Чёрный пёс

      Кацуки ждал меня у шкафчиков с обувью. Я невольно задержал на нём взгляд. Да уж, за ним не зря, пол академии тихо вздыхает. Хорошо сложён, форма подогнана наверняка в ателье. Он держался с расслабленностью и с уверенностью, свойственную людям прекрасно осознающим свою силу и возможности. У меня, впрочем, настроение не радужное. В швейном цехе Миюки занята другими костюмами, вне очереди я ей свой не всучу. Швей всего пятеро, Миюки старшая, остальные первокурсники. Милую омегу с острым взглядом и короткой стрижкой «ёжик» не зря зовут «Золотая иголка». Когда она принесла нам готовый костюм Тодороки я обалдел. Сделано было безукоризненно. Девушку наперебой звали профессиональные ателье, по пошиву проф костюмов, хоть она ещё студентка. Миюки непечатно обматерила Тодороки, вручила мне лекала и ткань и предложила заручиться помощью деда. Выйдет не так круто, но добротно. Да мой дед и шить тоже может, но делает это неохотно весьма. Первокурсники, к сожалению, даже до уровня деда не дотягивают. Работают на подхвате: утюжат, кроят, сметывают, проводят примерки, строчат простые детали. Мда.       Я поздоровался с Кацуки и переобулся. Напялил любимую красную кепку и махнул рукой Бакуго, пошли мол. Он посмотрел на меня и съязвил:       — Ну, веди, «Красная шапочка», в гости.       Я в ответ буркнул:       — Может, тебе и пирожок по дороге предложить? Не подавишься, всухомятку?       Парень, однако, на мою колкость не обиделся и заржав, хлопнул по плечу. Я удивился, в столовой народ огребал и за меньшие подколы. Матерился Бакуго мастерски. Чего меня в пешее эротическое не послал? Из-за деда, однозначно. Бакуго мне ответил, совсем не то, что я ждал:       — Мидория, Тодороки осёл, феерический. Если он из-за своей глупости, будет в трусах щеголять на фестивале, я не против. В огнеупорных, понятное дело.       Я рассмеялся, представив Шота в труселях на арене. И вздохнул. Деда придётся долго уламывать. Он и шьёт хорошо, но, как сам говорит, его занятие не цепляет. Но надеюсь, я его разжалоблю. Из-за Тодороки мы в заднице сейчас. В полной, причём. Не испорти он костюм, времени хватило бы и на тесты, и на доработку, а так… Я хмуро топал рядом с Бакуго, даже наличие такого спутника не разогнало мрачные тучи моего настроения.       Дома нас ждал, чуть ли подпрыгивающий от нетерпения дед. Ну я это видел, внешне он был спокоен, однако вокруг только искры не летали от напряжения. А Бакуго? Бакуго выглядел как жених у алтаря. Вот ща ему ненаглядную или ненаглядного всучат на веки вечные. Я чуть не прыснул от смеха. Конечно, дедуля мне уже всё показал. От любопытства я не трескался. А на Кацуки-то стоит посмотреть. Ага.       Дед поздоровался с гостем и перешёл сразу к делу. Сходил в мастерскую и вынес снаряжение. Перчатки и очки с закрытыми боками, наподобие горнолыжных. Перчатки чёрные сверху и красные снизу. Низ перчаток изнутри сделан из специальной мембранной ткани. Она мгновенно впитывает глицерин и выводит его наружу. Концентратор поля собирает жидкость в шар. Внутри ещё проложены тонюсенькие, прочнейшие, гибкие трубки. В них закачан фреон. Активируя причуду, Бакуго запускает термодатчик, а он в свою очередь, включает микро-компрессор, гоняющий фреон. Термодатчика два, на охлаждение тоже. Руки-то незачем морозить. Вся электроника срабатывает от причуды. Никаких кнопок, ткань огнеупорная, с кевларовыми нитями. Надо — остановит пулю, не как бронежилет, но руки спасёт.       На краях запястий прикреплены два лазера для наведения на цель. Очки — для защиты глаз от случайных осколков, и в них встроена система наведения на цель. Систему ночного видения деда тоже туда воткнул.       Напялив на счастливого парня свои гаджеты, он потащил его на испытания. Эти два испытателя взорвали в итоге оставшиеся столбы в щепки. Бакуго быстро освоил прицел и перчатки. Через тридцать минут он шмалял фаерболами с попаданием практически 100%. Снаряга работала, как швейцарские часы и автомат Калашникова вместе спаянные. Надежно. Наконец, Кацуки снял перчатки и очки, и крепко пожал дедуле руку. Мой старик улыбался, как ясно солнышко, он тоже остался весьма доволен. Доработки не требовалось. Охлаждение работало корректно, система лазерного прицела и силовое поле — тоже. Дед показал, где менять элементы питания — их заряда хватало на сутки, — и посоветовал иметь пару запасных.       Мы сидели на кухне и пили чай, а я вещал про костюм. У дедули зазвонил телефон. Он взял трубку и ответил. Мягким, таким вкрадчивым тягучим голосом. Меня аж проняло. Вот сто пудов его пассия звонила. У деда есть зазноба. Женщину звать Мацуки Юки. Ей шестьдесят лет и она фотомодель. Точнее подрабатывает моделью, а так-то она филолог. Женщина отпадная просто. Омега и лисица Фенек. Большеухие такие. Миниатюрная, стройная и умудряющая сражать милотой даже в преклонном возрасте. Дедуля, вон, её пять лет окучивает. Юки им не то чтоб вертит, но дедуля всегда к её услугам.       — Кажется, у меня появились дела. Моей даме, понадобился мужчина на фотосессию и, надо же, моей наружности. Не иначе фотограф расстарался. Он на меня давно слюни пускает, засранец. Но раз Юки просит…       Дед вышел из кухни и пошёл переодеваться. Спустя некоторое время он вышел. У Кацуки отвалилась челюсть. Ну да, это дед не в хакама и просторной рубахе. Мой старик, если надо, может пыль в глаза пустить, не напрягаясь особо. Вот сейчас на нем простая белая рубаха и светло серые брюки. Запонки изумрудные на манжетах. Чёрный кожаный ремень и темно-зелёный платок в кармане рубашки. Всё. Волосы зачесаны в хвост и очки в золотистой оправе. У деда красивая осанка и фигура, хорошо сшитые фирменные вещи, сделали его настоящим аристократом.       — Да помогу я тебе с костюмом, не изображай мировую скорбь, настроение испортишь, — хмыкнул дед. — О, карета моя подъехала. Я откланяюсь молодые люди, меня ждут.       Дед обулся и вышел. За ним приехало такси.        — Что, Бакуго? Разрыв шаблонов? — рассмеялся я. — Мой старик — красавец!        — Был бы он преподом в школе, то непременно бы втрескался, — ответил Кацуки. И он, видимо не шутил.       — А раз дедуля занят и такие сопляки в принципе ему не ровня, даже на платонику губу не раскатать, остаётся только внучек, — добавил следом парень.       Меня припечатало к стулу. Судя по взгляду Кацуки и не думал паясничать. Он был абсолютно серьёзен.