Октябрьское безумие

Ира ввалилась в прихожую, одновременно закрывая за собой дверь. Она фактически упала, держась за ручку одной рукой, поэтому дверь просто не могла не закрыться за ней. В прихожей было темно, и тянуться к выключателю не имело смысла — лампочка перегорела три дня назад. Девушка покрепче сжала телефон в руке, выпрямилась, заперла дверь. Она была напряжена, словно вместо мышц в ее теле были металлические тросы. Она тряхнула свободной рукой, включая тем самым фонарик на телефоне, и только после этого отпустила ручку двери. Пошатываясь, девушка разувалась. Руки ее заметно дрожали, от чего фонарь то включался, то выключался с соответствующим звуком: клик-клак, клик-клак. Ире показалось, что щелкающий звук раздается не синхронно миганию света, гораздо чаще, чем должно быть. Она наконец-то стянула второй сапог, и ненужная мысль была выкинута на задворки нетрезвого сознания. Пристроив телефон на полке, она быстро сняла пальто и повесила его вместе с кепкой на вешалку. Из недр квартиры, на встречу к ней, вышел кот. — Барсик, привет. — Она растягивала каждое слово так, что у нее кончился воздух в легких. Она наклонилась погладить кота, но пришлось опереться о стену, чтобы не упасть от резкого головокружения. Она включила музыку на телефоне, и, все так же держась за стену, добралась до кухни, проверить есть ли у кота еда. Только после этого она пошла в свою комнату, где, хотя бы, работал свет. Телефон разрывался от оповещений. Игнорируя сообщения, чтобы все подумали, что она уж спит, Ира переодевалась. В тот момент, когда она запуталась в собственных пижамных штанах, кот без причины с мяуканьем рванулся в прихожую. Девушке даже показалось, что она слышит щелчок замка. Хотя домой никто не должен был сегодня вернуться, она все же подумала, что мама могла вернуться на последней электричке с дачи. Прошла почти минута, сквозь музыку девочка слышала шуршание пакетов, с которыми обычно возвращалась мать, но никто не шел и не начинал говорить. Мысль, что это все же не мама, и наверняка никто не приходил, и она спутала шумы в песнях со звуком открывшейся двери и пакетов, ее успокоила. Именно в тот момент в комнату вбежал испуганный кот. Он появился неожиданно, с громким топотом, от чего девушка вздрогнула. При виде взъерошенного кота на нее накатила новая волна страха. Что в дом кто-то вошел? Вооружившись металлической пилочкой для ногтей она выглянула в темную прихожую, подсвечиваемую лишь тусклым светом из собственной спальни. Убедившись, что дверь заперта, никого на пороге нет, и зловещих шуршащих пакетов тоже не наблюдается, Ира вернулась в комнату. Как только она забралась под одеяло и потянулась к выключателю — раздался стук в дверь. Девушка сначала не поняла, что это за звук, она привыкла, что в дверь все звонят. Но отчетливый и краткий стук в металлическую дверь повторился. Уверенная, что это ребята, не разошлись, после того как проводили ее до подъезда, а поднялись следом, только не понятно для чего — для шутки или продолжения веселья, и злая как фурия, она понеслась в прихожую, но никого не увидела в дверном глазке. Окончательно уверившись в том, что ее разыгрывают, она выкрикнула: — Катитесь отсюда, дебильные у вас шутки. — Она пнула собственную дверь, о чем пожалела, так как была босиком. Прихрамывая, она вернулась в кровать. Быстро выключила свет, надеясь, что это поможет ей ни на что не отвлекаться, и укуталась в одеяло. Но не тут-то было, усталость, с которой она пришла домой, исчезла, как по волшебству. Клик-клак. Клик-клак. Она уже задремала, но этот звук вырвал ее из объятий Морфея. Она подумала, что ей это приснилось, но звук повторился снова, из прихожей.

<center>

Клик-клак. </center> 'Забыла выключить фонарик? ' Она потянулась к прикроватному столику, но телефон оказался у подушки, и фонарик был выключен. Паника охватила девушку. Клик-клак. Звук доносился из дверного проема ее комнаты. От страха девушка сжалась комок, глаза наполнились слезами, как в детстве, когда она боялась темноты, и ей было слишком страшно, чтобы позвать родителей. Незаметно для тех призрачных глаз, чей взгляд она чувствовала на себе, она укрылась одеялом с головой. Ира почувствовала, как на кровать кто-то сел. Чувство просевшего матраса и натянувшегося одеяла ни с чем не перепутать. Было сложно решить, что страшнее: повторяющееся до этого электронное клацанье, или наступившая тишина. Ей мерещилось дыхание, но больше она боялась, что это ее собственное тяжелое дыхание, которое слышно по всей квартире. Становилось невыносимо душно. Если в детстве она осмеливалась высунуть кончик носа, то сейчас она понимала, что точно этого ни за что не сделает. Казалось — лучше задохнуться. Время шло, а напряжение не спадало. Когда Ира решила, что готова взять себя в руки и откинуть одеяло, она почувствовала, что кто-то с ней под одеялом. От неожиданности она распахнула глаза и увидела иссушенное тело старухи. Девушка завопила, но почти сразу горло сжалось от спазма, и она впервые узнала, что способна визжать. Старуха начала визжать и дергаться, словно передразнивая ее. Ужас длился бесконечно. Ира все больше и больше путалась в одеяле. Ей казалось, что она в ловушке, в силках, которые ее задушат. Старухи уже не было видно, но ее посетила новая мысль. Новое видение, еще ужаснее предыдущего заставило ее остановиться. Она и была той самой мертвой старухой, иссушенной, как мумия, но так и не разложившейся, приговоренная вечно брыкаться в этом одеяле. Рассвет и полдень были встречены в квартире тишиной. Полиция обнаружила дверь открытой. Они пришли по настоятельной просьбе родителей, чьи дети не вернулись домой и не отвечали на звонки. Последнее. Что от них было слышно — они провожали свою подругу. — Кто-нибудь дома? Я захожу. — Участковый был готов увидеть пьяную ребятню, спящую вповалку по всему дому. Кошка выбежала в подъезд сразу, как только мужчина вошел в квартиру. — Есина Ирина? — То, что он увидел, стало местной байкой для жителей этого дома на долгие годы. Вместо спящей девушки на кровати лежала иссушенная мумия, изогнувшаяся и с открытым ртом, в вечном и безмолвном крике о помощи. Квартиру быстро продали. Родители пытались прожить там какое-то время, уже без кошки, которая наотрез отказывалась приближаться к квартире. Первое время они замечали, что часы без причины шли быстрее, а потом замедляли свой ход и вовсе останавливались. Но для них время и без того изменило свой ход. Никто так и не узнал, о существе, поедающем время у существ, оставшихся в одиночестве. Никто так и не узнал, куда пропали ребята, или почему на темных улицах раздается ритмичное клацанье или тиканье, когда там никого нет.

Клик-клак.