Дешевый кайф

Темные коридоры, освещенные слабым голубым светом, сужались с каждым новым метром. Девушка шла, с трудом передвигая ноги. Она поддерживала голову, разрываемую остатками наркотика и алкоголя. Звонкий стук каблуков распространялся по помещению, отталкиваясь от стен и удваиваясь. За новым поворотом была большая деверь. Отворив ее, парень зашел внутрь, ведя за собой девушку. Она, зажмурившись от головной боли, прошла внутрь комнаты. Открыв глаза, блондинка тихо простонала, показывая недомогание. Холодный воздух помещения вызвал дрожь, распространяющуюся по всему телу, отголосками вызывая пульсацию в висках. Ее глаза не смогли уловить четкость окружения, превращая контуры предметов в расплывчатые силуэты. Щелчок замка заставил ее вглядеться в черты комнаты. Она посмотрела на пол и, увидев капли крови, вскрикнула. Голос, отлетев в сторону, создавал громкое эхо внутри замкнутого помещения. * * * Острые длинные ногти врезались в кожу, оставляя на ней неглубокие тонкие порезы. Костяшки пальцев побелели от напряжения, и несколько капель крови, скатившись по рукам, упали на пол. Она тяжело дышала, пытаясь заглушить головную боль. Отрывки памяти разрывали сознание на мелкие кусочки, убивая даже малейшую возможность к восприятию мира. Ино попыталась заглушить учащенное сердцебиение. Кровь, отходя от головы, давала облегчение. Девушка подняла взгляд, заглянув в темные глаза. Они безразлично смотрели на нее, не отображая и малейшей гримасы боли от ранения на руках. Блондинка ослабила хватку, давая возможность Итачи отпустить ее. Он даже не пошевелился, смотря на нее. Она прикрыла глаза, стараясь не смотреть на кровь. От ее запаха легкое головокружение закрыло ее мысли. Девушка постаралась воссоздать образы, только что увиденные. Различные детали, дополняя друг друга, создали полную картину у нее в мыслях. Она, оттолкнув от себя парня, развернулась, направилась по коридорам к выходу. Ино, сделав два шага, остановилась, сжав голову рукой. — Разумеется, у тебя не получится уйти, — он холодно проговаривал каждое слово, произнося фразу медленно и тихо. По ее спине прошла волна холодных мурашек. Его металлический голос всегда пугал ее. Такой приятный, но такой жестокий. Она всегда хотела спросить его — каково убивать? Она хотела узнать это у Хидана сразу же после их первой встречи. Для нее человек, умеющий убивать — невероятно интересная личность. Насколько должна быть надломлена психика, чтобы убить себе подобного? Сколько нужно ненависти чтобы это сделать? Или же, насколько нужно быть хладнокровным и безжалостным, чтобы забрать жизнь у живого человека? Чтобы оборвать тонкую нить между жизнью и смертью, оставив лишь холодное тлеющее тело и пустые воспоминания? Каково это, когда знаешь, что тлен развеется, а воспоминания сотрутся? Она задавала себе эти вопросы, она хотела их задать ему. Она точно запомнила все, что он ей сказал. Каждое его слово, каждая интонация его голоса, каждая улыбка. наблюдала за ним уже несколько минут. Он договаривался о комнате. Это уже вторая «игра». Тихий звонкий голосок вахтерши, протягивающей ключ от номера, неприятно резал уши. Девушка стояла, облокотившись о стену, и обдумывала все детали. Множество вопросов желало найти ответы, но она никак не могла задать их. Какое-то странное чувство преобладало над ее рассудком. Это страх? Или предвкушение? Скорее всего ни то, ни другое. Неведомое ей чувство. Новое, непознанное. Он обернулся, посмотрев на нее. Ино, отвлекшись от мыслей, направилась к нему. Блондин завернул за угол, проследовал к комнате. — Хидан, а каково убивать? — она с легкостью произнесла эти слова. Даже нет, ее губы сами произвели движения, помогая голосу создавать звуки. Она не смутилась своим словам. Напротив, Ино так желала узнать ответ на этот вопрос, что была рада вырвавшейся случайно фразе. Парень, обернувшись, посмотрел на нее. На ранее серьезном лице заиграла ухмылка, вызывая еще более сильное предвкушение. Все события, наслаиваясь, создавали непередаваемый букет эмоций. Стальные и холодные и, одновременно, сладкие и манящие. Девушка наклонила голову набок, всем