложно, поэтому, он сделал глубокий вдох и начал считать до десяти, пока его не перебили. — Поэтому, продолжи пожалуйста.       Крис встал, почти прижимая подчиненного к столу, но не напирая, просто глядя в его глаза.       — Отвернись или не смотри, я так точно не смогу.       — Я люблю тебя, Марк. Я наблюдал за тобой с первого дня. То, как ты падаешь, мечешься, смеешься, заботишься и общаешься… Я был очарован еще тогда в магазине, но сейчас, когда я имел возможность увидеть тебя настоящего, я не смог справиться с собой.       — Нет-нет-нет, так не честно, я хотел первый… Что?       Марк отпустил кнопку и ухватился за руку Криса, будто это было единственное, что могло удержать его в этой реальности, где мужчина его мечты признавался ему в чувствах. И не в чувстве голода, а в любви, в самой настоящей, в которой будут минеты, оргазмы и секс, забота и общий шкаф с крутыми носками.       — Я люблю тебя.       Крис повторил, с легкой улыбкой, будто освобождаясь от груза, который он нес все это время, но в глазах все еще был страх и неуверенность, а Марку пришлось собрать все свои жалкие силенки, чтобы продолжать смотреть в очаровавшие его глаза, и, хотя бы, начать говорить. Как он и ожидал, из него потоком полилась чушь:       — Я хотел сказать о любви первый, потому что ты будто сошел со страниц моих подростковых дневников, только еще круче и с офигенными носками, а еще, сразу скажу, что если ты меня бросишь и уволишь, а потом дашь плохую рекомендацию, то я уйду к конкурентам и сделаю у них все также, только придумаю еще лучше, а еще прокляну тебя. Это не просто история, мою сестру так кинули, и я так не хочу, я хочу с тобой общий шкаф носков, а еще щенка, скажи, что у тебя нет аллергии на собак и что мне это все не снится.       — Я не брошу тебя, и, тем более, не уволю. У меня нет аллергии, и я только за общий шкаф с носками, а теперь я могу тебя поцеловать?       Марк открыл глаза еще шире и не мог больше ничего сказать — во рту пересохло настолько, что пришлось поднять палец, чтобы остановить Криса, дотянуться до его чашки кофе, смочить горло, а уже после позволить усадить себя на стол и полезть с поцелуями к любимому мужчине.