Плата за желание.

Меня раздражают эти тряпки. Раздражает каждый слой тяжелой ткани, в которую меня заворачивают, будто куклу. Бесит до невозможности, когда кто-то из куриц, что чересчур снисходительно называют меня деточкой, вдруг больно дёргает за непослушные волосы, не оставляя попыток заплести их как можно красивее. Нет, поначалу меня всё вполне устраивало – первым шло замечательное лёгкое платье, сшитое из приятной телу светлой ткани, без излишеств, но не совсем простое – с затейливой вышивкой синей нитью. А дальше началось: слой за слоем меня заматывают в тяжелые тряпки, что-то завязывают, где-то подкалывают огромными блестящими булавками, и это выглядело бы смешно, если бы не было так ужасно. Но я стою спокойно и честно держусь. Не знаю, правда, за что. Ноги подгибаются, сердце колотится, хорошо, что они не обращают на меня внимания – щебечут там что-то друг с дружкой, а я предоставлена сама себе. Они завязывают какие-то ленты, одёргивают рукава, а я думаю о том, что будет дальше. Я ещё пару лет назад вообще не собиралась выходить замуж. Ни за кого. А тут – на тебе. Сразу за короля. Да и ладно бы за короля, так ведь он даже не человек. Боже, какой бред. Меня тянут за руку, заставляя повернуться к зеркалу, чтобы я поглядела на себя. Смотрю и пытаюсь сдержать капризный вопль – выгляжу я, мягко говоря, по-идиотски. Похожа на капусту. Или на рождественскую ёлку. Нет, на то и другое одновременно. А на голове какой-то старушечий начёс с парой косичек, тянущихся от висков к затылку. Но я натягиваю сдержанную улыбку и благодарю довольных собой женщин. Это ни к чему, конечно же, они уже выходят из комнаты, всё ещё не обращая на меня никакого внимания. Как замечательно – королева, которую не замечают. Хотя так даже лучше. Нет, правда, это ужасно. Особенно вот эта дурацкая шёлковая лента, которую они повязали мне на пояс. Не двигаясь, гляжу в зеркало, рассматривая этот кошмар, и беру в руку конец ленты. Тяну его медленно, развязывая жуткий бант. Смотрю, как лента плавно опускается на пол, и закатываю слишком длинные рукава, оголяя руки по локоть. Всё будто в тумане, такое чувство, что я сплю. Теперь эта шнуровка у горла, из-за неё трудно дышать. Всё равно неудобно и уродливо. И мне уже плевать, кто что подумает, кто что скажет, совсем как раньше. Выпутываюсь из тяжелого тряпья слой за слоем, как одевали, оставляя только самый нижний, который мне понравился. С нормальными рукавами, без бантов и ленточек и не мешающий дышать. Да, так определённо лучше. Расчесываю волосы, борясь с нарастающим желанием всё-таки их обрезать. А из зеркала теперь смотрит не девочка-капуста, а вполне себе симпатичная девушка. В дверь стучат, она скрипит, открываясь, это Фили. Удивлён, но ничего не говорит, только кивает головой, зовёт. – Уже? – спрашиваю. И снова кивает, улыбаясь. *** Где-то внутри стучит так, что я не слышу слов седобородого гнома, который стоит перед нами. На самом деле, я ничего не слышу и не вижу. Не буквально, за спиной Торина улыбается Двалин, лукаво щурится Балин, а на себе я чувствую взгляды Фили и Бильбо, они стоят позади. Больше здесь никого нет. Я не так представляла свою свадьбу. Именно поэтому даже успела расстроиться, когда Фили привёл меня в этот зал. Как и большинство остальных – тёмный, даже чуть мрачный, ни намёка на то, что здесь собрался жениться гномий король. А потом я увидела его и всё пропало. Померкло, просто потеряло всякую значимость, плевать, как это называется. И будто током прошибло, будто чей-то огромный кулак сверху треснул по лбу. Ведь вот оно – моё желание. Сбылось. Стоит передо мной, смотрит в глаза, кажется, тоже не особо внимательно слушая старика. Да, я дорого заплатила, но ведь за всё есть своя цена. И чем выше плата, тем лучше