Color me like that red sunset

Сухие щепки с треском сгорали в огне камина пустынного дома. Время вновь лениво тянется, секунды сменяют друг друга. Мир всё больше и больше походит на детскую карусель, стоящую в парке в центре города и работающую, кажется, всегда. Я открыл навесной шкафчик над печью и обнаружил там несколько пакетиков с разными видами чая. — Томас, друг, не хочешь ли чаю? — я обернулся, держа в руках самую единственную целую кружку. — Если это возможно, — Том бережно поправил плед на кресле и опустился в него, задумчиво глядя на пламя. — В этой жизни мало чего невозможного, друг мой. Поставив чайник на огонь, я достал коллекционную бутылку вина из серванта, и, как «любитель выпить» со стажем, быстро и безболезненно вынул пробку. — Снова выпиваешь? Эти слова, сорвавшиеся с языка моего юного друга, эхом откликнулись в моём сознании. Сомнения будто пронзили меня ножом, прокрутив орудие пыток в сердце. — Я не буду много. Даю слово, мой друг. Чайник завыл, как хотела бы временами моя душа, и я наконец снял его с плиты. Залив заварку зелёного чая с жасмином, привезённого мне сестрой пару лет назад, я поставил кружку на столик, и, приобняв бутылку, свалился в мягкие объятия кресла. — За твоё здоровье, Томас. Пригубив вино, что будто вскружило мне голову, я боялся погрязнуть в мыслях на целую ночь. Мне не хотелось снова в муках сидеть перед незаконченным портретом и обвинять себя во всех смертных грехах. — Санхён, как же ты попал сюда? Ведь ты совсем один здесь, далеко от дома. Я ждал этого вопроса. Я так привык отвечать на него откровенной ложью с маской притворного безразличия, что мне нужно было рассказать хоть кому-то о том, что же привело меня сюда на самом деле. Я усмехнулся. — Похоже, ты сегодня задержишься у меня, ведь история это длинная и сложная. Матушка не будет ругаться на тебя за это? — Что вы, конечно нет, она ведь хорошо знает, где я. — И ты снова выкаешь. — Это уже входит в привычку. Извини меня за это. Кстати, когда последний раз ты навещал свою тётушку? Я задумался. И действительно, я уже месяц не был на кладбище. Думаю, меня там заждались. — Что-то около месяца назад, но я собираюсь проведать её на днях. Последнее время я очень сосредоточен на Аныле. В любом случае, я могу просить тебя только лишь выслушать и понять меня. Томас кивнул и налил себе в чашку немного крепкого чая. — Что ж. В детстве, лет до пяти, я жил в Корее со своими родителями в маленькой деревушке. Думаю, ты понимаешь, что я не совсем кореец. Скорее, я метис, ведь моя матушка родом из Китая. Но не в этом вся суть. Мой отец хотел, чтобы я прилежно выучился и работал здесь, в пекарне моего двоюродного дядьки, но он никогда не слушал меня. Им было проще отправить меня на попечительство тёти и зациклиться на моих двух сестрёнках, но я не виню их за это. Я даже благодарен им, ведь теперь я стал тем, кем всегда хотел быть. Но да не в этом суть. До ухода моей тётушки в иной мир я старался прилежно учиться, но потом мне стало не до этого. Родители не всегда могли присылать мне деньги, так что я работал сам, ещё будучи подростком. Ты ведь помнишь учителя искусства в школе, Томас? Он помог мне открыть себя. Он подарил мне первые краски и мой первый холст, что висит в прихожей. Ты ведь помнишь, каким был этот ныне холодный дом раньше? Помнишь, как мы играли, когда ты был совсем ещё ребёнком? После моей работы «мальчик на безлюдной ярмарке» меня ни на день не могут оставить в покое. Это очень сильно давит на меня. Родители предлагали мне вернуться домой несколько раз, но что я буду делать там, в Корее? Я ведь даже язык не помню настолько, насколько хорошо знаю английский. Тем более после всего того, что случилось здесь, в Лондоне, я просто не смогу вернуться домой, забыв это всё, как ночной кошмар. Я сделал несколько больших глотков прямо из горла бутылки. Вино тёплой дымкой заполнило меня изнутри. Сердце забилось чаще, стало сложнее дышать, поэтому я решил на время отлипнуть от бутылки и посмотрел на огонь. Такие тёплые оттенки… — Я не хотел спрашивать тебя об этом, но… Санхён, что произошло с Анылем и почему тебе так больно думать об этом? Я сглотнул ком, стоящий в горле от этого вопроса. Я знал. Я боялся, что когда-то я расскажу это кому-то. — Пообещай, что дослушаешь всё до конца, мой друг. Томас положил руку на моё плечо и заглянул в моё потрепанное лицо. — Я здесь, всё в порядке. Просто расскажи мне об этом. — Хорошо. Что ж. Мы познакомились с ним ещё в школе. Вы чем-то похожи с ним, ты знаешь? Он тоже любил… нет, он любит музыку. Он часто наигрывал что-то на рояле, и мне всегда хотелось творить в эти моменты. Собственно, его портрет я не могу закончить уже несколько лет, с тех самых пор, как он… Он пропал. Он не мог умереть. Он не мог уехать и оставить меня вот так, понимаешь, Том? Мой голос переходил в крики отчаяния. Я и сам не знал. Я сам себя запутал и утопил в это болото. И я вряд ли когда-нибудь смогу выбраться из него. — Сан, иди сюда, — Том заботливо, словно ребенка, потрепал меня по голове и прижал к своей груди. Иногда мне действительно кажется, что он стал мне братом. — Прости, что заставил вспоминать об этом. Немного успокоившись, я взял кекс, и, запивая приятную выпечку вином, вновь вглянул сквозь огонь, понимая, что дальше так жить у меня просто нет сил.