видом показывая ожидание ответа. Хидан, полностью развернувшись, подошел ближе, зеркально отразив ее действие. — Тебе интересно? — голос такой приторный, но в то же время увлеченный. Он оттягивает время? Вряд ли. Ему незачем это делать, ведь ответ обязательно последует. Он никогда не оставляет вопросов открытыми. Это как не до конца проведенный ритуал. Это не в его правилах. — Разумеется, иначе я бы просто не спрашивала, — она стояла неподвижно, прожигая его искушенным взглядом. Предстоящая игра останавливала сердце, чуть позже заставляя его двигаться быстрее, отбивая нечеткий ритм жизни своей обладательницы. Он, усмехнувшись, приблизился к ней. — Это непередаваемо, поверь мне. Невозможно описать, каково это опустить свои грязные руки в душу другого человека, в душу пустой твари, обременяющей землю. Каково испачкать кровью тело какого-то жирного ублюдка-безбожника. Каково отдавать души никчемных человекоподобных существ Джашину. Знаешь, как ласкает слух предсмертный крик? А знаешь, какую приятную дрожь вызывают крики, издаваемые ими, когда я режу их кожу? Знаешь, нет? Ты не представляешь даже прилива сил после молитвы. Отдать пустую испачканную душу Богу — наибольшее мое желание. Отправить всех этих уродов в ад, на вечную боль. Отправить в жижу крови и мяса, которую я создаю уже много лет, — тихий шепот, полный удовольствия от произносимого, пронзал ее мысли. Горячее дыхание обжигало ухо, пронося волну немых мурашек по спине. — Когда ты убил в первый раз? И кого? — проглотив тяжелый ком, она с трудом произнесла эти слова. Ино стояла, не шевелясь, как будто боясь спугнуть его, как можно спугнуть бабочку, мимолетно севшую тебе на руку. — Хм. Я помню это. Кажется, мне тогда было шестнадцать. Это была одна из поганых тварей, не способных понимать Бога. Не верящих в Бога. Она так красиво умерла. Эти пустые глаза я запомню навсегда. И ее грязный язык, назвавший Бога ересью. Ей было больно. Очень. Я сделал ей больно, — Ино, втянув в себя воздух, замерла. Представляя себе картины, описанные им, она не могла пошевелить ни одной частью ее тела. Все занемело, ограничивая ее движения. Его голос создавал полные образы в ее воображении. Казалось, она сама находилась там. Непередаваемо. Он отступил назад, смотря на замершую девушку. Она стояла, не шевелясь, засмотревшись в одну точку. Снова. Ино стояла напротив него, замерев. Воспоминания об ответе Хидана вызывали дрожь. Вопросы. Опять эти вопросы. Сейчас она задаст их другому человеку. Другой бесчувственной твари, способной стереть собственную мать. Да, именно стереть. Развеять тлен и опустить воспоминания. И так не только с матерью. Еще с отцом, кузеном и многими родственниками. Утопить энергию жизни под толстым льдом. Да, она хочет задать эти вопросы. — Итачи, а каково убивать? — она произнесла фразу слово в слово, прямо как тогда. Точно так же, как и сказала это Хидану. Черт, он сказал что-то про эксперимент? Она не могла в этом удостовериться. Верить лишь его словам было бы как минимум глупо. Парень напрягся всем телом, показывая свое раздражение. Ино нравилось играть с ним. Нравилось выводить его из себя, действовать на нервы. Она, конечно же, знала, что это его больная тема. Но для чего же он убил семью? Ответы. Ей нужные ответы. — Это отвратительно, но очень легко. Очень легко занести нож для удара, очень легко нажать на курок. Неужели сама хочешь попробовать? — Ино никак не ожидала такого вопроса. Она замерла. Хотела бы она попробовать убивать? Девушка не знала ответа. Забрать грязную душу паршивой твари, отправив ее в жижу крови, пролитой кем-либо — так сказал Хидан тогда. Это очень сложно. Ответить на этот вопрос тяжелее, чем на все остальные. Она только заметила в его глазах полное безразличие. Ему действительно наплевать на жизнь других людей. Может быть, он и не получает от убийства удовольствия, как Хидан, но уж точно не испытывает угрызений совести. Или все-таки испытывает? Было ли ему больно убить собственную мать? Отца, братьев? По сути, больно было бы любому живому человеку, а, соответственно, он наверняка хоть раз сожалел о содеянном. — Зачем? Знаешь, мне