итог. Седовласый гном зажигает толстую высокую свечу, что стоит перед нами на невысоком столике, Торин берёт её как можно выше и тянет мне. Я не знаю здешних порядков, но Фили успел предупредить меня, что я должна буду повторять за Торином каждое движение и слово. И я повторяю – берусь за протянутую свечу снизу, так, что наши руки соприкасаются, держа её в воздухе. Старик снова говорит, а я смотрю на короля, и в памяти всплывают лица и слова. Призрак королевы, наказывающий беречь что-то. Теперь я понимаю, о чём она говорила. Точнее, о ком. Улыбающийся Кили. Я думала, что он обманул меня, пусть и не желая этого, но соврал – оставил меня, отдал, хотя обещал этого не делать. И понимаю, что это глупость. Да, отдал, но не оставил, не бросил. Ведь он ревновал к дяде. Оберегал меня от него, дрался даже, видел, что что-то есть. Ведь и в самом деле есть. И было. Я же сама выбрала. Сама так решила. И в любом случае это бы случилось. Значит, всё правильно. Значит, лось был прав. Боже, ведь я даже имени его уже не помню, а как он мне помог! Не бояться, пересилить эту дрянь, которая натворила весь этот бедлам. Все они были правы. Каждый, кого я узнала в этом сумасшедшем мире. И в своём тоже, даже та гадина-цыганка оказалась права. Воск капает на руки, обжигая, на моей совсем немного, зато ладонь Торина покрыта им уже почти полностью. А он капает, пока говорит старик, капает на пальцы короля и стекает на мои, но застывает по пути и склеивает руки. Я смотрю в синие глаза, и меня одолевает то самое спокойствие. Никогда мне не было так хорошо. Просто хорошо. Сердце успокоилось, в висках не стучит больше, только странное ощущение где-то под рёбрами осталось. Повторяю непонятные слова за Торином, одно за другим, точь-в-точь, боясь сбиться, боясь ошибиться и нарушить эту ставшую вдруг невероятной атмосферу. Да, это не та свадьба, какие я видела раньше, не та, какой я видела её для себя. Она в тысячи раз лучше. Это таинство, только наш с ним праздник, и не нужны никакие украшения, не нужна шумная толпа и богатый стол. Мне нужен только он. Тот, за которым я смогу спрятаться, тот, который зажжёт мне свечи ночью, если вдруг станет страшно. Тот, что будет так на меня смотреть всегда. Старик снова говорит, теперь уже на понятном мне языке, и требует знакомого мне завершения церемонии – поцелуя жениха и невесты. И я чувствую улыбку теперь уже моего короля, когда наши губы соприкасаются, легко, не так, как в первый раз, не так, как в прошлый. Я пытаюсь отнять руку от свечи, но Торин накрывает её свободной ладонью и мотает головой. Церемония ещё не закончена. Удивленно вскидываю бровь, он улыбается загадочно. И так непривычно. Дворец будто опустел. Мы поднимаемся по широкой лестнице, и я чувствую, как снова ускоряется ритм сердца. Несём эту свечу, она всё ещё горит, странно, здесь жуткие сквозняки. Я смотрю на огонёк, слежу за тем, как мечется он из стороны в сторону, но не тухнет. И не замечаю, как мы оказываемся перед огромными дверьми, расписанными золотом. Королевские покои. Толкаем их, огонёк колышется сильнее, но даже и не думает погаснуть. Совсем как те цветы – гнулись под тяжестью снега, но не вяли, стояли до последнего... А последний лежит теперь на широкой постели, ровно посередине тёмного покрывала. Я так хотела сказку, свою личную прекрасную сказку со счастливым концом и прекрасным принцем. И жаловалась, что принц громко чавкает, что у него слишком злобный дядюшка, что конь не белый, а конец не такой, как надо. И даже не думала о том, что это не конец. Что у сказки не обязательно тот сюжет, к которым я привыкла с детства. И не заметила, что сказка продолжается. Продолжается даже сейчас, когда Торин осторожно снимает куски налипшего воска с моих пальцев. Я ищу глазами свечу – она всё ещё