Фарфоровая кукла

Тепло и уютно, словно лежишь под бочком большого бурого медведя, который тебе не навредит, ты словно его приручил, лишь тебя он слушается, так себя чувствует Юнги в объятьях Сокджина, мирно посапывая на дорогих шелковых простынях, в пентхаусе альфы, чувствуя себя как за большой стеной, которая никогда не рухнет, будет стоять вечно, лишь бы к омеге никто не подошел, никто не навредил. Альфа прижимает к себе крепче Мина, ни с кем делиться не хочет, моё, моё и только моё, думает Джин. Внюхиваясь в шею омеги, притягивая к себе вплотную, целуя везде, всё равно мало, альфа хочет ещё, хочет Юнги полностью, и морально, и физически, но даже так он не насытится. Омега для Сокджина нужнее кислорода, словно усы для кошки, она без них совершенно беззащитна, так и альфа, не может без Мина и дня, бесится, весь на нервах, если не знает что с омегой и где он, а когда видит горечь или страх в глаз Юнги, то яростный медведь просыпается в нем, который хочет рвать и метать, раскромсать на куски обидчика Мина, сжечь его останки и проклинать до конца дней, чтобы горел в аду ярким пламенем. Омега лишь жмется к Джину сквозь сон, а тот уже на седьмом небе от счастья, Юнги доверяет, позволяет прикоснуться к себе, даже сам прижимается. За окном дождь, а у альфы всё цветет и милые зайчики скачут, солнышко на небе проглядывает, и такая яркая, яркая радуга, которая вот-вот пробьет оставшеюся стену между омегой и Кимом. Стоит Юнги лишь взглянуть на Сокджина, как у того настроение на весь день поднимается, альфа ходит весь день и улыбается словно школьница, а если омега ещё и улыбнется для Кима, то всё, это конец, у альфы крышу сносит, он витает потом где-то в прострации, но эти моменты очень редки, всё улыбки Мина натянутые и лукавые, лишь когда омега улыбается искренне, по-настоящему, лишь тогда у Сокджина голову уносит, но такое было всего лишь пару раз, и альфа этого не забудет, он отложил это в ящичек и закрыл на замок, будет вспоминать этот момент и радоваться, словно ребёнок, которому купили долгожданную игрушку, о которой он просил несколько месяцев. Стройная ножка омеги оказывается на Сокджине, а после омега и вовсе устраивается под боком Кима, бубнит что-то сквозь сон себе под нос и мнёт рубашку альфы. — Проснись, — шепчет на ушко Юнги альфа, прикусывает мочку, а после выдыхает прямо в нежное ухо омеги. Мин лишь слюнки пускает в ответ, сжимает рубашку альфы сильнее, прижимается так близко, насколько это возможно, а после тихо стонет во сне. Альфа медленно, но верно сходит с ума, лежать рядом с этой омегой, словно тонуть в омуте чувств, ты хочешь прикоснуться, но нельзя, ведь можно сорваться и омега вновь потеряет доверие, а с другой стороны, можно почувствовать такой родной запах, рассмотреть все мельчайшие детали на лице омеги, провести рукой по шелковистым волосам, восхитившись их гладкостью, смотреть на длинные ресницы Мина, маленький красивый носик, пухленькие розовенькие губки, и всё это на фарфоровой коже омеги, словно кукла, опять проноситься мысль в голове альфы. Фарфоровая кукла, это изящное и неповторимое украшение интерьера, предмет многих коллекций. Юнги словно сокровище, да и трогать его страшно, ведь он такой маленький, хрупкий, лишь на словах может серьёзный ущерб нанести, а на деле, хрупкий и тощий Мин, сделать ничего и не сможет, его нужно оберегать словно самый дорогой самородок, ухаживать за ним и следить, чтобы омега ни в чем не нуждался. — Джин, ты что тут забыл? — интересуется полусонный Мин, зарываясь пальчиками в угольные волосы альфы, смотря прямо в глаза. — А я смотрю тебе моя кровать приглянулась, ты вновь здесь, но теперь не скулишь так жалобно, — опуская руки на талию омеги, прикусывая хрящ в ухе, отвечает альфа, на что получает сдавленный стон в ответ. — У тебя такие чувствительные ушки, прелесть просто, — проводя языком по уху Мина, шепчет альфа. А омега больно дергает за волосы, после чего кусает за подбородок, фыркает недовольно. — Прости, прости, я знаю ты у нас уличный кот, к ласке не привык, — продолжает шептать на ухо Ким, словно издеваясь. Так сладко, думает Ким, когда Юнги затыкает его поцелуем, альфа садится, поднимает омегу и усаживает к себе на колени не отрываясь от губ Мина, проталкивает свой юркий язычок в маленький ротик омеги, на что получает болезненный укус за язык и отстраняется. Юнги вновь недовольно фыркает, обнимает альфу за шею, шепчет что-то на ушко, после чего снова чувствует лопатками шелковые простыни, видит Сокджина над собой и чувствует губы альфы на своей шее.