всегда хотелось узнать — зачем? — в голосе слышались нотки жалости. Да, именно жалости. Жалости к убийце. К бесчувственной твари. — Тебя не должно это волновать. Тебя это не касается. Скажи, а каково быть подопытной мышкой? — голос был наполнен сарказмом. Противным, гадким сарказмом. Она сама никак не могла понять свои ощущения. Почему? Наверное потому, что сама не верит ему. Она не может себе даже представить подобное. Черт, да что же вообще происходит?! Ино оказалась в западне, полной вопросов, не имеющих ответов. Это глупо, разумеется. Но от Хидана можно ожидать чего угодно. Он способен на все. — Хм, разве я могу что-то чувствовать? Нет, не могу. Я не могу заставить себя что-то чувствовать, — горькая усмешка чувствовалась в первых словах. Она, ощутив, что головная боль отступила, направилась к выходу. — Извини, мне пора, — она извинилась скорее для себя, чем для него. Медленно пройдя до двери, она обернулась, в последний раз заглянув ему в глаза. Ничего. Черт возьми, совсем ничего! Пустой взгляд, пустые зрачки, пустое выражение лица. Пройдя дальше, она подняла с пола сумочку. Достав телефон, Ино, найдя нужный номер, нажала на кнопку «вызов». * * * Звенящий звук металла наполнил тихий переулок. Девушка обернулась на звук, попытавшись вскрикнуть. Тяжелый ком застилал горло, стягивая связки и не давая возможности издать хоть какой-то звук. Фигура, приближаясь, вызывала учащенное сердцебиение. Громкие тяжелые шаги, отталкиваясь от стен, давили на уши. Она попыталась сделать шаг назад, но ноги отказывались совершать какое-либо действие. В висках пульсировала горячая кровь, давя на мозг. Подойдя как можно ближе, мужчина встал напротив девушки. Она пропищала несколько непонятных слов, разрушая тишину. Тяжелые капли ударяли по металлическим навесам домов, создавая отчетливый ритмичный стук. Громкий смех вызывал холод по всему телу, сильнее сковывая движения. Он провел рукой по ее намокшим волосам, стряхивая свежую влагу. Ее тело пробила дрожь, и девушка, издав нервный всхлип, начала содрогаться в приступе истерики. Еще более гадкий смех наполнил воздух, заряжая его страхом. Достав из кармана нож, он провел острым серебряным лезвием по ее рукаву. Она опустила глаза, до этого смотревшие на маньяка, проследив за его действиями. Начищенный металл покрылся небольшими каплями дождя и приготовился принять на себя воздействие. Парень отвел руку и, занеся нож, пронзил горячую плоть. Девушка в последний раз вскрикнула и, не устояв на ногах, упала на землю, наполняя лужу потоком чистой крови. * * * Она резко открыла глаза, посмотрев вверх. На белом потолке свет фар создавал непонятные узоры, похожие на каких-то чудищ. Девушка стерла холодный пот, покрывший ее лоб за ночь. Остатки очередного кошмара сводили ноги. Снова и снова она просыпается посреди ночи. Эти непонятные вещи надоедали ей уже достаточное время. Она никак не могла понять, почему это происходит. Раньше она могла увидеть это лишь по вторникам. Да, по тем самым вторникам. Ино повернула голову, посмотрев на часы. Прошло всего несколько часов с того момента, как он сказал ей это. Эксперимент. Что еще с ней случится? Непонятные происшествия могли со стороны показаться рассказами умалишенного. Ее развязный образ жизни никак не мог быть незаметным для остальных. Глупость, какая глупость. «Игры», потом «дешевый кайф», а далее еще и эксперимент. Нет, это бред. Разумеется, бред. Бессвязный и пустой. Она, не сумев удержать эмоции, впервые так сильно действующие на нее, зарылась лицом подушку. Ино не могла даже заплакать. Не могла пустить слезу, облегчая себе состояние. Она упорно боролась сама с собой. И это тоже, черт возьми, глупо! Поднявшись, девушка свесила ноги с кровати, наступив на холодный паркет. Дотянувшись до тумбочки, она нащупала телефон. Найдя в телефонной книжке номер, она поднесла трубку к уху. Несколько длинных гудков сменил бодрый возглас «алло!». Да, конечно же, у них же уже утро или даже день. — Мам, привет. Мне нужно с тобой поговорить, — голос показался усталым и расстроенным, а в трубке послышалось бормотание. — Мам, послушай меня, пожалуйста.