горит. Это моя сказка, и конец у неё будет тогда, когда я скажу. И не могу сдержать улыбки, глядя, как сосредоточенно гномий король отряхивает мою ладонь, с каким серьёзным лицом он садится на постель и тянет меня к себе, я оступаюсь, падаю сверху и улыбаюсь ещё шире. И в эту ночь я выплёскиваю все обиды, всю боль и грусть, что так бережно собирала в себе по капле, выплёскиваю их безразмерным счастьем, которое вдруг накрывает меня с головой, тону в синих глазах своего мужа и одновременно уношусь под небеса. И ничего больше не боюсь, совсем, хотя спальню до самого утра освещает всего одна свеча. *** Он такой кроха, такой маленький. Сегодня ему ровно месяц. По гномьим традициям, сегодня его нужно показать народу. Я смотрю на сына и не понимаю, как такое крошечное создание смогло сделать меня настолько счастливой. Я столько всего забыла, а сейчас, глядя на крошечное личико моего малыша, в памяти всплывают обрывки страшных дней. Я думала, что всё уже сбылось, что я не в праве уже требовать большего. А большее сейчас тянет ко мне махонький кулачок. Как же он похож... В покои тихонько, едва дыша, заглядывают Торин и Фили. Последний ещё не видел брата, я весь месяц старательно ото всех его прятала. Суеверная стала... Я киваю, разрешая им войти, и чуть хмурюсь, когда Фили спотыкается и чем-то гремит. Торин заходит мне за спину и осторожно кладёт руки на плечи. Фили опасливо подходит поближе к нам, заглядывает в личико брата, и мы слышим удивлённый вздох. И наконец-то я вижу, как Фили искренне радуется, впервые за долгое время. Протягивает руки, смотрит на меня вопросительно, Торин кивает, я слышу шуршание его воротника, и осторожно кладу малыша на руки его брата. Рыжеволосый гном аккуратно берёт ребёнка поудобнее и несколько секунд внимательно смотрит на него, жадно вглядываясь в каждую чёрточку. А я понимаю, что не ошиблась с именем. *** Фили проносится мимо меня с наигранно-перепуганным лицом, а следом за ним на всех парах, размахивая деревянным мечом, вприпрыжку бежит Кили. Каждый день, уже семь лет, я не устаю удивляться, как мой сын похож на того, в чью честь он назван. Замечает меня и тут же забывает о погоне за Фили. Подбегает с объятиями, показывает новый меч, что вырезал ему старший брат. А я смотрю на его улыбку и ласково взъерошиваю и без того взлохмаченные тёмные волосы. – Ну беги, а то Фили тебя заждался. Киваю на рыжеволосого гнома, он стоит сейчас у стенки со скучающим видом. За тот год, что прошёл до рождения Кили, у Фили появилось несколько седых прядок, морщины, он весь согнулся и вообще постарел. Разом. И больше душой, чем телом. Стал жёстким, неразговорчивым, почти как его дядя. Но с появлением младшего брата он будто ожил. И помолодел, и счастливее стал. Их ничто не разделит, мне всё ещё иногда обидно, что когда Кили снятся страшные сны, он бежит не ко мне, а к Фили. Но я всё понимаю. Они братья, пусть и не родные. *** Завтрак сегодня поздний. Мы с Торином за столом вдвоём, Фили и Кили ушли в город рано утром, в последнее время они довольно часто туда наведываются. Я улыбаюсь, глядя, как Торин недовольно сдувает с лица длинную седую прядь. С каждым годом их становилось всё больше, теперь он совсем уже седой. Мой старый король. Смотрит хмуро, когда я не сдерживаю смешка, и тут же чинно опускаю глаза, сжимая губы, картинно поправляя салфеточку на коленях. И знаю, что он улыбается. Он всё такой же: неразговорчивый, нелюдимый, иногда жёсткий и слишком прямолинейный, но я люблю его таким. А он любит меня, я знаю это, и мне этого хватает. – Скоро день рождения. У Кили, – добавляет так, будто я забыла. Но не уточняет, что день рождения у обоих принцев. У старшего, что улыбается всегда, и у младшего, что иногда капризничает, когда отец не берёт его с собой на охоту. Младший... Столько лет прошло, а он всё ещё ребёнок для меня. И всегда им будет. Я не успеваю ответить, Кили влетает в обеденный зал, как ураган, сметая на своём пути пару стульев. За руку он тянет красную как помидор перепуганную девчушку, потупившую взгляд, и прячущуюся теперь за широкую спину моего сына. Я с удивлением пытаюсь заглянуть туда, чтобы рассмотреть девушку – кажется, не гном. А следом за ними вбегает запыхавшийся Фили с воплем: – Кили, они тебя... Ой, доброе утро, Торин, приятного аппетита, Эмма! – Торин сидит с невозмутимым видом и ждёт разъяснений происходящего, я не скрываю любопытства. – Кили, что происходит? – спрашиваю как можно более дружелюбным тоном. А он тянет девчонку за руку, заставляя её выйти из тени и встать рядом с ним. Боже, она сейчас от страха на месте скончается! – Матушка. Отец. Я хочу познакомить вас с моей невестой Райной! Я совершенно не по-королевски ойкаю, роняю из рук длинную серебристую ложечку, и она падает на каменный пол с тихим звоном. А Торин поднимается с места, тщательно вытирает рот и руки белоснежной салфеткой, после чего медленно подходит к детям, убрав одну руку за спину. И те несколько секунд, что он стоит перед ними, внимательно глядя на всех троих, кажутся вечностью, причём уверена, что не только мне. С трепетом жду реакции мужа, она может быть самой неожиданной, это я знаю хорошо. И тихонько выдыхаю, когда он чуть нагибается, чтобы поцеловать её руку. А бедняжка Райна уже даже не бледная, она кажется мне мертвенно-синей. Перепугалась до смерти, да уж, для неё это, наверное, тоже было сюрпризом. Хотя для моих мужчин в порядке вещей сначала сделать что-то подобное, а потом уже сообщить. Что ж, Райна, привыкай. *** Тот же зал, что и много лет назад. Сколько, двадцать? Тридцать? Я уже стара, Торин ещё старше. Но мы оба хорошо помним всё, что с нами случилось. И не только с нами. Фили с дядей стоят за спиной Кили, я за спиной Райны. Может быть, это странно, может быть, у меня разыгралась фантазия, а может, начался старческий маразм. Судьба – веселая штука. Иногда она играет довольно странные и злые шутки с нами, но в итоге ведет только к тому, чего мы сами хотим. Гномий король когда-то вопреки своему происхождению, положению и убеждениям женился на человеческой девушке с одними тараканами в голове, девушке, что когда-то вообще не собиралась выходить замуж, потому что не чаяла найти свою любовь. Девушке, что не хотела детей, а в итоге дала жизнь сыну и вернула её Фили. Я смотрю на свою семью и думаю о том, что каждый из нас хоть раз, но шёл наперекор всему плохому, чем бы оно ни было. И ведь каждого судьба вознаградила. Мне она дала чудесного мужа и сына, чьи глаза не дают забыть о том, какой ценой досталось счастье. Кили целует свою молодую жену, и я не могу сдержать нескольких слезинок от этого зрелища. Судьба – интересная штука. Ты думаешь, что в итоге она приведёт тебя туда, куда сам захочешь. Но на самом деле она отправит тебя туда, куда нужно. Может быть, кому-то повезёт понять это сразу. А кто-то всю жизнь будет противиться ей, не соглашаясь, и так и не узнает, что было бы, перестань он бояться. Кили с Райной уходят наверх, держа свечу, а я вновь смотрю, как дрожит, но не гаснет огонёк. Чувствую, как сзади ко мне походит Торин, обнимает за талию, чуть прижимая к себе, и успеваю заметить, как оборачивается и хитро подмигивает брату Кили. Улыбаюсь, когда рыжеволосый гном закатывает глаза, и поворачиваюсь к мужу, заглядывая в родные синие очи. Цыганка верно угадала моё желание. И плата была высока, но всё вернулось. Всё случилось так, как и должно было, иначе быть не могло. THE END. Вроде бы хэппи=) В общем, всем спасибо, снято. И да, опрос про Фили был не просто так=) Продолжаем банкет, товарищи!